Во что бы то ни стало

Альберта Ну, что могу сказать. В принципе такой Розу я и представляла. Ее внешний вид, конечно, шокирует. Она похожа на шлюху. Однако Василиса успела вкратце предупредить меня об изменениях в характере Хэзэвэй, так что я была не слишком сильно удивлена при виде нее. Я удивилась, что она не дала отпор стригоям. Рыжие волосы ей шли, что не удивительно, в Розе же есть что-то от Джаннин. Не знаю, возможно, я совсем спятила, но я видела перед собой всю ту же Розу. Подростка, у которого переходный возраст явно не слишком гладко прошел. Видит ли это Дмитрий? Хороший вопрос. Сейчас перед ним предстала новая Роза. Уверена, Беликов и представить себе не мог, кем она стала. Стоя рядом и наблюдая за ними, я ощущала напряжение. Быть третьим лишним в разборках голубков, неприятно. Роза и Дмитрий должны поговорить наедине, но я, пожалуй, попытаюсь отложить разговор. Сейчас главное спасти ее парня и не дать Хэзэвэй убить бывшего наставника. Внешне Роза изменилась, а вот внутри, скорее всего, она всего лишь запуталась. Такое бывает с девушками ее возраста. Я лично знакома со многими хорошими стражами-женщинами, которые по молодости совершали множество ошибок. Их не стоит осуждать за это. Им стоит посочувствовать. Хотя при данных обстоятельствах, я больше сочувствовала Диме. Во-первых, у Розы взгляд был бешенный, готовый разорвать объект ненависти в клочья. Во-вторых, для Беликова весь мир перевернулся после встречи с бывшей ученицей. Я прознала про их отношения, поэтому прекрасно осознаю, что Дмитрий испытывает. Страх, непонимание, отвращение, любовь, сочувствие, сожаление. Зная его довольно неплохо, я в курсе того, какое отношение у него к шлюхам. Дмитрий ненавидит девушек, занимающихся проституцией. У него от них отвращение. Роза не относится к проституткам. Но это не меняет сути, она переспала с достаточным количеством мужчин, чтобы осквернить свою репутацию определением шалава. Лисса рассказала, что Хэзэвэй потеряла себя, не может вырваться из оков наркотической и алкогольной зависимости. Кроме того похоть стала постоянной спутницей Розы. Василиса боится за подругу, поэтому позвонила нам, зная, как Роза возненавидит ее. Это и называется настоящей дружбой. У меня таких подруг не было. Они меня предавали. То, что Роза ударила Дмитрия … я не удивлена. В целом все так и представлялось. И вот мы стоим посреди дороги, рядом валяются три трупа и один еле живой человек. Роза и Дмитрий вообще про все на свете позабыли, про меня, кстати, в частности. Они смотрели друг на друга. Е-мое, как дети малые. Не могут разобраться любят или ненавидят. Видимо, придется поработать Купидоном. У них в глазах идентичные эмоции. Но они ведь не станут мириться. Зачем? Поиграют в игру «кто причинит другому больше боли», а в итоге ведь все равно вместе будут. Я не ясновидящая, просто Беликов способен забыть обо всем, что было, если Роза признает ошибки и раскается. Для этого ее нужно вылечить от зависимости. Я солидарна с принцессой Драгомир, с Розой что-то не так, и дело не в измене Дмитрия, которой не было. А, кстати, еще одна причина, по которой они рано или поздно сойдутся. Причина побега фальшива. Короче надо их обоих доставить в Академию, а там все само собой сложится. Мои минутные раздумья завершились, пора заканчивать молчанку. — Я, конечно, понимаю, что вы давно не виделись. Но, может стоит вызвать скорую? Глаза Хэзэвэй моментально расширяются от ужаса, Дмитрий из поля ее зрения пропадает. — Франко, — девушка срывается с места и бежит к пострадавшему другу. Беликов провожает ее взглядом полным боли и ревности. Думаю, он понял, почему Роза стала такой. Ужас, Диму терзают совесть и самобичевание. Но во всем случившемся лежит вина на обоих. В молчание мы смотрим, как Роза достает из сумки сотовый и набирает номер скорой. Она быстро диктует адрес, после чего аккуратно кладет голову юноши к себе на колени. Она пытается остановить кровотечение рукой, но это не поможет. Из подобных неверных действий при оказании первой помощи могу с уверенностью сказать, что Хэзэвэй сейчас не в себе, у нее истерика, паника. Должно быть она испытывает к этому парню более сильные чувства, чем предполагала принцесса. Что ж от этого ситуация еще больше осложняется. Дмитрий неожиданно бежит к ней, попутно снимая с себя куртку. Очнулся, наконец. Я иду за ним, именно иду, потому что вряд ли от меня есть толк. Я наблюдаю, как Беликов снимает и водолазку тоже. Затем рвет ее по полам. Часть ткани прикладывает к шее пострадавшего. Сейчас не до смеха, но я не могу скрыть нахальную улыбку, когда вижу взгляд Розы. Полуобнаженный Дмитрий для меня хорош, а у Розы крышу снесло. У нее такой возбужденный взгляд