Гамбит короля

      Сох увидел как будто сразу всё и всех: огромные испуганные глаза черноволосой княгини, в ужасе схватившейся за голову; растерянных стражей, так и оставшихся недвижными, словно они окаменели и срослись со своими парадными секирами; графа и барона, пытающихся одновременно и оценить состояние раненого короля и просчитать или рассмотреть откуда прилетела эта стрела, чтобы закрыть собой второго брата; и, каким-то тридесятым чутьём, то окно, в котором мелькнула чёрная фигура лучника, почему-то ещё не собиравшегося уходить и вынимающего вторую стрелу... И жреца-шамана...       Тут Сох не мог ошибиться: сузившиеся прищуренные глаза, скривившиеся в нехорошей ухмылке губы, с которых сорвались какие-то слова, Сох не расслышал, но ощущение ядовитой злобы и даже сарказма осталось. Особенно тысячнику не понравилось направление взгляда жреца. Он смотрел на раненого, точнее умирающего, короля с торчащей из груди стрелой, и принца, стоящего рядом с ним на коленях и держащего того за руки.       Нет, всё-таки лучник был более опасен, а подходящего оружия здесь, на балконе, не было ни у кого. У самого Соха всё отобрали ещё вчера при входе во дворец, а у остальных — лишь красивое, но громоздкое и ужасно неудобное парадное оружие. Кроме жреца, в руках которого вдруг мелькнул большой нож... И Сох кинулся на жреца на глазах у стражи, толпы и кто там ещё был! Он вырвал нож из уже поднятой руки жреца, одновременно отшвырнув того от принца к перилам балкона, и, кажется, почти не целясь, можно сказать, на удачу, метнул нож в окно, где лучник уже снова натягивал тетиву...       Нож вошёл прямо в горло, стрела сорвалась и, бессильно чиркнув по резным балясинам балкона, упала вниз...       Жрец пытался что-то кричать, но за гулом толпы его не было слышно, и он только плевался, потрясая кулаками, точнее свободным кулаком, потому что за локоть второй руки его уже крепко держал граф Арраур. Выглядел жрец при этом как буйно помешанный, куда только делась его важность и напыщенность... Вырваться из железной хватки графа никак не удавалось. Да, впрочем, и деваться ему всё равно было некуда. Потому что наконец пришедшие в себя после этого странного удивлённого столбняка стражи вдруг вспомнили о своих обязанностях и перекрыли ему выход с балкона. Жрецу ничего не оставалось, как попытаться обратиться к народу, но тут вмешалась княгиня... Но Сох ни его, ни её уже не слушал. Сейчас его гораздо больше интересовал король и его брат, так что он даже не обернулся, когда на крик княгини с проклятьем в адрес истинного виновника этого покушения в балкон, точнее в перила прямо перед жрецом, пробив в них дыру, ударила молния, а граф едва успел отпустить руку жреца, на котором вспыхнули его пышные, расшитые золотом одеяния...       Не заметил он и того, как княгиня облегчённо перевела дух, словно прислушиваясь к чему-то, происходящему там, в толпе. Это тоже было не важно. Главное сейчас было не это...       Толпа, гудевшая и орущая, заглушавшая вопли жреца, да и всё остальное, что вообще творилось на площади и, в частности, на балконе, вдруг испуганно смолкла, когда княгиня подняла руку, призывая к молчанию. И, пока король умирал на руках брата, Арраур со стражниками тушили одежды жреца и связывали ему руки, Вирраер отдавал распоряжения о поиске лучника, Сох, наконец, смог вплотную приблизиться к королю с братом, ожидая, что хотя бы сейчас, пусть и при таких обстоятельствах, он, Сох-тысячник, поймёт, в чём же секрет этих городских, откуда такое доверие к друг другу там, где у любого народа, при любом троне, вожде, шехине всё и всегда держалось на власти, измене, предательстве и интригах. Потому что, он чувствовал, именно здесь и кроется тайна их победы над огромной армией скванхов. Тайна, которую он обязательно должен передать своим сыновьям...

