Unconditional Love

Любовь — это непреодолимое желание быть непреодолимо желанным. Роберт Фрост

      Прошло ещё несколько месяцев, а Беларусь по-прежнему относилась к Литве с холодком. Может, после того несчастного случая она и стала чуть терпеливее к мужу, но всё ещё ничего к нему не испытывала. Несмотря на всю доброту и великодушие Ториса, Наталья избегала его, злилась, не желала отвечать любовью его любовь. Но время шло, и незаметно для себя она начала привыкать к нему. Но так и не полюбила и с нетерпением ждала того дня, когда она наконец-то станет свободной и вновь примется завоёвывать любовь Братика.       Но в один день всё изменилось.       Литва и Беларусь гуляли вместе у берега реки. Стояла зима, и снег покрыл всю землю вокруг. Мороз, хоть и кусался, был совсем слабым, и река не промерзла хорошенько до дна, лишь покрывшись — в некоторых местах совсем тоненькой, — корочкой льда. И Беларусь, к несчастью, заступила как раз на одно из таких мест.       — Беларусь, пожалуйста, здесь… — попытался предупредить её Литва, но она лишь отмахнулась: — Я просто хочу погулять. Одна. Я знаю, где иду.       И произошло именно то, чего так опасался Торис: Наталья с громким вскриком провалилась под лёд. Жуткий холод воды тут же ударил по нервам, перехватив дыхание и пронзив судорогой мышцы. Беларусь что есть сил забарахталась в воде и, с трудом дыша, потянулась к кромке, пытаясь выбраться, но лёд тут же закрошился под её телом.       Чувствуя, что сердце от ужаса вот-вот вырвется из груди, Литва ринулся к берегу и замер. Если он, не подумав, бросится за женой, то окажется подо льдом вместе с ней. Поэтому он припал к земле и медленно пополз к Беларуси, надеясь, что таким образом его вес более равномерно распространится по поверхности и лёд выдержит.       — Помоги! — задыхаясь, кричала Беларусь, вцепившись онемевшими пальцами в кромку. С каждой секундой холод сковывал её тело всё сильнее, лишая последних сил. Наталья сомневалась, что ей грозит смерть от переохлаждения или утопление — она же всё-таки страна, но проверять это на личном опыте не очень хотелось.       — Я уже иду, держись! — Торис с превеликой осторожностью двигался вперед, мысленно молясь, чтобы ледяная гладь удержала его. Он был уже совсем близко, когда лёд под ним громко затрещал, грозясь проломиться.       — Беларусь, вытяни руку как можно дальше! — приказал Литва, наконец добравшись до неё.       Беларусь незамедлительно подчинилась. Дрожь охватила её с головы до пят, тело от холода и страха совсем перестало слушаться. Наталья впилась отчаянным взглядом в Литву, понимая, что он напуган не меньше неё, но в глазах его не было страха: напротив, в них мягко сияло что-то успокаивающее, вселяющее уверенность и надежду. Торис потянулся и, схватив Беларусь за руку, осторожно потащил её из воды.       Лёд застонал громче, пуская трещины. Сердце Литвы пропустило удар. Беларусь часто задышала, чувствуя, как внутри всё сжимается от испуга. Уверенность, что она выберется живой и невредимой, таяла на глазах. Из последних сил цепляясь взглядом за Ториса, Наталья пыталась думать о чем угодно, кроме собственной смерти.       — Все будет хорошо, Беларусь, просто смотри на меня, слышишь? — крикнул Литва, тоже стараясь отвлечь собственные мысли от ледяной толщи воды под ними.       Медленно он продолжил тащить Беларусь, не переставая подбадривать всё это время. Лёд под ними затрещал с ещё большей силой. Но выдержал. Наконец, ценой неимоверных усилий, Беларусь оказалась на твёрдой поверхности. Мокрая насквозь, она села на снег и, тяжело дыша, задрожала всем телом, пытаясь согреться.       — Вот, теперь всё хорошо! Нужно отвести тебя домой и снять эту одежду прежде, чем ты замерзнешь, — Наталья кивнула и попыталась встать, но запуталась в собственных онемевших ногах и упала на колени.       — М-м-мне т-так холодно, — запинаясь, выдавила из себя Беларусь, встряхнув мокрой головой. Зубы её громко стучали от холода, а пальцы онемели настолько, что с трудом разгибались и ничего не чувствовали. Она попыталась растереть руки, желая хотя бы немного отогреть их, но без толку.       Литва лихорадочно думал, как ему переместить жену домой, в тепло. Спустя пару секунд он знал, что будет делать.       — Беларусь, я понесу тебя, — твердо заявил он.       — Л-Л-Л-Литва, я очень тяжелая, — попыталась возразить Беларусь, но Торис и ухом не повел. Застонав от напряжения — вместе с промокшей одеждой Наталья весила немало, — Литва поднял её на руки и крепко прижал к себе.       — Просто обхвати меня за шею — и мы скоро будем дома, — попросил он, быстрым шагом ступая прочь.       Беларусь, трясясь в ознобе, подчинилась. К счастью, дом Литвы был совсем близко и приветливо встретил их столь желанным и необходимым теплом. С помощью Ториса Беларусь сняла свое промокшее пальто и села поближе к камину, пока тот бегал за полотенцами и сухой одеждой. Спустя пару минут она уже куталась в несколько одеял, наслаждаясь исходящим от огня жаром.       — Спасибо, Литва… Спасибо, — благодарно прошептала Беларусь.       — Пожалуйста, — тихо ответил ей Торис. Он был спокоен: самое страшное осталось позади, а его жена теперь в тепле и безопасности. Сердце его наконец перестало бешено колотиться в груди.       Некоторое время Беларусь ничего не говорила ему. Поплотнее натянув на себя одеяла, она сидела в абсолютной тишине и размышляла о своей совместной жизни с Литвой. Что она делала для него? День за днём лишь оскорбляла, игнорировала, даже причиняла боль… А он всё равно не отвернулся от неё. Как, как человек, вытерпев столько, мог с такой силой любить причину всех своих страданий? Это было за гранью её понимания. Постепенно согреваясь, Беларусь невольно представляла, что могло произойти, если бы Литва не спас её. Может, она бы и не умерла, но беспомощное барахтанье в ледяной воде час за часом было бы просто невыносимо. Ей действительно есть за что благодарить Ториса.       «Он всегда был так добр, а я его ненавидела… Как он может так любить меня?» — думала она, теребя пёстрый уголок одеяла. — «Я не заслуживаю этого, но ему всё равно… Почему? За что он меня так любит? Как мужчина может испытывать чувства к такой женщине, как я? И сегодня он, несмотря на всю опасность, бросился спасать меня… Мне… Мне нужно отблагодарить его за это. Вернуть долг. Я… думаю, что… Для начала стоит хотя бы извиниться за то, что я причинила ему столько боли, он этого не заслужил».       Беларусь посмотрела в зелёные глаза мужа и смущённо проговорила:       — Мне… Мне очень жаль, что я так вела себя всё это время. Ты… Простишь меня?       Литва ласково улыбнулся:       — Конечно я тебя прощаю, Беларусь.       Впервые за бесчисленное число лет Беларусь улыбнулась ему в ответ. Улыбка вышла маленькой и чуть застенчивой, ибо она прекрасно понимала, что ничем не заслужила подобной доброты с его стороны. Хотя Литва по-прежнему не вызывал в ней никаких тёплых чувств, Беларусь научилась принимать его любовь. Его желание быть любимым покоряло. Нет, она не любила его, но начинала понимать, что он любит её, действительно любит.