был. Мда, она сама-то понимает, в какую ситуацию попала. Настоящий парень умирает на ее руках, а бывший сидит рядом в одних штанах и пытается спасти жизнь сопернику. В сериале лучше бы не сняли. Простит меня господь за мои мысли, но данная картина просто удивительно забавна. Юноша вроде бы еще дышит, крепкий, это большой плюс. Есть шанс, что выкарабкается. Дмитрий удерживает ткань, уже алую от крови, на ранении, Роза гладит своего парня по волосам. Никто не решается заговорить. Да, и какой сейчас разговор. Роза в шоке от того, что на нее напали, от того, что ее друг умирает и от того, что мы ее нашли. Хэзэвэй сейчас явно не настроена к дружеской беседе. Дмитрий также не в состоянии двигать губами. А я всего лишь наблюдатель. По сути мне есть дело только до того, как вернуть беглянок обратно в Академию. Отношения Розы и Беликова не моего ума дело. Но так хочется, чтобы они разобрались. Пусть я смертоносный страж, но я же еще и женщина. А слабый пол не равнодушен к хэппи-эндам. У них к тому же такая романтичная история о любви. Так, стоп, мне еще не хватало разреветься, как пятилетней. Я отгоняю посторонние мысли. Вой сирены оповещает о приближении машины скорой помощи. Через десять секунд она въезжает на стоянку. Дальше все происходило в спешке. Врачи, носилки, аккуратный перенос пострадавшего с земли, а потом и в машину. Вопросы также присутствовали, но Роза была не в силах ответить. — Я могу поехать с ним? — спросила она у доктора. — Вы его девушка? Роза кивнула, а Дмитрий - заметила краем глаза - вздрагивает, ему больно каждый раз слышать о том, что Хэзэвэй больше не его. — Можете. Роза поднимается с земли, и только тут я понимаю, что по правилам не могу отпускать ее одну. Потом проблем не оберемся, если она сбежит. — Я вынуждена поехать с тобой. Врач и Роза одаривают меня недовольными взглядами. — Боюсь, что вам придется остаться здесь, — заговорил врач. Я понимала, что много народу в скорой находиться не должно. И тем не менее у меня выбора не было. — Я ее телохранитель. Если не возьмете с собой будете иметь дело с ее отцом. А я бы вам не советовала его злить. Дмитрий и Роза решили, что я блефую. На самом же деле в моих словах есть доля правды, просто мало кто знаком с именем папочки Хэзэвэй. А я знакома, и он человек опасный. Врач несколько секунд изучает мое лицо. Интересно купится или нет. — Хорошо, но он точно не поедет, — доктор указал на Диму. Согласился, повезло. — А я его и не знаю, — Роза сказала это таким безразличным тоном, что даже мне стало неприятно. А Дмитрий и вовсе, казалось, расплачется. — Так, штучный кадр. Девушка явно не собирается его слушать. Я даже уверена, что уговорить Розу вернутся в Академию будет труднее, чем я предполагала. Я одарила Беликова сочувственным взглядом, но он смотрел в одну точку перед собой. Бедный, мне правда жаль его. Я, Роза и доктор забираемся в машину. Хэзэвэй сразу же садится около Франко и берет его за руку. В ее глазах плещется столько беспокойства. Неужели она и в самом деле разлюбила Беликова? Или же это просто маска, чтобы скрыть не угасшие чувства и боль? — Он выживет? — спрашивает Роза у врача. — Должен, — ответил доктор. На этом разговор закончился. Пока над Франко работали санитары, мы с Розой не смотрели друг на друга. Но я не сомневаюсь, вскоре нам предстоит серьезный разговор. До больницы доехали быстро, не обмолвившись ни словом. Франко отвезли в операционную, нам оставалось только ждать. Роза была бледнее мела, но я не могла с уверенность сказать, что причина в нападении стригоев. Уверена, Хэзэвэй больше волнуется о встрече с Дмитрием. Это не по эгоистически, это то, о чем говорит ей сердце. Не смотря на довольно позднее время в больнице народу оказалось предостаточно. Мы сидели перед операционным отделением, дальше войти не разрешили. Не зная, как именно поддержать девушка, я спустилась на первый этаж, нашла автомат с кофе. — Держи, — вернувшись, я протянула вторую порцию ей. — Не знаю про твои вкусы, но думаю, сейчас тебе любой кофеин необходим. Роза подняла на меня уставшие глаза, без эмоционально сдвинула губы налево, пытаясь изобразить благодарную улыбку, получилось не слишком удачно. — Спасибо, — она взяла кофе из моих рук. Постояв с секунду, я позволила себе присесть рядом с ней. — Ты очень привязалась к этому парню. Видно невооруженным глазом. Не поднимая головы, Роза кивнула. — Да. Я к нему привязалась, — ее голос, как ни странно, звучал не трогательно, а сочувственно и расстроено. Возникло ощущение, словно привязанность к парню доставляет ей неудобства. — Не похоже на признание в любви. Роза фыркнула. — Любви? Альберта, — я вздрогнула, когда девушка назвала меня по имени. Хэзэвэй