School of tears

Тэхён и правда не редко «нарывается на грубость», завуалировано дерзит и шутит как-то двусмысленно, судя по всему, не умеет вовремя остановится перед лицом стремительно приближающейся опасности. Правда, на случай явной угрозы рядом всегда оказывается Джин, хватает парня под руку и утаскивает подальше от чужих глаз, всегда молчит, но выглядит недовольным и немного расстроенным. На самого Тэхёна должного внимания не обращает никто, раскошеливаясь максимум на раздражение или парочку ничего не значащих фраз. Это вводит Чонгука в тупик, заставляет снова и снова запускать пленку воспоминаний, анализировать каждый жесть и слово одноклассника, в надежде найти хотя бы призрачный ответ на вопрос: «почему Тэхёна не трогают?». Парень явно не относится к «правящей элите» или заядлым хулиганам, судя по всему, близко общается только с Джином, в кругу школьников имеет дурную славу (это пока единственный вывод, какой смог сделать Чонгук на основе слухов). Ситуация мутная и отдает целым скопом недосказанности, но даже этого новичку не достаточно, чтобы выбросить странного одноклассника из головы. Масла в огонь подливает Хосок, который с разной периодичностью подтрунивает над Тэхёном, кидается колкими фразочками в бывшего когда-то лучшего друга, смеется не совсем злорадно, но чтобы точно поддеть. Получается с большой натяжкой. Ким сканирует нечитаемым взглядом, фыркает, а то и вовсе пропускает слова старосты мимо ушей. Чонгук очень долго не может понять, зачем Хосоку издеваться над бывшим другом, но ближе к концу второй недели он неожиданно осознает, что все действия старосты – отчаянная попытка развести Тэхёна на диалог, найти точки соприкосновения, нежели желание нагрубить и унизить. Старосту как-то резко становится жалко, но облачать свои мысли в членораздельную речь новичок не собирается. В конечном итоге, это все не его дело. А вот ежедневные встречи с хулиганами в закоулке уже приевшейся подворотни явно Чонгуково дело, ну или проблема, это уже с какой стороны посмотреть. Всю неделю его достают перешептываниями, косыми взглядами, мелкими пакостями, порчей имущества, и каждый раз неподалеку от эпицентра персональных проблем новичка ошивается Тэхён. Это все меньше походит на совпадение и все сильнее пахнет жареным. Изрезанный учебник – Ким стоит в дверях класса и двусмысленно хмыкает, шепот по углам коридора – странный одноклассник задерживает на несколько секунд нечитаемый взгляд на Чонгуке. Но окончательно и бесповоротно терпение младшего истекает чуть позже, если быть точным – в четверг. Учебный день, на первый взгляд, начинается как обычно: пунктуальный Чонгук, не смотря на дикое желание пропустить все слова матери на счет пробуждения мимо ушей и спать себе дальше, приезжает в школу вовремя, даже с небольшим запасом, в коридоре пару минут болтает с Джином, а затем спешит на первый урок. И все бы ничего, да только легкий тычок перед самым звонком действует на нервы, и новичок раздраженно откидывает чужую руку в сторону. Одноклассник явно недоволен такой вольностью со стороны Чонгука и совершенно не стесняется в действиях. Он толкает рядом стоящую парту и хватает парня за ворот рубашки, смотрит с неприкрытой ненавистью, словно старается прожечь кровоточащую дыру под одеждой, разрывая плоть и просверливая насквозь кости. Этот взгляд не сулит ничего хорошего, словно на ментальном уровне передает: «ты труп, парень». И новичок склонен верить, ведь все одноклассники как-то резко затихают, испуганно поглядывая на разворачивающуюся посреди класса драму, а подобное поведение совершенно не типично при встрече с рядовым хулиганом. Чонгуку слегка не по себе от столь пристального внимания к собственной персоне. В парне, стоящем напротив, он узнает Ким Минхо. От него веет силой и красноречивой враждебностью, а от класса вожделенным ожиданием и злорадством, словно