Глава 16
27 сентября 2020 г., 16:53
Любовь — это дружба, охваченная огнем. Это тихое понимание, взаимное доверие и прощение. Это преданность в хорошие и плохие времена. Она довольствуется меньшим, чем совершенство, и делает поправку на человеческие слабости. Энн Ландерс
Литва приехал к Польше в самых подавленных чувствах. Он только вошел в дверь, и Феликс сразу понял: с его лучшим другом что-то не так. — В чем дело, Лит? — поинтересовался он, когда Литва сел на диван. — Польша… — вздохнув, Торис начал свою историю: — Мне… как знаешь, запрещено… ну… иметь слишком близкие отношения с Беларусью и… долгое время я не возражал, но недавно я… — он запнулся и зарылся пальцами в свои каштановые волосы, едва способный рассказывать дальше. — Я захотел… провести ночь… с ней. Польша молча присел напротив, дожидаясь продолжения. Литва снова заговорил: — А потом, на холме, мы… Я… Я понял, как сильно желал… быть к ней как можно ближе, и… поцеловал ее, но… Затем вспомнил, что не должен… заходить дальше, поэтому оставил ее и ушел спать… С тех пор я начал понимать… что хочу гораздо большего, и… чтобы удержаться… перестал целовать ее, как раньше, и… она это заметила. Польша был удивлен, сбит с толку, но при этом крайне заинтересован услышанным. Ему необходимо узнать больше. Литва на мгновение замолчал, и Феликс склонился ближе к нему, в ожидании подперев рукой подбородок. — А сегодня она спросила, почему, и… и… — И… — надавил Польша, полный решимости услышать, что было дальше в этой эпопее. — И… — Литва выпалил: — Я спросил, хочет ли она провести со мной ночь. Польша буквально заерзал на краю своего стула: — И… — Она… ничего не сказала, — прошептал Торис. — Ничего? — воскликнул Польша. — В смысле ничего? — Совсем ничего… — повторил Литва. — И… типа… Что случилось потом? — Феликсу не терпелось узнать больше подробностей из жизни лучшего друга, и так сильно смахивающей на мыльную оперу. — Ну… — тяжело вздохнув, продолжил Торис. — Беларусь спросила, что будет, если она согласится, а я ответил, что просто хочу, чтобы она любила меня и… Ушел… Чтобы поговорить с тобой. — И это все? — Польша выпрямился на своем стуле. — Да, все, — закончил свой рассказ Литва, подперев голову рукой. Услышав всю историю целиком, Польша не знал, что и думать. Обычно они не разговаривали о подобного рода вещах, но сейчас Литву, казалось, это крайне беспокоило, а Феликс до сегодняшнего дня об этом и понятия не имел. Они же лучшие друзья — разве Литва не должен был сказать обо всем раньше? — Что мне делать? — спросил Литва, надеясь, что его друг скажет ответ. Конечно, Феликсу нечего было сказать по этому поводу, и он только пробормотал: — Типа, что ты имеешь в виду? — Польша, у меня проблема: я хочу Беларусь, но не могу ее получить! — Я понятия не имею, что тебе говорить! — воскликнул Польша. — Типа, я просто лучший друг, а не гребаный психотерапевт! Кстати говоря, типа, тебе не кажется, что, с тех пор, как ты женился, ты приходишь ко мне только когда у тебя трудности! Типа, вот, кто я для тебя сейчас — просто кто-то, на кого можно свалить свои проблемы? Серьезно? Чувак… Это немного не по моей части, Лит. — Прости, Польша, — Литва извинился. — Но пока Беларусь не может без меня никуда ездить, я правда не могу постоянно навещать тебя, как раньше, к тому же… У меня больше нет никого, с кем можно поговорить о таких вещах. Мне нужна твоя помощь! — он судорожно сглотнул и выпалил: — Я люблю женщину, к которой даже боюсь прикоснуться. Я не могу приблизиться к ней даже если и хочу быть ближе. Я чувствую себя таким грязным, и виноватым… и растерянным… Я не знаю, что про себя и думать! В доме на несколько секунд повисло молчание, пока Польша обдумывал ответ. — Лит, она твоя жена! Это чертовски естественно. Если бы твой брак был нормальным, типа, то это бы все равно случилось, хватит себя за это винить, — наконец сказал он. — Но это не нормальный брак, — отчаянно воскликнул Литва. — Я не должен так ее хотеть! — В контракте указано, что это не проблема, если она тоже этого захочет, и нет ничего такого в том, чтобы… Просто… ЧТО ТЫ ЕЩЕ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ УСЛЫШАТЬ, ЛИТ? — выкрикнул Польша, полный разочарования из-за своей неспособностью найти слова получше и расстроенный из-за своего лучше друга, поставившего его в такое неловкое положение. — … Не знаю, — Литва от безысходности опустил голову и сцепил пальцы на затылке. По его щекам покатились слезы — он не знал, что еще делать сейчас, кроме как плакать. Женщина, которую он любил, не отвечала взаимностью, и этот факт образовал огромную дыру в его сердце и уничтожил остатки самооценки. Если бы он просто нравился ей, это не было бы так невыносимо… Но Беларусь даже не уважала его. Спустя восемь месяцев попыток завоевать ее она все еще не любила его так же сильно, как он — ее. Польша судорожно начал думать: — Эээй, не плачь! Разве у тебя, типа, не осталось еще пара месяцев до развода? — спросил он. Литва, смахнув слезы, всхлипнул: — Ну… Да… — Хэй, если ты смог зайти так далеко, то, типа, у тебя есть еще все шансы завоевать ее. Плюс, она не сказала «нет», так что, знаешь, может быть, глубоко внутри она любит тебя — и, типа, через несколько месяцев это обязательно вылезет наружу, — продолжил Польша. — Да… Да! — Литва радостно вскочил — он снова обрел надежду. — У меня… еще есть время! Да, я еще могу завоевать ее сердце! Спасибо, Польша! Литва быстро ушел, твердо намеревшись сделать все возможное, чтобы покорить свою жену. Он пришел к Польше, полный отчаяния, а ушел обновленным, полным надежды и… чувствуя себя не таким уж плохим.