подарила мне бесчувственный взгляд, — какая, блядь, любовь? Издеваешься надо мной? Не смогла ответить, просто промолчала. Меня шокировало, что Роза ругается матом. Она всегда была в плане разговоров более менее сдержанной. Все же подготовиться к ее изменениям очень сложно. Я не все смогла предугадать. — Нет, — наконец я смогла выдавить из себя ответ на вопрос, который привел меня в замешательство. — Я не люблю Франко. Я с ним, потому что он удовлетворяет меня в постели. Все, больше я к нему ничего не чувствую. Если бы я была мультяшным персонажем, уверена, моя челюсть громко стукнулась бы об пол. Роза говорила абсолютно серьезно. Для нее и в самом деле перестали существовать рамки, она наплевала на чувства окружающих. Этот парень определенно испытывает к ней чувства, а она так легкомысленно говорит о своем сексуальном влечении к нему, будто бы он и не живое существо вовсе. А этот холодный взгляд … Снежная королева не смогла бы лучше. Я уже молчу про то, что она ко мне на «ты» обращается, а ведь не имеет права. То есть, я не против, но есть устав, который девушка должна чтить. А Хэзэвэй о своем истинном призвании явно забыла. — Как ты можешь такое говорить? Роза, что с тобой происходит? — А разве не ясно? — она продолжала оставаться беспристрастной. — У меня переходный возраст. Она отпила из бумажного стаканчика. — Не самый вкусный, но сгодиться. Фраза прозвучала как-то неприветливо, словно для меня, но и не для меня. Видимо Роза не рада меня видеть, что в принципе и понятно, учитывая сколько времени она находилась в бегах. — Мне не нравится то, как ты себя ведешь. — Зато меня все вполне устраивает, — очередной нахальный взгляд. Да, дела обстоят намного хуже, чем рассказывала принцесса. Хэзэвэй полностью отбилась от рук. — Устраивает? — с издевкой спросила я. — И трахаться с кем попало, и подвергать лучшую подругу опасности, и грубить старшим, разбивать сердца тем, кто тебя любит. Это тебя устраивает? Роза пожимает плечами. Черт, в ее взгляде не отразилось никаких эмоций. Как можно оставаться такой равнодушной к собственным ошибкам. Это же просто перечеркивает всю человечность. — Вполне, — девушка отвернулась от меня. — Значит, вот какой ты стала. Решила стать эгоисткой и стервой. А как же Василиса? О ней ты подумала? Несколько минут девушка молчала. Я искренне надеялась, что она сейчас одумается и опровергнет свои слова, поймет, что поступила ужасно, что творила отвратительные вещи. И самостоятельно попросит вернуть ее в Академию. Роза же должна понимать, что ее поступки плохо отразились на ее будущем. Всегда так хотела стать стражем Василисы, охранять ее. Я надеялась, что чувство долга повлияет на решение Хэзэвэй, надеялась, что она одумается. Сразу отвечать Роза не решилась. Она задумалась, при этом ее лицо выразило боль и тоску. Я понадеялась, что мои надежды оправдаются. — По крайней мере такая жизнь намного безопаснее, чем вечная погоня за счастьем. Девушка произнесла это тихо, практически еле слышно. Я была поражена до глубины души. Она же только что сделала официальное признание. — Как вы нас нашли? У меня не сразу нашелся ответ. Она старалась вести себя, как сука. Но сейчас, на пару минут, Роза стала прежней. Я видела по ее глазам. — Стригои рассказали. Роза резко развернулась ко мне. В ее глазах отразился именно тот огонек, который я постоянно видела в Академии. Она была поражена, но пыталась осмыслить ситуацию. — Значит, на меня не просто так напали? Мои губы тронула улыбка. Вот именно такой Роза и должна быть. Решать сложные задачи на ходу, проигрывать варианты и находить верный за считанные секунды. В ней остались прежние качества. Я даже уверена, что они никуда и не уходили. Просто у нее не было повода, чтобы их вспомнить. — Да, мы поймали одного недалеко от Академии. Во время пыток он признался, что проверял не вернулись ли вы с принцессой обратно. И заодно выдал ваше местоположение. Ложь, точнее липовую историю сочинили мы с Василисой. Нам нужно было заставить Розу вспомнить про обязанности, а для этого стоило заставить ее испугаться. И, кажется, план сработал. — Как они узнали где мы? Я же умело замела следы. — Вот именно, что замела. Когда-то давно. А когда ты в последний раз думала о безопасности принцессы? Когда последний раз оглядывалась по сторона в поисках опасности? Роза опустила взгляд. Я понимала, что вряд ли мои слова окажут должное воздействие на нее. Но попытка не пытка. В конце концов доказательства того, что в Розе все еще остался здравый смысл у меня есть. Ей не безразлична судьба лучшей подруги. — Лисса в безопасности? — это прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос. — Да. С ней остались другие стражи. А мы с Дмитрием