кровожадные шоу – единственная причина, по которой они просиживают штаны за партами. Завуалированная жестокость во всем её великолепии. Учитель появляется в кабинете совершенно неожиданно, кажется за секунду «до»… Общее напряжение немного спадает, хотя на лице новичка все та же непроницаемая маска безразличия, смешанного с каплей легкого удивления. Минхо реагирует только на третье замечание раздраженного учителя и, несколько секунд все еще прожигая Чонгука полыхающим нездоровым азартом взглядом, с явным нежеланием отпускает смятую белую ткань. По дороге на свое место он еще раз толкает чужую парту носком черного кроссовка, за что тут же получает второй выговор и строгое: - После этого урока зайдете в учительскую, - пауза. – Оба. Новичку хочется с размаху ударится головой о первую попавшуюся под руку твердую поверхность. Может тогда, наконец, все от него отстанут? Примут за душевно больного или еще чего... И ведь Ким Минхо точно не появится в учительской во время перерыва, об этом говорит как минимум то, что парень хватает свой рюкзак и неспешным шагом направляется к выходу из класса. За ним по пятам следуют двое ребят, как по команде после слов преподавателя вскочившие со своих мест. После пятиминутного пустого разговора в учительской, фраз: «просто повздорили», «ничего особенного», «пожалуйста, не стоит беспокоиться», Чонгук может, наконец, вздохнуть с облегчением. И дело совсем не в том, что он боится последствий в виде разъяренного одноклассника с кучкой шестерок, просто он и так уже исчерпал лимит стычек незаметного, прилежного новичка, привлечение еще большего внимания к своей персоне может привести к скандалу с оповещением родителей. Чонгук слишком хорош для подобных глупостей, точнее, так думает его мама. Вот пусть и дальше живет в неведении, что её сын может не только показывать хорошие результаты на тестах и экзаменах, но и со всяким сбродом разобраться самостоятельно. В мужском туалете нет ни души, и Чонгук запоздало припоминает, что это дурной знак в посредственных ужастиках, рассчитанных на среднестатистического зрителя массово зомбирующей культуры. Из кабинки вот-вот выползет какая-нибудь тварь с замашками настоящего монстра из полуночных сновидений и кинется сдирать со своей жертвы кожу, оставляя на полу кровавые разводы. Да вот только настоящие монстры живут в людях, носят маски и никогда не предупреждают о своем появлении окружающих, и бояться стоит скорее пропитанных насквозь фальшью окружающих, а не выдуманных в пьяном бреду мифологических творений. Входная дверь хлопает неожиданно, вырывая Чонгука из обманчивого спокойствия, и в заполненное лишь шумом воды помещение вливается режущий слух смех и комментарии, на грани с грязными ругательствами. - Ой, смотрите! – раздается непозволительно близко незнакомый высокий голос. В дверном проёме стоят четверо типичных, на вид, школьников: рубашки нарочито неряшливо выпущены из-под кромки штанов, руки в карманах, у одного рукава формы закатаны до локтя, у второго пиджак закинут на плечо. У каждого в глазах пляшет азарт и неприкрытая злоба. И откуда только в детях берется столько негативных эмоций? - Это же мелкий выскочка-новичок. Чонгук сжимает челюсть и переводит тяжелый взгляд на заговорившего парня. По глазам прочитать что-либо очень сложно не потому, что все собравшиеся здесь хорошие актеры, просто разброс эмоций слишком велик и выбор совершенно не очевиден. Чон уже смирился и с «новичком», и с «выскочкой», в конечном итоге это гораздо проще, чем понапрасну сотрясать воздух пустыми оправданиями с мыслью доказать окружающим что-либо, но вот «мелкий» - это уже перебор со всеми вытекающими последствиями. - А мы как раз тебя ищем. Давай-ка немного поболтаем, - высокий, стройный парень с перекинутым через плечо пиджаком делает несколько широких шагов в сторону новичка, смиряя его