Гамбит короля

      Сох так и не уснул в эту ночь. Сначала ему не давало покоя прощание братьев. Никогда бы не подумал... Но, глядя на своих спящих в обнимку сыновей, он снова и снова видел тот балкон над площадью, переполненной народом, и короля умирающего на руках у короля подставного...       — Не плачь, брат, — нынче не время и не место для слёз! И корона теперь твоя по праву!       — Ты не понимаешь, брат! Я столько прошёл, испытал, натворил, я столько сражался, предавал и обманывал, давал клятвы и нарушал их лишь ради того, чтобы вернуться и спасти тебя! Я — плохой брат и никудышный хранитель... И я никогда не хотел этой короны!       — Поверь мне, Марг, я тоже её не хотел! Даже больше, чем ты! Потому что она должна была достаться не тебе. И я с самого детства молил Великих Богов о том, чтобы поменяться с тобой местами! Вот разве что мне это удалось только сейчас, но я всё равно счастлив! Ты лучший брат на свете! И я рад, что оставляю наше королевство тому, кто наиболее достоин его!..       Проведя всю жизнь в боевом походе при великом шехине, сначала старом, потом при Шерхе, тысячник не мог и предположить, что истинная сила и стойкость может состоять отнюдь не в готовности убить или предать ради своей цели, а совсем наоборот — в готовности встать рядом, плечом к плечу или спиной к спине, а то и вовсе пожертвовать собой ради другого! Настолько, что огромнейшая, несокрушимая армия кочевников разбилась о стены всего одного не самого большого на их пути города не самого большого на их пути королевства!       Да, у скванхов ценилась преданность своему господину и верность слову. Но так же и понималось предательство или следование собственным интересам. Последние два, конечно, карались по закону власти, но не слишком порицались обществом. А здесь... Нет никаких секретов! Совсем никаких! Просто скванхам не понять того, что то, что они считают слабостью, может оказаться гораздо большей силой! Боги этих оседлых чтут семейные узы. И всё. Всё!!! Брат ради брата убьёт, предаст, отправится в изгнание, откажется от короны, от жизни, наконец!       Может, в этом и есть спасение? У него два сына. Близнецы. И как бы он не хотел не выбирать между ними, жизнь неминуемо сделает это сама. Вот сейчас они спят вместе, в доме врага, но пройдёт месяц, в лучшем случае год, и ему, Соху, более не тысячнику армии шехина, но — вождю племени, необходимо будет назвать имя преемника и наследника. И — кого он назовёт? Или, воспитанные в армии скванхов, смелые, отчаянные и честолюбивые мальчишки по доброй воле откажутся от власти? Ради друг друга, ради братской любви?       Вот покойный ныне Улуг был готов отказаться. Ради чужой ему по племени и духу женщины. Можно сказать, по доброй воле пошёл ради неё на смерть. Зачем? Ведь мог поступить правильно. Отдать ведьму шехину или воинам, погибнуть в бою как герой и пировать с гуриями в вечно цветущих полях. Хотя о чём это он? Один из лучших воинов и немногих верных друзей, которых он знал когда-либо, мог бы погибнуть как славный Битлуг, напоровшись на колья в ловушках-ямах, сломав себе шею в овраге или утонув в нечистотной канаве затоптанным конями идущих за ним следом. Кстати, Битлуга так и не нашли... А он... Где нынче бродит дух тысячника Улуга, убитого собственным господином даже не за предательство или трусость — за минутную слабость и уважение к женщине врага?!       Чему он, уже не тысячник, но — вождь племени, старый воин Сох должен научить своих сыновей, чтобы сохранить им обоим жизнь, честь и... Что? — Чистую совесть? Свободу от зависти получившего власть к отказавшемуся от неё? Или наоборот? Ещё год, другой, и дети окончательно перестанут быть детьми. Стоит ли спросить у них?..       А когда, наконец, уставший донельзя и окончательно измученный сомненьями Сох уже был готов смежить веки, уткнувшись в пахнущую несвежим сеном подушку, перед ним снова возник образ короля подставного, уходящего с балкона мимо него и задержавшегося лишь для того, чтобы сказать ему несколько слов.       — Мой брат был лучше меня, а у меня нет такого второго как я. Поэтому все решения останутся на моей совести, и я должен просить за одно из них у тебя прощения. Завтра будет другой день и другой я, и у того, другого меня, уже не будет возможности сделать это. Так что, прости меня, кочевник...       Он ушёл не оглядываясь, оставив Соха в смятении и неведении, но бывший тысячник был так занят мыслями о том, как донести до сыновей то, что произошло здесь, что упустил из виду, хотя, может, попросту гнал от себя страшную мысль, вызванную последними словами королевского брата. А, видимо, зря. Неужели их всё-таки казнят? И все планы, чаяния и раздумья, эта безумная, бессонная ночь — канут втуне?!       Впрочем, после вчерашнего это было бы немудрено. Оказаться свидетелем как одного короля подменили на другого? Шерх тогда в конце концов убил всех, кто помогал ему убивать братьев и стать во главе объединённых кочевничьих племён, хотя особой тайны это ни для кого не представляло. Без извинений и мук совести. Или нет? Ему бы, Соху, буде решено было бы его казнить, тогда не позволили бы вернуться к сыновьям во дворец или даже сожгли бы вместе с их жрецом-шаманом! Он, правда, спас жизнь подставного короля... Но для борьбы за власть — какое это имеет значение?!       — Отец? Ты уже проснулся?       Сох, едва задремавший от усталости, от неожиданности подскочил на своём ложе. Солнечный луч, проникнув в окно, скользнул на постель, где спали близнецы, и разбудил их.       Что ж. Может, правда для начала спросить их, что бы они выбрали? Рассказать секрет победы города над степью? Узнать, что они думают о власти и борьбе за власть? Понять есть ли или хотя бы — была ли у него надежда? Вдруг потом не успе...