пошли тебя спасать. От имени Беликова Роза вздрогнула, она снова отвела взгляд. Не хочет, чтобы я видела ее слабость. — Послушай, я знаю о вас с Дмитрием. Глаза Розы приняли размер блюдец, в них появилась доля страха. — Откуда? При данных обстоятельствах лучше рассказать правду, как мне кажется. Возможно, когда Роза узнает, что испытывал Дмитрий в ее отсутствие, она раскается, вернется и даст ему шанс. — После вашего побега у него была истерика. И я стала невольным свидетелем его слез. Я надеялась, что Хэзэвэй удивиться еще больше. Однако вместо удивления ее лицо исказилось от гнева. — Это он просил тебя соврать? — интонация отдавала холодом и недоверием. Такая перемена в настроении вызвана одним упоминанием Дмитрия. Совсем, как когда при Беликове упоминают Розу. Только тот становится угрюмым, а эта бесится. — Роза, — я снова лезу не в свое дело, — он тебя любит. Хэзэвэй начинается истерически смеяться. А я не могу понять, чем этот смех вызван. — Прекрати, Альберта. Я не знаю, что он тебе там наплел. Но он меня не любит. Ему нужна Таша и возможность обзавестись потомством. Ему не нужна несовершеннолетняя студентка, которая ничего ему не может дать, кроме прямой дороги под суд. — Он тебе не изменял. И снова смех. Черт, я ничего не понимаю. И Роза, и Дмитрий оба не похожи на тех, кто лжет. Однако у каждого из них своя версия произошедшего. И меня немного настораживает сей факт. Либо кто-то из них блефует, либо тут замешан некий третий персонаж. — Альберта, спасибо, что пытаешься поддержать меня. Однако я лично говорила с ним перед побегом. И он напрямую, смотря прямо в глаза, сказал, что изменил мне, что между нами все кончено. Я начинаю удивленно моргать. Роза сейчас серьезно говорит или шутит? Как Дмитрий мог с ней разговаривать, если его не выпускали из палаты? Чисто из фактов Роза не могла с ним увидеться. Картина складывается определенно расплывчатая и сомнительная. — Как он мог тебе это сказать, если его выписали из больницы после того, как вы сбежали? Роза открывает рот, чтобы ответить. Однако, как только она полностью осмысливает фразу, сказанную мной, а это происходит тут же, ее губы снова смыкаются, глаза непонимающе смотрят на меня, ищут намек на ложь. Мы смотрим друг на друга одинаково, пытаясь понять кто из нас не прав. Я доверяю Диме, я сама лично знаю, что его не отпускали из больницы, доказательств, подтверждающих это, масса. Но глядя на Хэзэвэй, на тот шок, который отразился в ее глазах, я понимаю, и она не обманывает. В сложившейся ситуации что-то не складывается. — Что? — переспрашивает она дрожащим голосом. Возможно Роза не поверит Диме, но мне она всегда доверяла. В следствие этого девушка пришла к заключению, что побег мог быть подстроен. Я с сожалением смотрю за тем, как ее глаза наполняются слезами. Роза только что поняла, насколько глубоко она ошибалась. В этот момент из операционной вышел врач, который оперировал Франко. Это был высокий темнокожий мужчина. — Простите, вы его девушка? — он обратился к Розе. Хэзэвэй кое-как поворачивает голову. Она все еще не отошла от моей новости. — Да. — Операция прошла успешно. Он потерял много крови, но выжил. Роза облегченно выдохнула. Даже у меня камень с души упал. Без потерь. Наша миссия обошлась без потерь. — Спасибо, вам, огромное, — Роза встала и подошла к хирургу. Но было видно, каждый шаг давался ей с трудом. — Ну, что вы, — мужчина улыбнулся. — Я всего лишь выполнил свою работу. — К нему можно? — Пока нет. Он еще очень слаб. Подождите до утра. Девушка кивнула. Врач кивком попрощался со мной, после чего мы вновь остались вдвоем. Роза стояла обняв себя, словно замерзла. В ней сейчас бушевали разные эмоции, противоречия, сомнения, любовь и ненависть. Я и со спины могу понять, когда человек плачет. А Роза плакала. Точнее слезы катились по щекам, а она, словно не замечала происходящее и окружающих. Я встаю и подхожу к ней. Кладу руку на плечо, она вздрагивает. — Роза, — позвала я ее. — Хочешь ты того или нет, но тебе придется вернутся в Академию. Мы здесь для этого. Так что прощайся с парнем и мы уезжаем. Подождав несколько минут, я отпускаю ее, но она продолжает молчаливо хмыкать носом и не двигаться. Только что я перевернула для нее мир с ног на голову. Как же теперь она себя поведет. Роза Иногда прозрение наступает уже после того, как мы совершим множество ошибок. Философия и психология человеческого разума настолько сложно устроена, что редко, когда мы отдаем полный отчет в содеянном. Кем я стала? Кем была? Вопросы, посетившие мою голову спустя почти два года. Так странно снова пытаться стать нормальной и взять себя в руки. Кажется, я в больнице. Только почему-то все вокруг расплывается