Unconditional Love

Любовь — это то состояние, когда счастье другого важнее твоего собственного. Роберт Хайнлайн

      Почему-то зима во время брака Беларуси и Литвы выдалась невероятно холодной. Должно быть, виной тому стало ледяное сердце Натальи, или, может, что-то едва уловимое в пронизывающих порывах ветра, а, возможно, это просто очень морозная зима. Какой бы ни была причина, на улицах царил жуткий холод, и люди, не скрывая своего недовольства, возмущённо жаловались друг другу на необычную стужу или пытались спрятаться от неё за дверями собственных домов.       Поздней ночью, после того дня, как Литва и Беларусь впервые встречали рассвет вместе, зима, не испугавшись пылающего огня в камине и работающих на всю мощность обогревателей, ледяными когтями поскреблась и в окна их дома, обдав своим дыханием стекла и остудив воздух. Литва проснулся, почувствовав, что дрожит от холода даже под толстым одеялом, и недовольно нахмурился. В комнате было холодно даже для этого времени года, особенно с толстой ледяной коркой на окнах. Торис вздохнул и зарылся лицом в одеяло, пытаясь хоть как-то согреться.       У него почти получилось снова заснуть, как неожиданно кровать под ним мелко задрожала. Литва тут же распахнул глаза. Он на самом деле почувствовал что-то или это всего лишь плод его воображения? Дрожь повторилась, на этот раз вместе с беспокойным шевелением за его спиной. Ничего не понимая, Торис повернул голову и посмотрел на свою жену. Беларусь спала на боку, сжавшись калачиком, и тело её подрагивало от холода. Слишком упрямая, чтобы делить на двоих с Литвой единственное тёплое одеяло — о чем тот пытался предупредить, но безуспешно, — она предпочла выбрать тоненький плед и сейчас наверняка жалела об этом.       Торису стало жаль её. Он должен позаботиться о Беларуси, пусть даже она и сама виновата, что мёрзнет сейчас. Поэтому Литва осторожно придвинулся к ней и, набросив на жену край одеяла, обвил руками ледяное тело Натальи, желая согреть её. Думая, что она по-прежнему спит, Литва улыбнулся, опустил голову на её подушку и, обняв Беларусь крепче, наконец-то погрузился в сон. Но Беларусь от его действий окончательно проснулась. Несколько раз за ночь Наталью будила собственная дрожь, и она, чтобы хоть как-то себя занять, с тоской рассматривала часы на стене. Мысленно проклиная себя за то, что не послушала предупреждения Литвы на счет одеяла, она отсчитывала мучительно долгие часы до рассвета, пока внезапно не почувствовала, как Литва мягко, — чтобы не потревожить, — укрыл её одеялом и прижал к тёплой груди. И дрожь наконец отступила. В который раз Наталья поразилась, как искренне Литва беспокоился о ней.       Согреваясь в его объятиях, Беларусь вспоминала, как относилась к «мужу» с момента их свадьбы. За все те прошедшие месяцы она только и делала, что игнорировала его, оскорбляла, ненавидела, всеми силами пыталась вычеркнуть из своей жизни. По ночам напоминала оставаться на СВОЕЙ СТОРОНЕ постели, а по утрам в тайне надеялась, что он не будет касаться её — так сильно её напрягали его нежные прикосновения. Может, она и научилась мирно жить с мужем и относиться к нему более снисходительно, но Литва всё еще не нравился ей. А сейчас он согревал её, — в чём, казалось, совсем не было смысла, ведь Наталья этого ничем не заслужила, — и Беларусь впервые почувствовала приступ вины за всю ту боль, что она причинила ему.       И тогда, в ночной тишине, Наталья решила, что… возможно, она должна попытаться стать для Литвы чуть лучшей женой, хотя бы из благодарности за его невероятную доброту. Что бы она ни делала, что бы ни говорила — он всегда был рядом. Эта ночь стала отличным примером: он не мог позволить ей мёрзнуть и без колебаний согрел своим теплом лишь потому, что просто хотел, чтобы она была счастлива. Поэтому она решила попробовать относиться к нему чуть лучше в ответ. В конце концов, до развода осталось несколько месяцев, так почему хотя бы не ПОПЫТАТЬСЯ сделать их более сносными? По крайней мере, это были просто её мысли. Той холодной зимней ночью Беларусь твёрдо намерилась измениться, но события следующей недели должны по-настоящему решить, как она будет вести себя с ним весь оставшийся год.