самодовольным, скорее безразличным, нежели злобным взглядом. Кажется, его зовут Ли Ихён – главный плохиш всех третьих классов. Судя по слухам, так любезно преподнесенных в первый же учебный день странным одноклассником, этот парень – отпрыск богатенького бизнесмена с пристрастием к модным тусовкам и клубным вечеринкам, заправляет старшими из ребят и частенько делит территорию с Ким Минхо, с которым Чонгуку «посчастливилось» столкнуться в классе перед началом уроков. Ли Ихён придерживается обычной в таких случаях стратегии запугивания. Неожиданное появление должно ввести жертву в ступор, количество противников – заставить сомневаться в себе, а первые шаги – отступить, и тогда исходом «битвы» в 90% случаев будет капитуляция обороняющейся стороны. Все схемы выверены до пауз в секундах, и оплошности с отклонением от сценария строго караются еще в самом зачатке, хотя сам парень точно не полезет «марать руки». - Мне некогда, - цедит сквозь зубы Чонгук, стараясь сохранить самообладание и не засветиться в школьных новостях так скоро, спустя буквально две недели после перевода. - Ты бы не зарывался, новичок, - голос оппонента становится жестче. Буквально несколько секунд назад пронизывающие помещение игриво-насмешливые нотки мгновенно растворяются в чужих подстегивающих ухмылках. Еще один шаг. – Хуже будет. Сеул не любит чужаков, особенно таких высокомерных. - Да-да. Тебя вообще учили, как нужно обращаться к старшим? – тройка, минутой позже стоявшая чуть позади, приближается, лениво разминая кулаки, своим хихиканьем точь-в-точь напоминая невысоких, скрюченных гиен. У Чонгука неприятно сосет под ложечкой из-за пристального, многообещающего взгляда Ли Ихёна. И, в общем-то, не зря. Один из парней делает резкий выпад в сторону новичка, бьет в район плеча, но безбожно мажет, ведь младший готов защищаться и даже не поскупится на ответный удар. Чонгук готов к драке, только вот у противников явное преимущество, Чонгук готов к драке, только вот удара сбоку от второго парня совсем не ждет, поэтому металлический привкус во рту становится неприятной, даже отрезвляющей неожиданностью. Их четверо, и это просто отвратительно, ведь, в отличие от прошлых стычек в подворотнях, это не слабачки-шестерки с нижней ступени, а приближенные к одному из главарей ферзи на импровизированном поле боя. С такими будет сложно справиться не замарав руки, призрачно-победный для новичка исход драки может стоить дисциплинарным наказанием и парочки сломанных костей. Чонгук со всей силы толкает первого парня, получает коленом в бок от третьего и тут же бьет того куда-то в район груди, хватает второго парня за грудки и заносит кулак для удара… - Оу, - раздается хрипловатый голос откуда-то сбоку. – Я, кажется, не вовремя, - на пороге уборной стоит «ледяной принц из Тэгу» и якобы смущенно почесывает затылок. По его лицу хрен поймешь: удивлен он на самом деле или ожидал чего-то подобного, полнейшее безразличие к судьбе новичка слишком уж красноречиво читается в колком взгляде, продирающем, кажется, до самых потаенных уголков души. – Вы продолжайте, - как ни в чем не бывало, Юнги подходит к раковине и крутит ручку крана. - Я не буду мешать. Один из парней криво ухмыляется. Чонгуку не то, чтобы сильно обидно, но общий фон и без того не самого светлого будущего сразу становится на пару тонов темнее. Вся школа знает, что Мин Юнги не вмешивается ни в какие разборки, не состоит в какой бы то ни было банде, не терпит повышенного внимания к своей персоне и вообще ведет себя достаточно отстраненно почти со всеми учениками. Наверное, такая позиция наблюдателя самая страшная. Ты безразличен до судьбы кого бы то ни было и лишь наблюдаешь за развитием событий, какими бы жестокими ни были повороты, вечно оставаясь немного в стороне, на расстоянии вытянутой руки. Следующий удар Чонгук удачно блокирует и даже успевает пнуть