Unconditional Love

Друзья помогают друг другу. Настоящие же друзья дают тебе полную свободу быть собой — и особенно чувствовать. Они примут тебя любым. В этом и заключается истинная дружба — позволять человеку быть тем, кто он есть на самом деле. Джим Моррисон

      Со дня свадьбы прошёл месяц, но в отношениях между Натальей и Торисом мало что изменилось. Может, Беларусь и чувствовала себя чуть свободнее в компании мужа, но на контакт выходила по-прежнему неохотно, хотя и научилась уважать его. Литва же с завидным упорством пытался добиться её расположения, что давалось ему с большим трудом: даже в их, казалось, обыденных разговорах сквозило, не позволяя сблизиться, напряжение. И Торис решил: он должен дать жене немного личной свободы, и потому в один из дней отправился к Польше, которого не видел уже несколько недель.       Он рассказал другу обо всём, что произошло за последний месяц, включая и случай в спальне. Услышанное так поразило Польшу, что тот не выдержал и взорвался:       — ЧЕГО? Она ударила тебя? Ты, типа, теперь просто обязан всё рассказать России и разорвать этот грёбаный договор! — заявил он тоном, не терпящим возражений.       — Она не виновата, это просто несчастный случай, — спокойно отозвался Литва.       — Лит, вся эта твоя любовь, типа, очень круто и всё такое, но, типа, как бы не время прикрывать её, а?! Ты сейчас же обо всём тотально расскажешь России! Беларусь нужно наказать! — взгляд зеленых глаз Польши горел праведным гневом, жаром которого Феликс мог бы испепелить любого, кто посмел причинить вред его лучшему другу.       — Нет, Польша! Она не виновата! — заступился за жену Торис.       Польша застонал. Ну почему, почему его друг такой слепой и не видит, как Беларусь опасна?       — Лит! Ты не понимаешь? ОНА ПСИХОПАТКА! — заорал Феликс в лицо Литве, не желая больше слушать никаких других бредовых доказательств её невиновности.       Торис вздрогнул, резко встал и, посмотрев в расстроенные глаза друга, твёрдо заявил:       — Польша, Беларусь моя жена, и я не позволю тебе оскорблять её подобным образом.       От шока и ужаса у Польши отвисла челюсть.       — Лит, она… Она ненормальная, неужели ты не видишь? Она же издевалась над тобой, причем годами! Помнишь, типа, случай с ногой? А то, как она тотально сломала тебе все пальцы за пару минут? Сколько ещё доказательств её безумия тебе нужно? — пытался достучаться до друга Феликс, заламывая руки.       — Польша, она не ломала мне пальцы, — начал было Литва, но Польша его перебил:       — ЛИТ! ТОЛЬКО ВОТ НЕ НАЧИНАЙ! — вскочив на ноги, закричал он. — Знаю, знаю, что ты скажешь: «Она просто пожала мне руку», или, типа, ещё какой-нибудь бред в этом же духе, но мы-то на самом деле оба знаем, что ОНА ПРИЧИНИЛА ТЕБЕ БОЛЬ! ЧТО ЖЕ ДОЛЖНО ТАКОГО ПРОИЗОЙТИ, ЧТОБЫ ТЫ ТОТАЛЬНО РАЗЛЮБИЛ ЕЁ?       Литва подождал, пока друг успокоится, и спокойно ответил:       — Ничего.       — Что? — изумлённо прошептал Феликс.       — Ничто не заставит меня разлюбить её, Польша… Если ты и любишь кого-то, то несмотря ни на что… Это твой собственный, осознанный выбор, а не только влияние чувств, — Литва грустно улыбнулся и ласково сжал плечо друга.       Обеспокоенный взгляд Польши смягчился при этих словах. Кажется, впервые он понял, как сильно Литва любит эту женщину. Феликс, конечно, и раньше знал о силе этих чувств, но сейчас они открылись ему с совершенно иной стороны: Польша будто смотрел на знакомое цветущее поле, с удивлением понимая, что оно простирается гораздо дальше, чем он думал, и от осознания этого на его душе стало чуть легче. Он понял: ничто не изменит мнения Литвы… Поэтому единственное, что ему оставалось, так это поддержать друга.       Тяжело вздохнув, Польша опустил взгляд на свои ботинки:       — Ладно… Валяй, люби её… — уступил он. — Что бы ни произошло, я поддержу тебя; но, если ты помрешь, я же всё равно тотально буду твоим другом?       Литва улыбнулся и, сжав друга в объятиях, прошептал:       — Спасибо! Я знал, однажды ты поймешь, — он оторвался от Польши и опустился в кресло. — Я люблю её, но она по-прежнему избегает меня….       — Это был только первый месяц, так? У тебя, типа, ещё одиннадцать впереди! Ты тотально завоюешь её, я уверен, — заявил Польша нарочито весёлым голосом.       Литва внимательно посмотрел на Феликса и отбросил волосы с лица.       — Ты прав… Впереди ещё одиннадцать месяцев! У меня наверняка всё получится! — оживился он.       Взгляд Литвы упал на часы, и Торис, поняв, что слишком засиделся, заторопился домой. Он покинул дом Польши в бодром расположении духа, не сомневаясь, что его брак ещё может быть счастливым, даже несмотря на… некоторые проблемы.       Но всё-таки 11 месяцев — слишком долгий срок для совместной жизни с женщиной, которая тебя ненавидит.