Две стороны одной души

Братья вновь сошлись в словесном поединке, обвиняя друг друга, раздувая ссору на ровном месте. В глубине дворцового сада, сбежав от охраны, юные шехзаде готовы отстаивать свою правду до конца.  — Ты вечно первым лезешь на рожон! — обвинял Селим, тыча пальцем в грудь брата. Баязет отбивает его руку, гневно сверкая глазами.  — А ты никогда не уступаешь, особенно когда не прав!  — Я не прав?! Зачем ты хватаешь мои вещи, особенно личные? У тебя нет такого права! Слова о праве и возрастной иерархии уже достали Баязета, вызывая в нём желание делать всё назло Селиму.  — Мне всего лишь было интересно, что ты там рисовал в своём альбоме, и всё!  — И поэтому ты испортил рисунок, да? — язвит Селим, стискивая зубы.  — Сказал же, это вышло случайно, я не хотел! А может напомнить тебе, как ты сломал моих солдатиков в том году? И ты это сделал специально! — не уступает Баязет, делая шаг навстречу. Он прожигает Селима потемневшим взглядом, обещая пустить кулаки в ход, если старший брат не возьмёт все слова, которые наговорил ему в покоях, обратно. Селим извиняться не собирается.  — Ты только и можешь, что ныть о своих игрушках, Баязет, — прищуривается Селим, издевательски скривив уголок губ. Баязет задыхается от наглости брата и собственной ярости, которая клокочет в каждой клеточке. — Так и будешь играть со своими деревянными солдатиками? Баязет не выдерживает, и первым бьёт брата в скулу, почти испытывая облегчение от победы, но Селим ударяет в ответ, и у обоих отказывает самоконтроль. Они набрасываются друг на друга, колотят не задумываясь, попадая то по лицу, то по телу. Обоюдная ярость притягивает их друг к другу магнитом, делая их похожими на сорвавшийся с цепи шторм. Братья не замечают, как падают наземь, шипят и сыпят оскорблениями, желая силой вбить свою правоту. И на этот раз никого нет рядом, чтобы расцепить этот злобный клубок из двоих человек.  — Запомни навсегда, у тебя нет права! — гнёт своё Селим, выворачиваясь из-под Баязета, выцеливая удар в лицо, но младший брат в силе не уступал, а вкупе с упрямством победа становилась для него принципиальной. Он перекатывается с Селимом куда-то ближе к кустам цветущего шиповника, заламывая его руку.  — Да провались ты со своими рисунками! Селим попадает коленом ему в бок, освобождаясь от мёртвой хватки, и накидывается сам, задыхаясь пыльным воздухом. Баязет уклоняется от удара, вышибая из груди Селима и без того скудные остатки воздуха. Тот на миг задыхается, но злость придаёт ему сил, чтобы снова ринуться в бой. И неизвестно дрались ли они с целью победы, или уже пытались отцепиться друг от друга. Только когда Селим подсекает порывающегося встать Баязета, и снова опрокидывает его на спину, зная точно, что может одним ударом вывести его из игры, он неожиданно замирает, будто некто в один миг сорвал злобную пелену с его глаз. Баязет часто дышит, растрёпанный и всё ещё взбудораженный, но почему-то тоже не пытается больше нападать. Селим медленно опускает занесённый кулак, хмурится и сжимает губы. Обоих прошивает одно и то же осознание сотворённого безумия. Им по-своему жаль, что они дошли до рукоприкладства. Глупая ярость выгорает так же быстро, как и возникла. Селим отстраняется от брата, садится, отряхивая приведённый в непотребный вид кафтан, будто это поможет. На брата он больше не смотрит. Баязет тоже обделяет его вниманием, потирая ушибленную челюсть. Следы от побоев скажутся немного погодя, вот тогда и влетит им от Валиде… Только сейчас это обоих не волнует. Баязет косится в сторону Селима, довольно отметив, что рассёк ему бровь. Струйка алой крови стекает по его виску, но похоже сам он этого не замечает, раздосадованно изучая сбитые костяшки рук. Ещё пара минут проходит в тишине и обоюдной обиде за причинённый ущерб, но их обоих больше не тянет ругаться или драться снова. Совесть скребётся на задворках души, но гордость не хочет позволять ей выйти в свет. Лучше сделать вид, будто ничего не произошло.  — Знал бы, что ты закатишь истерику за свои девчачьи рисунки, обошёл бы их стороной, — бурчит Баязет, и из его уст это кажется своеобразным извинением. Селим стирает кровь из разбитой брови.  — А я, если б тогда знал, что ты не наигрался в своих солдатиков, подарил бы тебе коробку своих ненужных, — так же своеобразно принимает-приносит извинение Селим, засопев. Он скашивает взгляд на Баязета, сталкиваясь с его глазами, видя в них остывшее пламя. Пролетает ещё несколько молчаливых минут, прежде чем Баязет встаёт, чувствуя только желание смыть с себя всю пыль и грязь. Он смотрит на брата сверху вниз, а потом протягивает руку. Селим вскидывает горделивый взгляд, но спустя миг, хватается за руку брата, позволяя тому помочь. Поравнявшись, они уже знают, что простили друг друга. И наверное, они даже не обижались, а драка… ну просто так получилось. Хлопнув друг друга по плечу, братья выбираются из сада.  — Если хочешь, можешь смотреть мои рисунки, — снисходительно разрешает Селим, а Баязет фыркает.  — Мне на это разрешение не нужно, — самодовольно отзывается он. Селим это знает. Потому что только Баязет может. Потому что имеет право. Потому что лишь у него есть эта возможность — по праву крови.