Не забуду

Задумчивый тяжёлый взгляд скользнул по корешкам старых книг, в алфавитном порядке стоящих на дубовых резных полках. Судя по слою пыли, ими уже давно никто не интересовался, хотя архивариус утверждал обратное, крича и распинаясь, какую ценность представляет их содержимое. - Ему нужна Вивьен, – устав слушать своего собеседника, заключил Август, безразлично изучая золотое тиснение украшавшее фолиант, посвящённый подводным моллюскам и среде их обитания. - Но... но тогда с чего бы ему пробираться в башню? Бесценные рукописи... - Вы способны закрыть рот хоть на мгновение? – поинтересовался паладин, сводя густые брови. Оторвавшись от своей экскурсии в мир богом и забытых редкостей, Август сложил руки на груди, морально готовясь изложить свою теорию. Грифус порядком его утомил своими истериками, и разговор с ним казался настоящей пыткой. – Если быть точнее, интересовала его Кордана. Ведь именно она некогда пленила Вивьен, изолировав эту богомерзкую суку от здорового общества. А если учесть, что Кордана как ручная собачка всюду таскается за верховным магом, логично, что искать её Кайдан стал в башне. Где быть верховному магу, как не в Даларане? - Но... Книги... – растерянно подал голос Грифус, разводя руками. До него словно не доходило, что проблема и её решение глубже и сложнее, чем кипа макулатуры, любовно сложенной в подборке по цветам. - Он и раньше пытался вызволить свою наставницу. Разумеется, безуспешно, – вновь оборвал его паладин, настроенный почти враждебно. Грифус, видимо, почувствовав недружелюбные вибрации в воздухе, обречённо заткнулся, больше не пытаясь перечить «последней надежде». В конце концов маги знали, к кому обращаются. Лорд Август Штернкольт имел репутацию бескомпромиссного пуританина, расиста и борца с любыми проявлениями магии. Он был одним из тех, кого Свет выжег изнутри, выхолостил и изуродовал, превратив в идеальный инструмент высшего правосудия. Во всяком случае, негласное звание «лорд-инквизитор», Август носил не просто так. - Вы ведь найдёте этого преступника? – с надеждой уточнил Грифус глядя на мужчину из под седых бровей ожившим, цепким взглядом. - Найду, – утвердительно кивнул паладин. – Для этого расскажите мне всё с самого начала, Грифус. Как он попал сюда? Когда и как вы поняли, что в стенах башни магов самозванец? – Август решил сразу озвучить список вопросов. Это было непрофессионально, но находиться в этом рассаднике ереси дальше Август просто не мог. Его сводили с ума пропитанные магией стены башни. Каждый её камень напоминал о том, кем и для кого она сложена. Эти просторные, причудливые коридоры, парящие лестницы, состоящие из зависших в воздухе ступеней, сами собой открывающиеся двери и отовсюду следящие за тобой из картин глаза. Обилие разнообразных магически побрякушек, которые просто валялись по всей башне, а не запертые в хранилище! Уму непостижимо. - О… да-да, разумеется. Удобнее всего это будет сделать в моём кабинете. Там не так пыльно и можно выпить чашечку холодного… Ммм… Виски! – переменившись в настроении, восторженно воскликнул архивариус. - Виски? – приподняв брови, переспросил Август. – Боюсь, что вынужден воздержаться. - Очень зря. Превосходный напиток, милорд, – усмехнулся Грифус, семеня к занавешенному тюлем проходу. - К делу, Грифус, – уже чуть спокойнее напомнил ему Август, неспешно двигаясь следом. Рассказ архивариуса затянулся. Он изобиловал массой ненужных подробностей и отступлений, какими-то примерами и отстранёнными мыслями, превратив допрос в эссенцию безумия, которой Грифус щедро поливал сознание собеседника. И тем не менее, Августу удалось частично восстановить последовательность и хронологию пребывания Кайдана с магами. Свет... И что творится в голове у этого мальчишки? Откуда столько упрямства? Остановившись взглядом на мраморной вазе, Август незаметно для себя погрузился в воспоминания. Именно Август инициировал процесс над леди Вивьен. Но требовал он не пожизненного заточения, а казни через сожжение. Тем самым, получив одобрение и поддержку наиболее радикального