и становится отдаленным. Я сосредоточилась на мыслях, на том, что меня пугает, что заставило вдруг вспомнить, кто я. Дампирка, будущий страж. Столько времени отрицала. И ведь всерьез думала, что смогу вычеркнуть свою сущность из жизни, стать чужой среди своих, но своей среди чужих. Люди не такие, как моя раса. Я никогда не смогу природниться с ними. Все, что произошло в Майами — часть эксперимента. А что если бы … А ничего. Единственный приз всех моих безумных выходок — недовольство подруги, нападение стригоев, скандальный побег, который наверняка испортил мою репутацию еще больше, разочарование бывшего парня. Дмитрий. Убегала, страдала, рыдала, напивалась, обкуривалась, рисковала жизнью, занимаясь экстремальными видами спорта, меняла парней, как перчатки, забросила тренировки и заботу о своей моройке. Моим поступкам нет оправдания. Думаете, я не понимаю, что делаю? Ошибаетесь, я прекрасно понимаю, что делаю. Это не взбалмошные идеи, а вполне осознанные. Я прекрасно понимаю, что найдется огромное число тех, кто не поймет, начнет осуждать. Но подобный стиль жизни в Америке ведет каждый четвертый подросток. Пока родители зарабатывают свои миллионы, их детки получают кайф от запрещенных препаратов, алкоголя и риска. Так что, пусть я стала шлюхой, что в этом такого. Как стала, так и исправлюсь. Не собираюсь оправдать теорию, начала уже не остановишься. Я начала, чтобы заглушить боль. Но проблема оказалась в том, что надежда не оправдалась. Я считала все прошло, чувства, воспоминания, даже ненависть. Блядь, я такой дурой была. Ни хуя не прошло. И любовь и ненависть, между которыми один шаг, все это как-то заново прокрутилось в голове, когда, очухавшись после встречи с асфальтом, я натолкнулась на знакомый силуэт в пыльнике. Блядь, я же даже ни на секунду ни задумалась, не замешкалась. Встала, подошла и врезала. И это оказалась так приятно. У меня такое облегчение было. Камень с души, честное слово. Просто мега ощущение. Если бы не одно но … я разрыдалась. Блядь, как девчонка, ей богу. А все почему? Да потому что он меня не узнал. Представляете. ОН. Меня. Не. Узнал. Да пошел на хуй. Я его вообще видеть не хочу теперь. Возможно, не факт, но я, пожалуй, допущу, что мы смогли бы поговорить, как цивилизованные люди. Могли бы. Но не поговорили и не поговорим. И дело не в том, что мне нужно было спасать Франко. Франко. Бедный парень. Он же действительно любит меня. И я, кажется, к нему не безразлична. По крайней мере, мне не хотелось его оставлять истекать кровью. Да и помочь ему я пыталась. Увы, мой новый образ жизни не мог ужиться со старым. Фак! Если бы не Альберта и Беликов, именно Беликов, больше никакого Дмитрия, хватит с меня двух лет боли, то я бы сдохла. Что ж спасибо им за спасение. Но больше мне не нужна их помощь. Даже сейчас, когда Альберта стоит позади и пытается внушить мне, что в Академии будет лучше, я не собираюсь ее слушать. Как может в школе быть лучше? Я же еще не до конца спятила. И прекрасно понимаю, как меня встретят. Шанс, что мне позволят доучиться не просто мал, он минимальный, практический несуществующий. Да, директриса меня же живьем съест, не удивлюсь, если королева Татьяна уже камеру мне заказала. Я ведь выкрала последнюю представительницу рода Драгомир. О, да. Меня определенно НЕ мучает совесть. Так что вернутся в Академию меня может заставить только письменное доказательство того, что меня реально примут, а не вышвырнут за ворота, как только Лисса окажется в безопасности. А они это сделать могут, уж поверьте мне. Эх, да, уж. Мне сейчас хочется истерически засмеяться. Не потому, что считаю приезд стражей лишней тратой времени. Сперва я так и думала, но слова Альберты, о том, что я забыла про обязанности заставили пересмотреть некоторые вещи. К примеру, как я могла пропустить слежку. Нас выследили стригои, за нами наблюдали стригои. А я их не заметила. Я подвергла опасности свою моройку. Я. Роза Хэзэвэй прокололась на элементарном. Это же просто уму не постижимо. Я облажалась на такой хрени. Осознание того, что я стала легкой мишенью и чуть не погибла, заставило меня пересмотреть планы на будущее. Я решила, стоит вернуться в Академию, закончить обучение, если мне дадут шанс. Однако уже через мгновение это решение перестало иметь силу. Альберта сказала, что Дмитрий мне не изменял. Я бы должна не поверить, но ее взгляд, в котором нет ни намека на ложь, заставил меня вспомнить о безупречной логике. А что, если это правда? Что, если кто-то внушил мне покинуть Академию, внушил усомниться в Беликове? Блестяще, а где был здравый смысл года так два назад? Дерьмо. У меня нет ни малейшего нормального оправдания. Молодец, Альберта, знает, как заставить