одного из парней в живот, но буквально через секунду оказывается прижатым к грязноватой кафельной стене. Это чертовски унизительно и совершенно не честно. Новичок сжимает чужую руку у горла и смотрит с неразбавленной ненавистью, глаза в глаза с концентрированным превосходством. - Какого хрена тут происходит? – голос Хосока Чонгук узнает сразу и, воспользовавшись легкой заминкой соперника, со всей силы отталкивает удерживающего его парня к противоположной стене. Со стороны, может, выглядит не слишком мужественно, но не младший первым начал играть против правил. Хосок оказывается рядом в считанные секунды и Чонгук скорее чувствует, чем прослеживает, как староста встает рядом, невольно прикрывая новичка своим плечом. Глаза застилает злости, почти что ярость, поэтому обеспокоенно-вопросительные взгляды старосты проходят словно бы сквозь младшего. - Опять суешь нос не в свое дело? – почти миролюбиво скалится Ихён, окидывая незваного гостя незаинтересованным взглядом. Перспектива неожиданной отмены веселья столь красноречиво отражается на лицах осталных ребят, что шансов отделаться одним лишь дисциплинарным выговором почти не остается. Говорят, Ихён – натура изощренно мстительная и подлая, зла не забывает даже по прошествии пары месяцев и своими (пусть не всегда удавшимися) игрушками делится только по случаю окончательной победы наравне с накатившей скукой. Хосок отвечает чем-то колким, непривычно едким для извечной дружелюбности, но Чонгук его уже не слушает. Взгляд невольно соскальзывает на преспокойно моющего руки Юнги, который с легкой ухмылкой наблюдает за разворачивающейся на импровизированной сцене драмой. Ну, прямо мыльная опера, ей богу. Для пущей убедительности не хватает только любимых фразочек Хосока в стиле «как это низко – нападать вчетвером на одного» и побитого до кровавой пелены перед глазами новичка. Да и о какой справедливости может идти речь, если в бою все методы хороши? За спиной Юнги дверь чуть приоткрыта, и Чонгук чувствует, как в венах бурлит и закипает кровь. Там, буквально один шаг за порог туалета, напротив не плотно закрытой двери стоит Ким черт бы его побрал Тэхён. Новичок не успевает как следует разглядеть одноклассника, но мнимая ухмылка на чужих губах жжет сознание раскаленной лавой, и стоит только парню выскользнуть из поля зрения тонсена, как мир вокруг по кирпичикам рушится. Чонкук пропускает очередную требовательную реплику старосты мимо ушей и со всех ног несется на выход, игнорируя даже обеспокоенного Джина, выставившего было руку, чтобы поймать неожиданного беглеца. Сейчас новичку совершенно безразлично, как интерпретируют данное поведение школьники, трусость или другая раздутая чушь – все это не имеет никакого значения. Гораздо важнее поймать странного до скрежета песка на зубах одноклассника и получить, наконец, ответы, чего бы это ни стоило. Высокая фигура одноклассника мелькает в толпе школьников, почти скрывается из поля зрения за поворотом на лестницу, но хёны в старой школе не зря прозвали Чонгука «золотым манне», и новичок прибавляет скорости, неловко расталкивая загораживающих проход подростков. В обычной ситуации он бы обязательно остановился и, как следует, извинился за своё неподобающее поведение, но сейчас просто не та ситуация. Черт, да у парня лишний раз возникает такое ощущение, что и жизнь не совсем подходящая. Несколько пролетов вверх по лестнице под аккомпанемент чужих торопливых шагов и собственного сбившегося дыхания, и новичок у самого поворота в коридор за тонкий локоть ловит одноклассника через ткань темного форменного пиджака. Мозг работает в режиме автопилота, поэтому ума хватает только на то, чтобы затащит оторопевшего Тэхёна в противоположную от общего коридора сторону, в закуток между стенами, и больно вдавить худое тело в прохладный тусклый от отбрасываемой тени камень. Ну, скорее не вдавить, а