сегмента ордена паладинов, развязал негласную войну с лоялистами. И дело было не в экспериментах чернокнижницы. Вовсе нет. Дело было в какой-то тупой ревности, хоть с Кайданом их связывало не так много. Но то, что было, Август развил в своём воспалённом сознании до размеров культа. Мать Августа очень часто гостила вместе со своим сыном в портовом городе под названием «Дерн», но в простонародье его называли не иначе, как «Щучья пасть». Впервые Август увидел Кайдана, когда они оба были ещё совсем детьми. Робкий, застенчивый мальчик, буквально не слезавший с коленей отца, отказывался пробовать на вкус грязь из пруда, ловить жуков и лезть в пересохший колодец, в который, по рассказам стариков, скидывали трупы горожан во время нашествия Плети. Так что Август совершенно не проявлял к нему никакого интереса, отдавая предпочтение дворовой ребятне. Но вот, когда они встретились снова… Тогда Августу исполнилось семнадцать, а Кайдан разменял пятнадцатый год. И чёрт возьми! Звёзды померкли, и лишь одно светило озарило Восточные королевства. Август увидел Кайдана и пропал. Его красные, полные губы, мягкий взгляд подёрнутый томной поволокой, упорядоченный хаос на голове, чуть вьющихся тёмных волос. А ещё запах. Штернкольт почувствовал его, когда юноша подошёл ближе, обворожительно улыбнулся и протянул руку для приветствия. Август не отреагировал, застыв как изваяние. Он просто молча смотрел на воплощение совершенства и кажется забыл, как надо дышать. Наверняка со стороны выглядел при этом очень глупо. Взяв мальчика за руку, Август уже тогда понял, что всеми правдами и не правдами, но старший наследник лорда Ройсса окажется в его постели. Желательно, прикованный цепями. Гормоны словно взбесились. Август ещё никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Кайдан стал для него каким-то наваждением и Штернкольт с восторгом отдался ему, даже не думая о последствиях. Тогда Штернкольт ещё не был паладином, а только-только удостоился звания претендента, которое ему предстояло ещё оправдать. Физические нагрузки очень благотворно влияли на юный организм, так что в свои семнадцать Август мог с лихвой дать фору своим сверстником. Высокий, широкоплечий, с уже заметным рельефом на руках и груди. Барышни Щучьей пасти просто выли от него и чуть ли не дрались за «породистого самца», почтившего Дерн своим присутствием. Выбирай любую, но сердце было безразлично к юным упругим прелестям девиц, и лишь Кайдан заставлял его ныть и сладко сжиматься. Разумеется, у Августа уже и невеста была, но даже лучшие их вечерние променады под раскидистыми ивами меркли в сравнении с рукопожатием, которое Август никак не хотел прерывать. Он проявлял интерес к особам противоположного пола, и всегда получал, что хотел. Но тут он понял, что никого и никогда не хотел так сильно, как Кайдана. Хотя бы просто быть рядом. Хотя бы просто иметь возможность взять его за руку. Даже если и ради вежливого приветствия. Они виделись не часто. Его избранник уделял очень много времени гуманитарным и магическим дисциплинам, так как выяснилось, что у него есть талант к волшебству. Август терпеливо ждал мальчика под окнами библиотеки, а за тем они сбегали за стены города и до самой ночи слонялись по лесам, гуляя и исследуя окрестности Щучьей пасти. Но это был всего лишь предлог для того, чтобы познакомиться ближе. Выяснилось, что они настолько разные, что идеально дополняли друг друга. Август был сильным и прагматичным, Кайдан умным и мечтательным. Сгорая от смущения и восторга, они целовались под сенью старого дуба в первый раз, не рискуя прикасаться друг к другу. Затем в дальнем ряду библиотечных полок, среди книг художественного содержания, уже увереннее и развязнее. В тот раз Август позволил себе приобнять мальчика за талию, ощущая, как скользит под его ладонью тонкий, кремовый шёлк облегая спину Кайдана. Тихий стон, мягкие пальцы на его плечах и эрекция, уткнувшаяся претенденту в бедро. Губы мальчика были бесподобны, Август убеждался в этом каждый раз всё сильнее. А робкая и неуклюжая отдача