Unconditional Love

Настоящая любовь горит ярко, но яркое пламя оставляет за собой глубокие шрамы. Неизвестный автор Расчетливому и равнодушному хитрецу проще убедить женщину в своей любви и преуспеть, чем страстному влюблённому с его пылкими выражениями чувств. Настоящая любовь — это десять тысяч горестей, нетерпений и обид, что превращают человека в неприятнейшее существо в глазах того, чьего внимания он ищет. Джозеф Аддисон

      Беларуси снился кошмарный сон. Она стояла посреди поля — поля битвы, от края до края усеянного телами, — и с ужасом наблюдала за бушующим вокруг неё кровавым боем. Люди яростно бросались друг на друга, кричали, с искаженными злобой лицами рубили плоть, смешавшись настолько, что нельзя было понять, кто из них друг, а кто — враг. Внезапно на поле показалась фигура одинокого всадника. Ни секунды не медля, мужчина c силой пришпорил коня и ринулся в самое сердце битвы. Почувствовав на себе пристальный взгляд Беларуси, он обернулся. Наталья удивлённо вскрикнула. Всадник выглядел, как Литва… Нет, это и был Литва. Кошмар её был отголоском тех древних времён, когда она ещё не носила своего нынешнего имени и была всего лишь союзом небольших племён вместе с Русинами, проливавшими сейчас кровь за неё. Страшными воспоминаниями тех дней, когда на них напали племена, связанные с Литвой.       Беларусь резко проснулась, задыхаясь, и своим тяжёлым дыханием разбудила Ториса.       — Что-то случилось? — тихо спросил он.       Наталья обернулась и посмотрела на Литву. Ёе испуганный взгляд встретился с его обеспокоенным. Внезапно глаза её сузились. Она вспомнила абсолютно всё: те племена, разорявшие её земли давным-давно, вспомнила, как коммунисты оторвали от неё часть земель и отдали ЕМУ, вспомнила, с каким вниманием относился к нему Россия…       И как никогда отчётливо она вспомнила, как сильно ненавидит его за всё, что произошло в прошлом, и из её груди вырвался полный боли крик:       — Ты… ТЫ, ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!       Она тут же отбросила одеяло и выбежала из дома. Ничего не понимая, Литва бросился за ней. Что только что произошло? Из-за чего дрожащая от страха Беларусь в один момент превратилась в злобную фурию, вновь полную ненависти к нему?       — Беларусь, что не так? Скажи, в чём дело? Что я сделал? — умолял он, пытаясь нагнать её снаружи.       В чём же причина её гнева? Они же так хорошо ладили накануне: встречали рассвет вместе, потом он пригласил её в ресторан пообедать… В её поведении он не видел никакого смысла. Какой бы сон ни приснился Беларуси, он, должно быть, был просто ужасен.       Литва почти догнал её, но Беларусь, заметив это, лишь ускорилась, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания.       — Беларусь, подожди! — Литва схватил её за руку и потянул к себе. — Пожалуйста, скажи, что происходит?       Обернувшись, она в бешенстве закричала:       — ВСЁ, ЧТО ПРОИСХОДИТ — ЭТО ТЫ! ТЫ! Тогда, давно, помнишь? Твои люди? ПОМНИШЬ, КАК ОНИ ГРАБИЛИ МОЙ НАРОД? Пусть мы и веками делили одни и те же земли, даже жили вместе, я никогда не забывала о тех днях… А когда Братик захватил тебя и привёл в свой дом… Хоть понимаешь, какую огромную услугу он тебе оказал? О, как же тяжело это было: снова смотреть на тебя, видеть, как всё своё свободное время он проводит с тобой, забыв обо мне. Но ведь тебе и этого оказалось мало, не так ли? В один прекрасный момент мой босс просто должен был отдать тебе ЧАСТЬ МОИХ ЗЕМЕЛЬ! ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕГДА РУШИШЬ МОЮ ЖИЗНЬ? ВСЕГДА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ЛИТВА! НЕНАВИДЕЛА И БУДУ НЕНАВИДЕТЬ! — дрожа от ярости, Наталья изо всех сил толкнула Литву в грудь, и тот, не удержав равновесия, упал на спину.       — Беларусь, — попытался возразить он, опёршись локтями о землю. — Не все мои племена причиняли тебе боль. Да, к тому же, меня точно не могло быть. Я всего лишь один человек, я не могу находиться в нескольких местах одновременно!       — Мне плевать! Ты, только ты виноват во всём, — криво усмехнулась она.       Не дав Литве подняться, Беларусь набросилась на него и с силой тряхнула за плечи, твёрдо намереваясь причинить ему такую боль, о какой он никогда не забудет. Голова Литвы дёрнулась и ударилась затылком о грунт, но Беларуси было всё равно. Мучая его, она воскрешала в памяти прошедшие месяцы и мысленно корила себя за слабость и дурацкое желание относиться к нему получше. Воспоминания о боли её народа и собственной боли, когда брат её обществу предпочитал общество столь ненавистного Ториса, лишь подпитывали гнев и ненависть Беларуси, распаляя их всё ярче. Не в силах больше сдерживать эти чувства внутри, она с наслаждением выплёскивала их на Литву, не скупясь на удары, приправляя их руганью и проклятиями на родном языке. А Литва даже не пытался защищаться и, съёжившись, просто ждал, пока Беларусь остановится.       Наконец Беларусь выбилась из сил и, тяжело дыша, отступила. Литва медленно поднялся на ноги. Всё его тело нестерпимо ныло от боли, голова вторила, отзываясь безумной пульсацией. Торис осторожно провел по затылку рукой, чувствуя, как пальцы тут же увязли в чём-то липком и влажном. Он опустил руку и глянул на свою ладонь, покрытую кровью.       Беларусь ахнула. Из-за неё он опять пострадал! И в этот раз ситуация куда более серьёзная, а, значит, наказания ей точно не избежать! Остаться с Литвой на ещё один год — ей этого абсолютно не хотелось. Торис же тем временем заметил на земле чёрный остроконечный камушек с поблескивающими на нём алыми каплями и пятна собственной крови вокруг. Видимо, Беларусь ударила его голову об этот камень во время потасовки.        «Избила меня, — билось в его голове. — Она на самом деле избила меня».       Никогда еще прежде Литва не признавался себе, что Беларусь, любовь всей его жизни, способная причинить ему боль. Потрясённый осознанием этого, он обернулся и посмотрел на жену. Наталья стояла, опустив голову, не в силах произнести ни слова.       Несколько минут Литва просто молчал, не отрывая от неё взгляда. Наконец приняв решение, он пошатываясь шагнул к ней. Сердце Беларуси испуганно забилось. Она понятия не имела, что с ней сделает Литва или — что ещё хуже, — как её потом накажет брат. Она медленно отступала назад, пока не упёрлась спиной в ствол дерева, и замерла, ожидая худшего. Однако то, как поведёт себя Литва, она даже не могла себе предположить.       Он подошел к ней и, скорбно улыбнувшись, провел чистой рукой по её щеке, а потом склонился и мягко прижался к её губам. Беларусь оцепенела, по её спине прошла странная, доселе неведомая дрожь — трепет их первого поцелуя. Внезапно Литва оторвался от её губ и отошёл в сторону. Наталья бросила на него удивлённый взгляд.       — Беларусь… Я знаю, ты ненавидишь меня… Но я всегда любил тебя… Всегда… — прошептал он, не утирая слёз со щёк, а затем отвернулся и ушёл, уверенный, что точно всё сделал правильно. Беларусь молча смотрела, как Литва исчезает в заснеженном лесу, не зная, как ему ответить…       Казалось бы обычная ночь внезапно превратилась в нечто переломное для них двоих. Сможет ли Литва снова простить её?