меня усомниться в собственных действиях. А ведь я и в самом деле усомнилась. Именно сейчас, стоя перед дверью в операционную, где отдыхает Франко, ко мне вернулись прежние чувства, желания и мечты. Для меня же было так важно стать стражем Лиссы, оберегать ее, защищать. Я не должна была покидать Академию и бросать учебу, не из-за парня. Потому что, блядь, сознаюсь, я дура. Надо было сперва осмыслить и найти доказательства измены, а уже потом бежать к черту на рога. Но нет, я опять все сделала через задницу. Проблемы определенно не собираются отступать ни на шаг. И что мне теперь прикажете делать? Верить или не верить? Возвращаться или не возвращаться? Позволить Беликову объясниться или оставить все как есть? Столько вопросов, и надо найти ответы. Только мне как раз в данный момент не слишком охота решать свою судьбу. А может, пусть Альберта меня силой притащит. Блядь, ну я же не такая слабачка, чтобы без сопротивления сдаваться. Так, ладно, я провожу ладонями по лицу, вытирая слезы. Минутку. Слезы?! Дерьмо, вот почему перед глазами мутно. Мда, даже не заметила, как разрыдалась. И в чем причина слабости? Точно не вопрос о возвращении в Монтану. Губы трогает кривая улыбка. Я могу отрицать, что разлюбила. Но сердце не обманешь. В душе надежда на то, что Дмитрий на самом деле не изменял и продолжал любить меня, верно ждал, разжигала целый пожар позитивных и давно забытых эмоций. Только этого мне не хватало — снова превратиться в пятнадцатилетнюю школьницу, верящую в любовь первую и последнюю. Бред. После того, что я вытворяла Беликов на меня даже не взглянет и … это к лучшему. Давать ему пустые надежды. Зачем? У нас больше не будет общих планов. И дело не в чувствах, а конкретно во мне. Я просто не готова принять тот факт, что он нашел меня, что теперь бессмысленно убегать и прятаться. Мне нужно время, разобраться с собой. Мне нужно время, чтобы понять, я не такая уж и неуловимая, я не крутая и не стою выше остальных. Кто бы мог подумать, что мое самомнение возвыситься до статуса эгоизм. Существует еще небольшая загвостка. Я говорила, что запросто смогу забыть про привычку трахаться с кем попало. Да, смогу. Но вот от сигарет и наркотиков отказаться тяжелее. Силы воли тут мало. Полтора года сделали свое, организм уже привык к дозам. Мне предстоит пройти курс реабилитации. И я, сомневаюсь, что этот курс можно пройти в Академии, следовательно, минус еще один бал в пользу удачного возобновления учебы. Да, в курсе. Я запорола свое блестящее будущее. Спасибо, как бы поняла уже. Находиться на грани выбора довольно не привычно, отучилась я совершать разумные действия. Но Альберта позади меня, она ждет ответа. И отказаться не имею права. Повезло, что она мне с Франко разрешила попрощаться, могла бы схватить и забрать. Все же она хорошая. Еще в Академии вызывала уважение и доверие. А после сегодняшних событий Альберта и вовсе стала для меня другом. В конце концов ей необязательно создавать себе проблемы тем, что она в курсе наших отношений с Беликовым. В случае, если об этом станет известно старшим, надеюсь не станет, Альберту могут наказать, как соучастницу, мол знала, а не доложила. Она рискует. А разве друзья создают друг другу проблемы? Нет. Я итак в глазах лучшей подруги опустилась хуже некуда. Пора прекратить вести себя, как безмозглая идиотка и взяться за ум. Я отгоняю последние следы того, что плакала, глубоко вздыхаю и открываю дверь в операционную. Врач запретил входить, но я должна объясниться. Даже, если в Академию я не вернусь, в Майами оставаться тоже нельзя. Поэтому я должна разобраться с тем, что меня тут удерживает. И в первую очередь, с парнем, для которого разрыв станет ударом ниже пояса. Франко еще лежал на операционном столе, но это только потому, что пока его не хотели передвигать. Лицо бледное, волосы слиплись от пота. Я смотрела на него и сердце предательски сжималось. Из-за меня он пострадал. На него напали только потому, что я в свое время не учуяла опасность. Врач сказал Франко потерял много крови — это очень сильно бросается в глаза. Мне страшно видеть его таким, неуютно осознавать, что причина его мучений в его чувствах ко мне. Вот почему я старательно избегала серьезных привязанностей с парнями, боялась, что им придется страдать, когда придет время. Я не бессердечная, самой сердце разбили. Я подхожу ближе. Три месяца. Мы встречались три месяца. Это одновременно странно и забавно. Он никогда не врал, всегда провожал до общежития, часто дарил мне подарки, цветы, плюшевые игрушки. За столь короткий срок он оказал мне внимания больше, чем Дмитрий за год. Тьфу. Опять назвала этого урода по имени. Долго же мне придется отвыкать от нашей прежней формы