***

      Марг пригласил всех к завтраку. Ну, как всех? Только особенно приближённых. И важных свидетелей. Арраура, Вирраера, княгиню Эхингу с обеими дочерьми и этого кочевника с сыновьями. Ждать до вечера он позволить себе не мог. Вопросы надо было решать безотлагательно, ибо к полудню королевские указы уже должны быть зачитаны на всех площадях и на базаре. Ну, и опять же: завтрак это не ужин. Чтобы не думали, что это пир такой праздничный. Весьма скромный завтрак по королевским меркам даже для повседневности. В конце концов в городе, да и во всей стране, голод. И во дворце, кстати, тоже припасов не вот уж много. Обойдутся. Не праздновать король зовёт, а государственными делами заниматься! И что с того, что не король? Сами его так объявили, пусть теперь такого терпят...       Впрочем, неплохо справяются. Может и с трудом терпят, но виду не показывают. Княгиня, кажется, даже более благосклонна, чем раньше. Что как раз не удивительно. На Игреане он в любом случае женится, Аргину точно не обидит, а самой княгине позволит всё, что ей понадобится. Если не из благодарности, так шантажом. Арраур сделал свой выбор и поддержит Марга в любом случае, главное, указов брата не отменять, особенно о порядке наследования бастардов. Но и потребует определённых уступок и привилегий. Хотя к этому Марг был готов изначально, ещё когда о войне только заговаривали. Он хотя бы в качестве союзника надёжен. Интересно, правда, что потребует за эту свою надёжность взамен?       Вирраер... Хитрый змей. Будет претендовать на власть, сравнимую с королевской. Если и не явную, то тайную. Но фактическую. Тень трона... А вот кочевник... Бессонная ночь, как надеялся Марг, была проведена плодотворно и в обществе единственного человека, который не воспользовался своей возможностью выторговать у фальшивого короля что-то для себя. И теперь он был почти уверен в своём решении. И в том, что кочевник его примет. Итак...       — Я надеюсь, что за этим столом собрались лишь друзья. Ибо вопросы, которые следует обсудить, жизненно важны и безотлагательны. И касаются в первую очередь всех здесь присутствующих. — Маргий окинул взглядом сидящих за столом. Влюблённая Игреана, серьёзная Аргина, непроницаемая Эхинга. Ведьма, кстати, та ещё, даром что будущая тёща. Внимательно-вежливый Арраур, за которым армии и сила, и который может себе позволить быть и нетерпеливым, и невежливым. Вирраер... Хитрый, хитрый змей, без которого тоже не обойтись, и который может себе позволить вообще всё что угодно. Кочевник... Как там его, Сох? Похоже, у него тоже была бессонная ночь. Готов наверняка ко всему. Ну, или почти ко всему. От шантажа до казни. Но пока у него гораздо больше шансов получить именно то, что он просил. Сыновья кочевника? Что с них взять? — Мальчишки. Видимо, отец им сказал, что возможно казнят. Но, возможно, и нет. И они не верят в плохое. Ну, пусть. Ладно, пауза не должна быть слишком затянутой, продолжим.       — Мой покойный брат отдал напоследок достаточно ясные для всех распоряжения. Поэтому с сегодняшнего дня, точнее, даже со вчерашнего, король Кмерльский Майгор это я. А с почестями похоронен принц Марг. Есть ли кто-нибудь среди приглашенных, кто не согласен с волей моего брата?       — Нет. За исключением некоторых решаемых со временем формальностей, ваше право на трон, ваше величество, неоспоримо. Так же как и право выбирать, под каким именем править. — Барон Вирраер как всегда высказался первым и изложил ту точку зрения, которую считал нужной в данный момент. Причём не только для себя. — И я подтверждаю, что официально менять короля сейчас очень несвоевременно, во избежание проблем, связанных с нынешней политической и экономической ситуацией в королевстве. Проще говоря, чтобы не провоцировать беспорядки и бунты в условиях послевоенной разрухи и голода.       — Согласен. — Арраур был как обычно немногословен и корректен.       — Да, ваше величество. — Княгиня Эхинга слегка кивнула, но, княгиня есть княгиня, у нее получился почти церемонный поклон. Дочери лишь кивнули следом за матерью.       — Я согласен, ваше величество! — Сох от напряжения даже осип слегка. — Я слышал... — Он медленно подбирал слова, пытаясь сказать так, чтобы было правильно с точки зрения этого юноши, и в то же время выказать, что он поддерживает его не только из своих интересов. — Я был там и слышал слова вашего брата. И я согласен, что сейчас народу не стоит знать, что его настоящий король умер... — Сох осёкся, поняв как сказанное им может и, пожалуй, должно быть расценено, да ещё этот чуть прищуренный взгляд и пальцы, нервно постукивающие по подлокотнику кресла. Шерх бы уже казнил...       — Продолжай, — кивнул король. — Пока ты не сказал ничего предосудительного и ничего, за что кому бы то ни было из присутствующих могло бы быть стыдно...       Сох смутился ещё больше, но продолжил.       — Когда я принимал решение не участвовать в битве и увести своё племя подальше, я даже не рассчитывал на милость короля и народа Кмерля. Когда мне это не удалось, и мы вышли против шехина, я тоже не рассчитывал, что вы нам поверите. Но из моего племени остались в живых в основном женщины, дети и старики. Поэтому я пошёл просить милости короля Кмерльского, чтобы нам позволили уйти восвояси. Мы не рассчитываем, что вы поверите нам, но мы готовы заслужить нашу свободу...       — Я понял, — усмехнулся король. — Можешь не продолжать. Я тоже кое-где бывал и кое-что слышал. Если ты заметил, то здесь не победный пир и не посольский приём в тронном зале. Здесь просто завтрак друзей, союзников и, возможно, будущих родственников. И я надеялся, что ты с сыновьями войдёшь хотя бы в одну из этих групп. Хотя бы в честь того, что дважды спас мне жизнь. Разумеется, я рассматриваю вопрос вашей службы здесь, поскольку королевству сейчас и правда требуется помощь. Но при этом я не потребую от вас ничего особенного. Мне не нужны зверинцы с ручными драконами или девятихвостые рыбы в фонтане. Вы просто поможете городу захоронить ваших бывших союзников, павших на поле битвы. Впереди лето, и нам не нужны хвори, приходящие от мёртвых. Вполне достаточно голода и потери огромного для нас количества пахотных земель. После этого вы сможете занять восточные земли Союзов конных дружин. Они вполне подходят вам по образу жизни. Вы признаете себя подданными королевства и будете охранять наши восточные границы вместо тех, кто пал под натиском скванхов. Разумеется, также следя за тем, чтобы наши земли были избавлены и от намеренного либо случайного разбоя и смертоубийства.       — Ваше величество... — Сох, кажется, уже не просто осип и охрип, от удивления голос почти пропал. Это настолько превосходило все его ожидания и самые смелые мечты, что теперь он боялся только одного: что потребует этот щедрый и великодушный король взамен...       — Ты прав. Мне тоже нужны гарантии. Поэтому я буду смотреть, как ты обживаешься на моей земле и служишь моему королевству, а за одно твои сыновья, которые станут моими вассалами после тебя, являясь моими подданными всё это время, получат хорошее образование и надлежащее королевским наместникам воспитание. Времени у тебя год. Через год, если твоё управление моими восточными землями и охрана восточных границ королевства будет должного качества, мы обсудим снова условия твоей службы королевству. Возможно, ты заберёшь одного из сыновей для того, чтобы со временем выучить его на замену себе. А второй останется представлять тебя здесь, у меня при дворе...       — Щедро, — дёрнул бровью граф Арраур.       — Слишком щедро, — откликнулся барон, откидываясь на спинку своего стула и переводя взгляд то на короля, то на кочевника.       — И рискованно, — добавила княгиня. — Кочевники ещё никогда не были подданными королевства...       — Я... Мы согласны! — Сох был потрясён. В голове смешалось всё: надежды, чаяния, обещания, удивление... Им дадут землю! Сыновья останутся здесь лишь на год! Пусть как заложники, но Сох постарается, он заслужит доверие этого подставного короля! Он признает его королём настоящим! И ему плевать, как это выглядит! Он сдержит все обещания и клятвы, которые дал! Свобода и процветание племени на собственных землях за охрану границ? — Да это самая лучшая участь, которой только можно желать! А год — это же не так много, правда?! И... Они будут жить! — Я же должен принести присягу?..       — Леди Аргина, — обратился к одной из княжон король. — Поскольку здесь собрались лишь доверенные лица нашей короны, я попросил бы вас записать мой новый указ.       — Почту за честь, ваше величество! — девушка зарделась, порывисто вскочила, но, видимо вспомнив об этикете, пошла к столику у окна, на котором лежали письменные принадлежности и пергамент, уже чуть медленнее.