сносила крышу. Кажется, Кайдан не знал, что делать со своим телом… О, как же хотелось ему рассказать, а лучше показать, но судьба имела свои виды на этот счёт. Вскоре Августа чуть ли не силком утащили в Молот света, а Кайдан отправился в Даларан. В следующий раз они встретились только через пять лет. И эта встреча кардинально изменила жизнь обоих. Кайдан расцвёл, но теперь в его красоте не было той невинной нежности и неопытности. Он, подобно инкубу, сводил с ума несчастных, рискнувших обратить на него внимание, не подпуская их, но при этом получая всё, чего бы не пожелал. В его обществе появилась красивая, высокая женщина, и вопрос о том, кто так сильно повлиял на поведение Ройсса, отпадал сам собой. Роскошные платья, аксессуары, каблуки, броский макияж, вызывающее лицо - идеальный образчик той холодной, выверенной красоты, не вызывающей светлых чувств, только похоть. По своему образу и подобию Вивьен сотворила и Кайдана. Но стоило им с Августом встретиться и остаться наедине, как маска надменности раскололась, и Кайдан превратился в того же мальчика, всё так же смущённо краснеющего от поцелуев и случайных прикосновений. Кажется, теперь Ройсс стеснялся его ещё сильнее. Возмужавший, повзрослевший Август стал настойчивее, а его руки, жёсткие, упрямые, неизменно получали то, чего хотели. Хотели они оба. Теперь уже Кайдана откровенно вело в присутствии объекта своей юношеской любви, а Август тихо радовался тому, что Кайдан не утратил той чистоты, за которую однажды Штернкольт его полюбил. Годы разлуки только сильнее убедили его в искренности и подлинности этих чувств. Раздевая юношу, Август впервые видел и прикасался к ранее скрытым от него одеждой участкам кожи, матовой, тёплой. Она пахла миндалём и сладкими ягодами, была гладкой совершенно везде, а главное, реагировала дрожью и мурашками на любые действия со стороны Августа. Кажется, это был первый опыт Кайдана. Верилось с трудом, но тело не могло врать. - Я скучал, – опрокинув голову на жёсткое плечо мужчины, Кайдан закрыл глаза, расслабляясь и млея. Он доверял ему и не боялся. Но всё же собирался как можно сильнее оттянуть момент их соития. Ройсс хотел насладиться близостью с мужчиной, о котором мечтал по ночам, осторожно и чувственно лаская себя под одеялом. Его дрожащие пальцы проникали в смазанное вишнёвым маслом отверстие, а в мыслях был образ Августа, который вот прямо сейчас перехватит его тонкое запястье и возьмётся за дело сам. И Август наконец взялся. Это оказалось даже лучше, чем Кайдан себе представлял в самых откровенных и смелых мечтах. Соски юноши затвердели, выдав все секреты своего хозяина, как бы намекая Штернкольту, что он делает всё правильно. - Я тоже, – тихо ответил паладин Кайдану в загривок, как бы нарочно прихватывая губами кожу и скользя кончиком носа по коротким, душистым волосам на затылке любовника. - Не спеши, – попросил Кайдан. – Я немного боюсь. После нашего расставания я больше ни с кем не… - Кайдан смущённо запнулся. Августу вот прямо сейчас захотел украсть его из лап ведьмы, которая с первого взгляда показалась ему подозрительной. Тихое признание лишь сильнее убедило Августа в необходимости бегства. Даже если Ройсс будет сопротивляться. Даже если Ройсс испугается… Они оба ждали слишком долго, чтобы расстаться вновь. Выполняя просьбу юноши, Август не торопился, расстёгивая пуговицы на груди любовника, второй рукой плавно задирая подол расшитой робы. Мягкая ткань нежно скользила вверх по бедру Кайдана, повторяя движения паладина и открывала всё новые прелести, спрятанные от чужих глаз. Стоило заметить, что Кайдан уже не был хрупким и миниатюрным мальчиком. Его бёдра оказались упругими, имели соблазнительный рельеф подтянутых мышц. Роба сползла с плеч, обнажив грудь и чувственные ключицы Ройсса. Не до конца раздетым юноша выглядел чертовски привлекательно. Август прижался губами к напряжённой шее любовника, целуя, а затем оставил метку на неприлично голой и беззащитной ложбинке чуть выше изгиба ключиц. Кайдан шумно выдохнул стон. Рука Августа, что замерла