с силой оттолкнуть, а затем быстро, чуть брезгливо, отдернуть руки. Мало ли что, ведь слухи не рождаются на пустом месте. Рюкзак соскальзывает с худого плеча, с глухим ударом приземляется на пол, и Тэхён искренне надеется, что смутно знакомый треск ему только послышался. - Ну и как это понимать? – складывая руки на груди, раздраженно, почти что зло цедит Чонгук сквозь плотно сжатые зубы, стараясь не сорваться на крик в первую же секунду. Он смотрит выжидающе, пристально, сканирует чужое чуть удивленное лицо сантиметр за сантиметром, и, наверное, не будь Тэхён и сам с «приветом», стушевался бы уже и смиренно сдал все позиции, но новичку сегодня сильно не везет. У парня напротив в голове собственная, запутанная тонкими крепкими узлами, далекая от понимания окружающими, совсем иная чертова галактика. Там правят не поддающиеся никаким законам логики системы, творятся вездесущий хаос и анархия, космические корабли срываются со своих орбит и несутся навстречу друг другу с огромной скоростью, в самый последний момент, успевая свернуть чуть в сторону, чтобы не устроить очередной разрушительный взрыв, отражающийся нездоровым блеском в бездонной черни зрачков. И все это со стороны, должно быть, вводит в замешательство, сильно отталкивает и красной строкой в чужом взгляде бежит «ненормальный», но Тэхёну, в принципе, наплевать. За свои недолгие 18 лет жизни он успел поверить и в настоящих монстров, и в неожиданных спасителей, поэтому бал-маскарад человеческого лицемерия и угроз его совершенно не интересует. - Это я у тебя хотел спросить, - в тон новичку фыркает Ким, не разрывая отражающейся искрами зрительный контакт. Он еще не уверен, во что ввязался на этот раз, но гневный взгляд и разбитая губа одноклассника выглядят многообещающе. - Какого лешего ты постоянно ошиваешься поблизости? – чуть приспуская поводья терпения, Чонгук бьет ладонью аккурат рядом с головой парня и щурит почерневшие от возмущения глаза. Вообще глаза у него очень красивые, непривычно большие для азиата, и Ким замечает это как всегда не вовремя, на несколько секунд даже выпадает из реальности, чтобы полностью оценить строение лица напротив. Аккуратный овал лица, светлая кожа с почти незаметными высыпаниями на щеках, в меру тонкие губы, широкий нос, который отнюдь не портит всей картины, и большие чуть прищуренные от напряжения и злости глаза, цвета горького шоколада. Стрижка не отличается особой оригинальностью, как и у половины школы, но волосы красиво зачесаны чуть вбок. И пусть Тэхён уже видел новичка, даже успел пообщаться с ним в первый же учебный день, но сейчас, при ближайшем рассмотрении, в будущем этот парень действительно может составить конкуренцию популярным старшеклассникам. - Ну, может потому, что мы учимся в одном классе? – старший деловито пожимает плечами, мол «тебе ли не знать, умник», хотя глубоко внутри чувствует зарождающуюся потребность в побеге. С этим парнем, кажется, нужно быть поосторожнее. Но когда это Тэхён в последний раз прислушивался к предостережениям внутреннего голоса? Скандировать о далеких галактиках или боли Юпитера при мощных взрывах на солнце – всегда пожалуйста, но его и правда совершенно не волнует, как сильно накаляется атмосфера во время разговора. Скорее это даже… забавляет? - Не прикидывайся, - невольно повышая голос, гнет свое Чонгук. На самом деле, ему до чертиков надоели все эти кошки-мышки с возомнившими себя богами идиотами, и, если Тэхён сейчас же не прекратит валять дурака, вполне возможно, что в ближайшее время прольется чья-то невинная кровь. – Засада в переулке – ты стоишь на противоположном конце улицы, взломанный шкафчик – ты появляешься на пороге класса за полчаса до начала занятий, спор в столовой – ты в числе первых наблюдателей, драка в туалете – ты очень вовремя оказываешься поблизости… Мне продолжать? - Да на кой ты мне