общения. Кстати, не забыть по возвращению в Академию попросить сменить мне наставника. Моя ладонь касается щеки юноши. Еле теплая. Еще бы, он же был в шаге от того, чтобы отправиться на тот свет. Врач сказал, что Франко не стоит сейчас беспокоит. И тем не менее от моего легкого прикосновения его веки раскрылись. Несколько мгновений он пытался сфокусироваться на моем лице. Когда узнает, улыбается, не широко, но тепло. — Привет, — его голос такой слабый, у меня автоматически снижается и без того отвратительный настрой. — Привет, — я выдавливаю, именно выдавливаю из себя нормальное дружелюбное приветствие. — Как ты себя чувствуешь? Франко прикрывает глаза. Ему все еще тяжело подолгу смотреть на свет, а в операционной лампы никто не отменял. Я начинаю перебирать его волосы. Дурная привычка со времен Академии. — Ну, как тебе сказать. Уже лучше. Не знаю, правда, какую именно они мне кровь влили. Потому что какое-то странное ощущение. — Это слабость. Пройдет. Никогда не умела поддерживать людей, чаще наоборот их на необдуманные поступки подталкивала. Но ведь никогда не поздно учиться. — Скорее всего. Врачи вообще не понимают, как на меня могла напасть собака. Франко высказался тоном недоверия. Я прикусываю губу. Нет. Ну, а что еще я могла ответить? Знаете, я дампир, а за мной гоняются стригои, которым для выживания нужна человеческая кровь. И так вышло, что мой парень оказался для них идеальным обедом. Спасибо, но в психушку мне пока рановато. — Ты ничего мне рассказать не хочешь? Я начинаю удивленно хлопать глазками. — В смысле? А должна? — Роза. На нас напали не животные, а люди. Ну, или что-то вроде людей. По моему телу проходит волна страха. Блядь, вот только этого мне для полного счастья не хватало. Человека, знающего о нашем мире. Так, думай, Роза, шевели мозгами, надо выкрутиться с минимальным риском разоблачения. — Нет, — я качаю головой. Уверенность, стойкость, твердость. И ложь сойдет за правду. — На нас напали грабители. Один из них ударил тебя по голове. Ты потерял сознание. Меня в последствии тоже вырубили. Когда я очнулась обнаружила … охранников Лиссы. Они нам помогли. Но тебя успела укусить собака, мы ее отогнали, но ты уже потерял слишком много крови, пришлось звонить в скорую. Франко одаривает меня надменным взглядом. Мы вот так смотрим друг на друга довольно длительное время. Выжидаем, оцениваем. Только бы он мне поверил. Лишний знаток вампирского мира тут не в тему. Меня за это по головке не погладят. Не знаю, сработает ли ложь. Оправдание так себе, я что-то не подумала, что придется объясняться. Я вообще в последнее время не думаю. Франко тяжело вздыхает. — Оправдание так себе. Я еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Меня раскусили. — Но я говорю правду. За то время, что мы встречаемся, я не разу ни врала Франко. Ну, не считая того, что я скрывала свою сущность. Но это можно простить. Так что у него либо нет повода мне не доверять, либо он догадается, что между нами все кончено. Такой вот он проницательный. — Я люблю тебя. На секунду у меня перехватывает дыхание. Франко уже один раз говорил мне эту фразу, в прошлый раз я честно ответила, что пока мои чувства не настолько сильны. И он меня за эту фразу не бросил, хотя мог бы. А сейчас я не знаю, что ответить, потому что сама запуталась. Ведь по сути вещей Франко замена Беликову. Так, кого я люблю, оригинал или его протеже? Ответ очевиден. — Я … — Я знаю, что ты не можешь мне ответить взаимностью, — Франко пытался говорить спокойно, но от меня такие вещи не скроешь. — Но … Роза, что происходит? Ты же соврала. Впервые за время нашего знакомства ты соврала. Знаешь, это наводит не на те мысли. А именно на мысли о том, что между нами скоро все закончится. Мои глаза принимают форму блюдец. Нет, надо было из всех парней выбрать самого догадливого. И как я теперь ему скажу, что он угадал и что я его действительно бросаю, и не просто бросаю, а покидаю навсегда. — Господи, только не говори, что я угадал? — лицо моего парня принимает настолько болезненный вид, что мне хочется остаться, а не уезжать. Только ради него. — Франко. Ты внимательно прослушал мою версию случившегося? — К чему ты ведешь? — Я сказала, что нас спасли телохранители Лиссы. Парень хмурится. Дело в том, что у нас с Лиссой для людей своя история. Мы наврали, что подруга дочь крупного мафиози и что отец хочет насильно выдать ее замуж. Поэтому мы сбежали. А теперь нас, получается, нашли. И, учитывая насколько ужасным описан вымышленный папаша, Франко жутко испугался. — Он вас нашел? Я киваю. Итак, окажет ли одна ложь помощь в другой? — Я могу поговорить с отцом, уверен, ему удастся вам помочь. Блядь. Так и знала, что он это