до этого на тыльной стороне чуть разведённых бёдер, двинулась выше и теперь бесстыдно гладила вставший член прямо через влажную от смазки ткань белья. - Ты… Ты ведь знаешь, что нужно делать дальше? – взволнованно поинтересовался Кайдан, подняв на любовника томный, искрящийся взгляд. Противореча самому себе, он уже дрожал от нетерпения, тёрся задницей о пах Августа и выписывал бёдрами восьмёрки, ненароком толкаясь в руку, безраздельно владевшую им между ног. К счастью Август знал. У него имелся опыт «контакта» с представителями обоих полов и если честно, ему было немного стыдно за то, что успел изрядно поднатаскаться прежде, чем добрался до заветного бутона. Увлечённо исследуя Кайдана, он совсем забыл о том, что до сих пор одет, и что они довольно далеко от кровати. - У меня… есть вишнёвое масло, – захлёбываясь воздухом, прошептал Кайдан, краснея ещё гуще. – Там, под подушкой… – он протянул руку, указывая на множество разноцветных, пухлых «уголков» торчащих из под края объёмного одеяла. - Вишнёвое масло? – насмешливо переспросил Август. – Не хочешь рассказать мне, зачем оно тебе? - Я… Ну… Я… – ему казалось очень постыдным рассказывать о том, чем он тут занимался, но, судя по всему, Август понял и теперь не отстанет, пока не услышит ответ. – Мне нравится ласкать себя, представляя, что рядом находишься ты. - И часто ты это делал? – осоловело глядя на развратного мальчишку, Август был готов прямо сейчас воплотить в жизнь все его мечты, выебать так, чтобы ближайшую неделю его ноги не смыкались, а тело горело от обилия заживающих засосов. Но вовремя вспомнив, что пальцы и член имеют критичные различия в габаритах, попытался взять себя в руки. Тянуть дальше не было ни сил, ни желания. Подхватив податливое тело на руки, Август в два счёта преодолел несколько метров комнаты, роняя любовника на мягкую перину. - Почти каждую ночь… - прошептал Кайдан, изящно вытягиваясь перед паладином. Самое время избавиться от всего лишнего и попутно исполнить свою маленькую фантазию. Когда его мужчина наконец избавился от объёмного пояса и гербовой накидки, оставшись лишь в тонкой хлопковой рубахе и стёганных штанах, Ройсс ахнул, смущенно отводя взгляд. Член любовника, туго натянувший выделанную, мягкую кожу штанов вызывал уважение. Он был большим, по крайней мере больше, чем Кайдан себе представлял. - Где, ты говорил, твоё масло? – уточнил Август у застывшего в предвкушении Ройсса. Нужно было вернуть его в реальность, хотя бы для того, чтобы увидеть, как эти аккуратные нежные пальчики, не касавшиеся ничего грубее сухих книжных страниц, выполнят свой привычный ритуал. Зорко, словно коршун, наблюдая за тем, как Кайдан тянется за спрятанным флаконом, Август избавился от рубахи и принялся за сапоги. Делал он всё нарочито медленно, давая восхищённо блестящим глазам себя рассмотреть. Мощный разворот плеч, крепкие мышцы, перекатывающиеся под горячей, чуть тронутой медью загара кожей. Грудь и предплечья украшали татуировки в виде текстов кодекса и молитв, выполненных строгим готическим шрифтом. Его вера в свет была так же крепка, как стоявший колом и нывший в плену одежды член. - Август? – и без того кипевший июльский воздух наполнил душный аромат вишни. Кайдан выгнулся, и плавно, одним движением избавив себя от белья, развёл ноги. Роба задралась и Кайдан стыдливо отвёл взгляд от лица в конец озверевшего любовника, провёл рукой по тыльной стороне влажного бедра, а затем вылил в дрожащую ладонь львиную долю содержимого флакона. Запах стал ещё сильнее и сейчас буквально душил своей сладостью. Ройсс хотел быть мокрым и скользким везде. И в следующий раз нужно найти тут кружевную, прозрачную лабуду, в которую Вивьен наряжала своих ручных инкубов. Вот о чём думал Кайдан, томно закатывая глаза, в то время, как его пальцы бесстыдно гладили и массировали тесно сжатый вход. Он буквально чувствовал, как паладин прожигает его взглядом. И это, чёрт возьми, ужасно заводило. – Август, – задыхаясь тихими стонами, повторил Кайдан. – Скажи, разве вам не запрещено прикасаться к мальчикам