сдался? – фыркает Тэхён, раздраженно закатывая глаза. – Большая часть учеников ходит по той дороге, это удобно. Я имею право приходить в любое время, особенно до начала урока. Столовая – место, где проводят обеденный перерыв 85% учеников, и, уж поверь, пропустить спектакль, что разворачивается прямо под носом, было бы верхом глупости. Туалет – не место тайных встреч и уж тем более не бойцовский клуб, нет ничего странного в том, что я там оказался, - парень переводит ответный обжигающий взгляд на Чонгука. – И вообще, не строй из себя жертву. Ты даже представить себе не можешь, что это значит. В его глазах вообще твориться что-то необъяснимое. Даже стоя напротив друг друга, в ситуации, где один вроде как плохой коп-дознаватель, а второй – буквально за руку пойманный на месте происшествия преступник, все не так просто и буднично, как вы бы могли себе представить. И если обычно в Тэхёновых глазах сплошной темный омут с притаившимися чертями, то сейчас это гребаное нечто внутри зашевелилось и медленно начало разводить костры для жертвоприношения или другой не поддающейся логическому объяснению мути. Оно поднимается из самых глубин чужого сознания и не предвещает ничего здорового на минуту оцепеневшему Чонгуку, который, вроде как должен исправно играть роль стража порядка или, на худой конец, собственного благополучия. Но в этот отдельно взятый момент он просто забывает о собственном раздражении и даже о ненавящивом желании убивать с особой жестокостью. Он просто выпадает из реальности под действием совсем неземного, даже слегка пугающего, взгляда, заворожено прислушивается к чужому глубокому дыханию, совсем как густой утренний туман над неподвижной гладью раскинутых на долгие километры озер. Мысли зыбкие, хрупкие, как мириады песчинок в бескрайней пустыне. На языке вертятся невысказанные возмущения, требования и предостережения, но бесконечность напротив отражается комом в собственном горле, сковывает дрожащие от напряжения связки. Все вокруг замирает, превращается в ничто, растворяется в легком, сперва незаметном, запахе одноклассника, его дыхании. Чон с детства очень чувствителен к раздражителям обонятельного спектра и уже год как втайне от родителей собирает коллекцию унисекс парфюма самых разных марок. Он очень придирчив и дотошен в данном вопросе, но сейчас, кажется, впервые теряет голову от запаха, исходящего от другого человека. Тэхён проводит юрким язычком по исчерченной неглубокими трещинками полоске пухлых губ и оставляет рот слегка приоткрытым, выпуская воздух тихо, почти неслышно. Чонгук прислушивается, наклоняется ближе, словно зачарованная игрой фокусника на флейте королевская кобра, чтобы уловить затихающую мелодию чужого дыхания. Приятно дразнящий запах становится чуть заметнее, притягивает мощнее самых сильных магнитов. Новичок с силой втягивает внезапно загустевший воздух и ведет носом почти невесомую линию от основания смуглой шеи до острой линии подбородка. У парня напротив в глазах проступает нечто отдаленно напоминающее первобытный страх, когда чужие губы будто случайно касаются гладковыбритой кожи. Секунда, и новичка словно бы окатывают ледяной водой. Он приходит в себя от неожиданного осознания того, что только что произошло, что он только что сделал. В глазах напротив уже не взрываются звезды, не сталкиваются небесные корабли, там – почти неприкрытая паника заполняет расширенные по максимуму зрачки. Парню все кажется каким-то нереальным, но колючий страх понимания уже терзает по частям разрозненные мысли и чувства. Тэхён с силой отталкивает опешившего Чонгука, дрожащими пальцами цепляется за лямку собственного рюкзака и с космической скоростью скрывается на лестничном пролете. Слышны лишь отголоски его торопливых шагов, да и те вскоре пропадают, теряются в школьном гуле, оставляя новичка один на один с клокочущим ревом болезненных мыслей.