***

      « Великие Боги! — выдохнула княгиня. — Благодарю вас за то, что вы устраиваете всё во благо по собственному разумению! Пусть тот, кто умирает, умрёт, но тот, кто должен жить, — останется жить...» И уже вслух властно приказала, кивнув в сторону пытающегося перекричать толпу верховного жреца:       — Уберите его быстро! Арраур молниеносно оттащил того в сторону от середины балкона, правда не смог затащить его вглубь, так жрец вцепился в перила, и Эхинга шагнула к краю, подняв руку, призывая людей к тишине.       Расчёт был верен. Толпа стихла не мгновенно, но быстро. Свою роль в этом, несомненно, сыграли и ведьмы, рассредоточенные по площади, кто словом, кто делом (особенно рьяным крикунам и кулаком по рёбрам заехать не грех), а когда и магией. И толпа утихомирилась, даже замерла, если не с почтением, то со вниманием и уж точно с любопытством.       Эхинга заговорила. Не так чтобы очень громко, но голос долетел почти до конца площади. Те же ведьмы из Синих и Алых постарались.       — О подданные Королевства Кмерльского! Вы — великий народ! Вы победили в этой войне, вы выстояли в боях, вы пережили осаду! Но война не кончается сразу! И ещё не все враги оказались перебиты, некоторые до сих пор скрываются по тайным углам и норам!       «Так, что у нас там? Король умирает? Ну, он уже утром был плох, этой раны ему точно не пережить... Марг пока не может держать речь, да и с братом надо проститься. Хорошо, что они так похожи, народ не заметит подмены, как уже не заметил её на поле боя...»       — Вы знаете, что брат короля вернулся в город накануне битвы! Вы знаете, что он привёл с собой подкрепление и призвал армии с севера, которые помогли нам выстоять в последний день! Но вы не знаете, что он уже дважды за эти дни спас нашего короля от покушения вражеских шпионов! И сегодня закрыл собой его в третий раз! Хвала нашему королю, к которому так благосклонны Великие Боги, даровав ему верных друзей и такого брата! К сожалению, принц Марг умирает, но наш король остаётся с нами! Он остаётся вести нас к будущей мирной жизни, как привёл нас к свершившейся победе! Король сейчас не сможет говорить, вы же понимаете, он только что потерял брата! Великие Боги чтят семейные узы, так и мы почтим их! И да накажут Великие Боги истинного виновника этого преступления!       «Ну, если уж на то пошло, то сейчас самое время для... Что там происходит?!» – Эхинга внутренним взором снова окинула площадь. «Неужели все рассчитывают, что именно Боги подадут какой-нибудь Знак? Или... Аргина? Опять?! Да она с ума сошла! Кто ей позволил?! »       Эхинга почти задохнулась от возмущения на какую-то долю секунды, но взяла себя в руки и сосредоточилась, ей даже показалось, что она слышит торопливый разговор в центре площади.       — У меня же не хватит Силы! — всхлипнула искельская княжна.       — Хватит! Нашу возьмёшь! — прошипела Арим. — Главное, молнию скорее заверши! Медлить нельзя!       — Но мы же на площади перед храмом! Здесь всё защищено от магии!       — На площади сейчас три равновеликих! Мы вообще можем даже храм обрушить и все дома вокруг! Давай свою молнию! Пока третья равновеликая, которая с кочевниками пришла, живая! — это уже Ятта.       «Надо же, а девчонка грамотная, хорошо, видать, обученная. Но лучше бы язык попридержала, вдруг ещё кто слушает. Да и Аргине не нужно всего этого знать. Ни к чему ей!..»       И тут Эхингу накрыло чёрной волной злобы, боли, ненависти, бессилия и обречённости. Даже показалось, что свет померк вовсе... Пришлая равновеликая ведьма прямо на глазах становилась всё дряхлее и дряхлее, превращаясь в едва живую, с трудом дышащую иссохшуюся мумию. Она слишком, непоправимо поздно поняла, что ведьмы Кмерля её обманули, позволив дожить до утра, и использовали её равновеликий дар и всю её силу в своих целях! Совершенно не собираясь её спасать! И сейчас у неё нет даже возможности проклясть хотя бы одну из них! Потому что жизнь, Дар, Сила стремительно покидают её. Покида...       Эхинга оправилась от потрясения. Что ты знаешь о власти, ведьма, которая жаждет только власти?! И, в конце концов, мы же обещали, что ты не умрёшь на костре?...       И в этот момент молния, сопровождаемая оглушительным громом, ударила в перила балкона, где стоял верховный жрец. Аргина очень старалась, но всё-таки чуть-чуть промахнулась, на какую-то ширину ладони. Здоровый кусок перил обломился и с грохотом рухнул вниз. Верховный жрец не упал лишь потому, что его удержал Арраур, но за то в разлом на балконе всей толпе оказалась видна фигура жреца, мантию которого вдруг объяло пламенем!       Толпа взревела. Чего больше было в этом рёве, ярости от предательства, изумления от произошедшего явления, торжества ли от свершившейся справедливости, сказать было трудно, да и невозможно, пожалуй. Но в еле потушенной изрядно обгоревшей мантии с закопчёным лицом и нервно подёргивающийся верховный жрец выглядел более чем жалко. Стало немного тише, но тут кто-то в толпе вдруг, перекрикивая многих, заорал "Справедливости! Казнить предателя!" И граф Арраур, переглянувшись с бароном и княгиней, кивнул. Жреца под крики толпы увели в храм, чтобы потом вывести к приготовленному для пришлой ведьмы костру...