нежного возраста? - Запрещено, но я уверен, что свет простит мне эту слабость, – плотоядно скалясь в подобии улыбки рыкнул Август, уперевшись коленом в кровать. Он больше не хотел ждать. Со звериной грацией, Август навис над ним, бесцеремонно раскинул его ноги коленом. – Шире, – приказ. Его голос совершенно сел, стал низким, утробным. Рукам Кайдана появилось новое применение. Со знанием дела Штернколь положил их на собственный пах. – Надеюсь ты справишься со шнуровкой? – поинтересовался он. Если честно, Кайдан был не уверен, но очень старался, делал много лишних движений, но грубый шнурок не хотел поддаваться. Ему потребовалось время, чтобы унять дрожь и освободить член своего мужчины от гнёта белья. Когда скользкая, потемневшая головка легла в ладонь юноши, Августу окончательно отбило остатки морали и здравомыслия. Он, желавший получить всё и сразу, грубо разорвал робу Кайдана. Жалобный хруст ткани и… Вот он, Кайдан, такой уязвимый и влажный. Его член прижался к животу и уже порядочно испачкал хозяина смазкой. Кажется, Ройсс даже не заметил порчи имущества, потому что в один момент его задницу заполнили два жилистых, грубых пальца, от чего тот сжался и обалдело взглянул в потемневшие, совершенно дурные глаза любовника. Даже говорить ничего не стал, понимая, что Август не остановится. Это пугало и заводило одновременно. И в этом Кайдан был совершенно прав. Паладин не соврал, когда упомянул свой «боевой опыт». Он быстро и эффективно добрался до простаты, и теперь к болезненному дискомфорту добавилось острое наслаждение. Дальше мир вспыхнул ярким маревом и в одночасье разбился на тысячи звёзд. Август вдавил своим весом Ройсса в постель, ритмично и жёстко работая пальцами, в то время как его язык буквально насиловал рот Кайдана, не оставляя не малейшего шанса на инициативу. Поцелуй был требовательным и властным. Язык Августа танцевал первобытные танцы в горячей полости, не обделив вниманием ни одного миллиметра языка Кайдана. Паладин рвал зубами припухшие, красные губы любовника, вылизывал их и снова кусал, не давая отдышаться. Кажется, за время прелюдии Кайдан кончил дважды. Он развратно стонал, потому что стесняться уже было нечего, просил, нет, он требовал ещё. Он хотел получить всё, на что был способен Август. Момент, когда к двум пальцам добавился третий, Кайдан благополучно пропустил, но когда их место занял член… Ройсс сдавленно вскрикнул. Ладонь, всё это время, в рваном темпе скользившая по стволу амурной мышцы любовника, обманула. Оказавшийся в нём монстр был больше и горячее, чем Кайдан мог себе вообразить. Благо до Августа, утонувшего в пучине собственной похоти, это тоже дошло и он, как мог постарался скрасить боль новыми жестокими поцелуями, созвездием расцветавших на шее засосов и бешеными ласками скользкого от пота тела Ройсса. Остановиться он просто не мог. Инстинкты взяли взяли верх над догмами, вколоченными в голову. Он двигался быстро, на крейсерской скорости приближаясь к оглушительному оргазму. Проклятье! Обычно он держался дольше. Хотя… Возможно, это потому что он ещё никого и никогда так сильно не хотел. Испытывая извращённое наслаждение от сопротивляющегося такому натеску тела, Август лишь ускорялся, чёткими и размашистыми толчками вколачивая любовника в постель. Он знал, что ещё чуть-чуть, и сам Кайдан сойдёт с ума от наслаждения. И вновь оказался прав. - Ещё… Пожалуйста, я хочу ещё! – капризно проскулил Ройсс, чувствуя, как внутри него разливается жидкое пламя, как член любовника хлюпает в нём, рывками выплёскивая семя на ягодицы и смятое покрывало. - Ещё? О чём ты? Я не понимаю намёков, – рычал Август ему в губы. Конечно же он понимал. Но разве можно было отказать себе в удовольствии услышат это из уст мальчишки? - Я хочу, чтобы ты выполнил обещание! – выдохнул Кайдан, награждая каждый толчок развратным стоном. - Обещание? – хрипло рассмеялся Штернколь. - Ты обещал, что я не смогу неделю свести ноги! Август! Хочу твой член! Ну пожалуйста, – как припадочный выл Кайдан, уже во всю подаваясь на встречу движениям