предложит. Отец у Франко очень богатый и влиятельный человек. Ему и в самом деле довольно легко нам помочь … было бы. Но мы не люди и за нами охотятся тоже не люди. — Франко, послушай, — я неожиданно осознаю, что слова мне даются с трудом. Блядь, какого хрена со мной происходит? Я же никогда не мямлила. — Я не хочу впутывать твою семью в свои проблемы. Мы с Лиссой сами разберемся. — Как? Снова попытаетесь сбежать? Роза, — он пытается подняться, но тут же снова принимает лежачее положение. — Эй, — я беру его руку, — тебе нельзя двигаться. Лежи, не дергайся. — Мое здоровье меня волнует меньше всего! — воскликнул Франко сквозь зубы. — Я не хочу тебя потерять! Он крепко сжимает мою руку, а из его глаз начинаются скатываться слезы. Плачет? Он плачет из-за меня? Не верю, неужели его чувства настолько сильны. Это совершенно не то, о чем я думала. Мне всегда казалось, что он любит меня, как Адриан. Ну, то есть, сначала ему хотелось просто переспать со мной, а потом он ко мне привязался и полюбил. Но я не хотела доводить наши отношения до стадии боль. Я не знаю, как мне оправдаться. Я ощущаю огромную пустоту, когда мысль о разрыве посещает мою голову. Блядь, я не могу его оставить, я просто не готова его бросить. Я смотрю в его зеленые глаза, которые так часто видела по утрам первыми, именно глаза. И я сама начинаю плакать. Я не сентиментальная, поэтому я не понимаю, что со мной происходит? Неужели я тоже влюбилась в Франко? Дерьмо. Скорее всего так и есть, ну почему я понимаю все тогда, когда уже поздно. Во так мы с ним и продолжаем смотреть на друг друга и плакать. Это конец. Через минуту я покину операционную, покину больницу, покину Майами и самое главное покину его. Оставлю с разбитым сердцем. Ни один парень после моего побега не мог заставить меня сочувствовать ему. Я бросала и даже пальцем не вела, сразу находила замену. А в данной ситуации мне жаль Франко. Я причиняю ему огромную боль. Такую же, какую мне причинил Дмитрий. Блядь, опять по имени. На хуй, это сейчас вообще не в тему. Есть только я, Франко и мои следующие слова. — Прости меня, — мой голос дрожит из-за нарастающей истерики. — Прости, я не могу остаться. Он закрывает глаза. — Уходи. Я вздрагиваю. — Что? — Роза, уйди. С огромным трудом я отпускаю его руку. С еще большим трудом делаю шаг в сторону выхода. Вот и все. Никаких прощаний, пожеланий и объятий. Так лучше. Оставить все, как есть. Раз все равно ничего не изменить, раз нам все равно придется расстаться. Я еле-еле сдерживаюсь, чтобы не упасть прямо тут и не разрыдаться. Уже около выхода я позволяю себе в последний раз взглянуть на него. Он отвернулся, несомненно скрывает слезы. Я должна промолчать. Сейчас нельзя сказать правду, ему будет еще хуже. Но мы же больше не увидимся. — Я тоже люблю тебя. Но я не могу остаться. Резким движением открываю дверь, выбегаю. Что я наделала? Нельзя мне было ему признаваться. Но я уверена, что и в самом деле полюбила его. Он помог мне забыть о Беликове на эти три месяца, действительно помог. Выбежав в коридор, я не останавливаясь бегу к лестнице, из глаз ручьем льются предательские слезы. Мне давно не было так паршиво. Если быть точнее с Академии. Но Беликов это Беликов. Нам практически предназначены быть вместе. А тут. Франко же был просто заменой. Так как я могла упустить тот факт, что он перестал ею быть. Лестница, ход, выход. Кажется, меня нагоняет Альберта. Все равно. Мне просто нужно на свежий воздух, на пляж. Упасть на песок и разрыдаться, выплакать все, что наболело. Мне очень тяжело, очень больно. Каблуки мешаются, поэтому я их снимаю почти сходу и откидываю в сторону. Блядь, я ненавижу себя. Я настоящая эгоистка. Я делаю больно близким людям. Мне нет оправдания. Я перебегаю дорогу, даже не удосужившись посмотреть по сторонам. Какие на хрен машины. Да, если меня сейчас собьют, я только рада буду. Но нет. Слишком рано, дороги пусты. Я без происшествий добираюсь до пляжа. Дальше, как можно дальше. К воде. Утонуть? А почему бы и нет. Сразу от всех проблем избавлюсь. Блядь, что я несу. Я не могу умереть. У меня же еще столько дел. Взять бы Лиссу. Ей же без меня трудно будет. Особенно учитывая, что больше я не вытягиваю из нее тьму. Через минут пять ходьбы по довольно холодному песку, я без сил падаю на спину. С секунду молчу, а затем начинаю рыдать, громко, страшно. И звуки, исходящие из моего горла, больше напоминают рев медведя. Меня трясет. Истерика. Дерьмо. Опять истерика, опять из-за парня. Как меня достало все. Я хоть когда-нибудь буду счастливой? Через десять минут я понимаю, что истерика заканчивается. Я приподнимаюсь на локти, открываю глаза … и оказываюсь в паре сантиметров от любимых карих глаз.