паладина в противотакт. Стройные ноги сцепились на пояснице Августа, не давая ему отстраниться. Спина мужчины, как после сражения с дикой кошкой, алела яркими следами от тупых ногтей. Ройсс не стеснялся полосовать любовника и кусаться, когда наслаждение накрывало его с головой. Вот же стерва! Усмехнулся про себя Штернкольт. Неужели успел порыться в его голове? Ну как тут теперь отказать? Резко оторвавшись, Август покинул голодное тело любовника, но только затем, чтобы рывком перевернуть мальчишку на живот. Одной рукой паладин упёрся в постель рядом с головой Кайдана, накрывая взмыленную спину грудью. Издевательски медленно он приставил вновь стоявший член к пульсирующему отверстию. Там было слишком скользко, поэтому головка скользила вокруг, будто нарочно игнорируя мольбы и плачь осатаневшего мальчики. За какие-то полтора часа Август смог сделать то, чего Вивьен добивалась годами. Чего она только не вытворяла, чтобы раскрепостить своего ученика. Изощрённые ласки инкубов, магия… Но мальчик сопротивлялся, отказываясь раскрепощаться и идти на столь близкий контакт с демонами. А сейчас… Синеглазая бестия намеревалась выдоить любовника досуха, не стесняясь стонать, ласкать себя и говорить о своих желаниях. От зелёного ока, что наблюдало за безумием, творившемся в спальне неофита не укрылась ни одна деталь. Вивьен не могла отказать себе в удовольствии наблюдать моральное падение пуританина и восторг первого настоящего секса своего ученика. - я с удовольствием приведу в исполнение приговор, который ты сам себе назначил – с напускной, плотоядной строгостью сообщил Август, проталкиваясь одним движением в задницу Ройсса. Он уже и сам не особо понимал, что несет. Они плясали на костях моральных устоев общества. И чёрт возьми, как же это было приятно. Новый угол проникновения принёс новую порцию непередаваемых ощущений. Впившись пальцами в густые каштановые волосы, Август задрал голову Кайдана, заставляя его выгнуться и приоткрыть рот, чтобы снова поцеловать. Хотя это едва ли можно было назвать поцелуем. Терпкий, металлический вкус сводил с ума их обоих. Ройсс сбивчиво мычал каждый раз, когда в его простату упирался член, то есть постоянно. Правда, тело уже не слушалось, а сознание уплывало в жаркое марево. Очередной оглушительный оргазм вышиб из чернокнижника дух, и тот просто обмяк в руках паладина, не подавая признаков жизни, за исключением сладких конвульсий. Последние, безумные рывки, от которых кровать жалобно поскрипывала и качалась, Август совершил уже в обмякшее, безвольное тело. Это было так хорошо, что даже больно. Он всё никак не мог кончить, потому что Кайдан слишком плотно сжимал его внутри. Это было последним, что запомнил паладин, прежде, чем темнота приняла его в своё лоно, дарую изнеможённому трёхчасовым «забегом» телу вожделенный покой. - Милорд? Милорд! – Грифус пощёлкал пальцами перед лицом погрузившегося куда-то в себя лордом Штернкольтом. – О чём вы задумались? - О том, с чего начну расследование, разумеется, – сердито огрызнулся паладин. – Мне нужно упорядочить ваши показания. - О... прошу прощения, милорд, – архивариус подавился рассеянным смехом. - Я дам вам знать, как только что-то найду. Но когда чернокнижник окажется у меня, не надейтесь, что я его вам выдам, – тяжело поднявшись из кресла, Август одёрнул мундир. - Вы считаете, что мы не сможем его наказать? – надменно вскинув брови поинтересовался старик. - Я считаю, что вам достаточно одной чернокнижницы, – парировал паладин. - Злопамятность - не лучшая добродетель, милорд, – укоризненно произнёс Грифус, хмуря седые брови. - Когда мне понадобится ваше мнение или совет, я обязательно обращусь. Но до тех пор, соблюдайте субординацию, – Август не попрощался. Дорогу он помнил, так что сопровождения не требовалось. Как говорится, хлопнул дверью и ушёл в закат. Архивариус напряжённо смотрел ему вслед, медленно соображая. Он и действительно был не в праве перечить лорду. Особенно в положении негласной войны, в которой Кадгар таким трудом сумел установить хрупкое перемирие. В том, что Штернкольт выполнит своё обещание, он тоже не сомневался. Этот человек никогда не бросал слов на ветер. Но если разобраться… То кем был этот Кайдан? Типичный представитель придворной Штормградской знати, ничего особенного не сделал, никак себя не проявил, разве что Леди Вивьен отметила его талант и приняла в ученики. И тем не менее, с какой-то радости на его поиски Август вышел лично. Что-то тут было не так. Но это не его дело, пусть Кадгар сам общается с этим зверем на языке бравад и силы. По-другому, как выяснилось, Штернкольт просто не понимает. Грифус бы не удивился, если бы выяснилось, что его мамаша согрешила с зеленокожим ублюдком. Такой же здоровый и тупой. И почему король Ринн до сих пор терпит этот беспредел? Как так вышло, что даже леди Праудмур не смогла повлиять на мнение короля? Она близка к трону как никто, но Вариан остался глух к её просьбам. За какие-то пару лет на посту лорда, Август нажил себе столько врагов, что побил даже самые дерзкие рекорды предшественников. Зато объединённые армии Восточных королевств от него в восторге. «Безмозглая пехтура, что с них взять,» - думал Грифус, мрачно курсируя между полок своей библиотеки. Учитывая с какой скоростью Штернкольт летит по карьерной лестнице, скоро ни магам, ни чернокнижникам не будет житья. И ведь Август не остановится. Такие, как он, не ходят по земле. Такие, как он, выстилают свой путь трупами несогласных. Нужен был план. И начать архивариус решил с разведки. В чём личный интерес лорда паладинов в этом тривиальном деле? Откуда такая остервенелая ненависть к леди Вивьен, придворной чернокнижнице, проявившей себя блистательно? Главное - не просчитаться в выборе союзников.

***

Покинув стены башни магов, Август почувствовал себя намного лучше. Солнце клонилось к закату, окрашивая вылизанные до блеска мостовые мягким розовым тоном. Верный боевой конь паладина мирно жевал траву, сунув морду в ухоженную клумбу, но при виде хозяина, горделиво вскинув голову, заржал. С этим животным Август прошёл ад в оба конца, и за это время у них установился особый контакт. Яр ещё ни разу не подводил. Погладив коротко стриженную холку своего скакуна, Август покрепче схватился за луку седла и одним махом вскочил в седло, тут же высылая Яра в сторону Анклава Седогрива. Его ждали незаконченные дела. По большому счёту, разговор с Грифусом не имел никакого смысла, и единственной целью было понять - что известно старику? Как оказалось, очень и очень немного. Архивариус зациклился на версии воровства бесценного, ветхого мусора, которым была забита башня магов. Пусть так и думает. Хотя стоило ли вообще поднимать бучу из-за неудачного проникновения? В своей совокупности, свидетельские показания сводились к тому, что Кайдан пробыл на территории Аметистовой цитадели не больше суток, до тех пор, пока не был раскрыт кем-то из особенно проницательных смотрителей. Не пытался зайти в закрытые комнаты, а из подозрительного разве что путался в лестницах, совершенно не ориентируясь на местности и всех подряд расспрашивал о верховном маге. Раскрыв себя с потрохами и вызвав беспокойство стражи, Кайдан не придумал ничего умнее, чем сбежать. Только вот снизу его уже караулили элементали, потому чернокнижник побежал наверх. Собственно так он и попал во владения Грифуса, который, потеряв сомнительной ценности рукопись, решил спихнуть вину на беглеца. Хотя Ройсс и правда выбрал очень кардинальный способ отсечь преследователей: сиганул с балкона библиотеки вниз, в полёте открыв портал, словно и правда что-то похитил. В любом случае у Августа ещё будет шанс это узнать. Как вариант - при личной встрече. Но для начала нужно было решить вопрос с Вивьен. Как выяснилось, леди Стоунхард нашла способ сбежать. Но, что вероятнее, у чернокнижницы нашлись куда более могущественные союзники, чем её непутёвый ученик. Это и пытался выяснить Август у Грифуса. Результат оказался удовлетворительным. Про инцидент с побегом старик не знал. Кто кто, а Грифус всегда в курсе самых свежих новостей. Анонимность развязывала Августу руки. Всё можно было решить легко и изящно. Стоунхард не сможет отсиживаться в тени вечно. Рано или поздно она начнёт искать ученика и обязательно проколется, обладая отрицательными навыками конспирации. Она учила Кайдана почти семь лет, а значит без труда отыщет, где бы тот не прятался. Почему Август был так уверен, что они ещё не вместе? Чутьё. А этот орган его никогда не обманывал. Два зайца одним выстрелом – замечательный результат. И Август даже знал, кто поможет ему в его достижении. Бедняжка Изабель наверняка уже пришла в себя и готова дать показания. Штернкольт оскалился в кривой улыбке, предвкушая грядущий диалог. Изабель будет не первой и не последней, чья жизнь оборвётся в подвалах Молота Света. Спускаясь по тёмной винтовой лестнице, уводящей в глубь паладинской крепости, Август неторопливо разминал руки. Скорее всего, разговор будет коротким. Ну, а если же нет… Дёрнув на себя тяжёлую и очень скрипучую дверь, Штернкольт вошёл в комнату дознания. Невысокая, стройная девушка сидела посреди помещения на высоком стуле, связанная по рукам и ногам. Тут не работали «магические штучки», а тяжёлый воздух отдавал металлом. Ох, знала бы она, сколько женщин и мужчин побывали на этом месте до неё. Этот подвал похоронил в своих чёрных недрах около сотни душ и теперь голодно ждал, давя гнетущей тишиной нового поступления. - Думаю, я не нуждаюсь в представлении, – бросив короткий взгляд на заплаканное лицо, Август подошёл к клюкам на стене, где висел белый фартук из плотной хлопковой ткани. Кое-где на нём виднелись бурые пятна, которые прачка так и не смогла отстирать. - Отпусти меня немедленно! Кадгар узнает о твоих злодеяния и заставит тебя заплатить за эту дерзость, больной ты ублюдок! – осипшим от слёз голосом пролаяла Изабель, дёрнувшись на привинченном стуле. - Он всего лишь трахнул тебя разок на балу в честь Тыквовина. На твоём месте я бы не надеялся на то, что он хоть имя твоё запомнил, – лицо Августа выражало абсолютное безразличие и отстранённость. Так смотрит палач на своего «клиента» берясь за топор. - Вот увидишь! Он придёт и… - Если тебе будет проще умереть с мыслью о том, что ты кому-то нужна, не стану переубеждать, – засучив рукава, Август натянул на руки длинные кожаные перчатки. Каждое действие он совершал с неприличной размеренностью, давя на психику жертвы осознанием неизбежного. – А теперь, Изабель, давай установим порядок общения, – достав из шкафа с разнообразны пыточным инвентарём небольшой молоток, Август взвесил его в руке, задумчиво покачал из стороны в сторону, словно оценивая эффективность и уместность инструмента. – Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь, – спокойно пояснил он, возвращаясь к жертве. Девушку заметно потряхивало и, судя по температуре помещения, совсем не от холода. - Ничего тебе не буду говорить, – прошипела пленница. Судорожный блеск в глазах – первый признак паники. Она сама не верила в то, что говорит. - Хорошо, что сказала, – улыбнулся паладин. – Если будешь молчать, препираться или лгать мне… Я раздроблю тебе палец на ноге. Босые ступни рефлекторно вздрогнули, Изабель бестолково попыталась их поджать, словно бы это спасло. Демонстративно примерявшись к мизинцу жертвы молотком, Август упёрся в него ледяной металлической головкой. – Я буду дробить по одному пальцу за потраченную попытку, девочка. А когда у тебя кончатся пальцы, я разобью тебе щиколотки, за тем колени. Ты удивишься тому, как много у тебя суставов, – пообещал он. Впечатление было произведено правильное. Глаза ведьмы наполнились крупными слезами и бессильной злобой. – Итак, первый вопрос, – объявил паладин, установив с ней зрительный контакт. – Кто навещал Вивьен в заточении? - Навещал? Я не знаю, – замотала головой Изабель. - Очень жаль, что ты всё-таки решила мне лгать, – изобразив гримасу сожаления, каким-то по-отечески добрым тоном сказал лорд. С Изабель говорил уже не паладин, а инквизитор. Жаль, что до этого дошло. Август искренне верил в её рассудительность. – Мизинец, – озвучил он свой вердикт занося молоток.