О тварях фантастических и не очень

Когда дома вокруг начали дробиться и разлетаться на куски, словно под невидимым и неслышимым пушечным обстрелом, Энн сначала даже не пыталась бежать. Просто шлепнулась на мостовую, не жалея одежды, распласталась, чтоб быть поплоще, и снизу смотрела, как бегут и падают другие люди, сраженные летящими обломками или как будто подхваченные на ровном месте каким-то страшным ветром, которого сама Энн почему-то не чувствовала. Через несколько мгновений запоздало пришел страх быть затоптанной, и женщина уже попыталась было подняться на четвереньки, однако воздух едва ли не над самой ее головой со свистом рассек обломок покореженного фонарного столба, а в следующий миг спину и правую руку придавило внезапной нетвердой тяжестью — телом упавшего на нее крупного мужчины. Растерянная от внезапной собственной беспомощности, Энн лежала смирно и глядела, как перед ее лицом растекается лужица крови и чего-то светло-слизистого из кровавого комка, прежде бывшего головой упавшего на нее человека. По ее ногам несколько раз успели довольно чувствительно потоптаться, однако прошло, кажется, довольно много времени, прежде чем ей удалось выбраться из-под тела и хватило решимости подняться. Осторожно топая на четвереньках по разбитой улице, Энн старалась не наступать на острые обломки металла, стеклянное крошево и многочисленные мертвые тела. Случайно задев край пальто странно изломанной молодой девушки, Энн сначала не сообразила, что же поблескивает в темном грязном месиве около тела, однако вскоре со смутно-приятным чувством узнала увиденные предметы. Повертев головой по сторонам и убедившись, что на нее не смотрит никто живой, она, стараясь не прикасаться к самому телу, без подсчета собрала мелочь и ссыпала в сумочку, которую умудрилась удержать при себе даже во время малоприятной лежки на грязных камнях. На многих мертвых лицах застыли странные отметины, как будто кто-то измазал их серой золой, хотя никаких пожаров поблизости вроде бы не виделось и не чуялось. Ветер, пронесший над головой Энн оторванную половину автомобиля, слегка пошевелил выбившиеся из косы пряди. Насобирав по пути еще несколько мелких вещичек, показавшихся ей привлекательными, Энн все же выбралась на менее пострадавшую и гораздо более живую улицу. Там она наконец решилась двигаться дальше на двух конечностях, а не на четырех, тем более что над головой вроде бы больше ничего не летало, а дома по сторонам улицы стояли себе смирно и ломаться не спешили. Больше всего женщина хотела сейчас добрести домой, пусть даже потратив на пеший путь часа два или три, остаться в одиночестве в своей крохотной комнатке, или, точнее, в своей почти единоличной ванной, постирать одежду, привести в порядок сумочку, вымыться, пересчитать найденную мелочь… Густеющая толпа, охваченная мутной злобой на каких-то, кажется, ведьм, несла Энн совершенно не в нужную сторону. — Сколько народу в домах-то было! И на улице… — слышались полные гнева и страха голоса. — Сам видел, та дрянь мужика цапнула — и все, готов! И лицо как сажей замазано. — А куда она делась-то, не видел? — В подземку, говорят, сбежала. Те колдуны выкуривать ее полезли. — Выкурят они, как же… Нам опять на головы. — Последние времена настали, как есть последние! — Выжечь надо всю эту мразь под корень, чтоб и духу их не осталось. Ишь, чего выдумали, против мирных людей беспредел творить… Ну ничего, мирные-то мы мирные, а стволов у нас много имеется. Против пули в башку никакая палка не спасет! — запальчиво выкрикнул вооруженный человек в замызганной полицейской форме. Его поддержали одобрительными воплями. Людской поток вливался в одну из поперечных узких улочек, все плотнел, зажатый с обеих сторон стенами домов, и пер, видимо, следуя за каким-то предводителем, куда-то вперед, откуда слышались командные окрики и глухой шум, похожий на удары большой палкой в потолок от соседей с нижнего этажа. Земля под ногами подрагивала. Некоторое время Энн, спрятав сумочку под пальто и упорно толкаясь всеми удобными частями тела, пробиралась подальше от центра потока и поближе к краю улицы, готовясь в случае давки попытаться спастись хоть в ближайшую дверь, если такая попадется, хоть в низкое окно, хоть даже по водосточной трубе. Этот район Нью-Йорка она не знала, так что пока не представляла, что находится впереди и будут ли по дороге какие-нибудь поперечные проулки, по которым можно будет уйти. Брести навстречу неведомой опасности, да еще в гуще перебудораженной толпы, явно настроенной бить и стрелять каких-то «ведьм» и «колдунов», ей совершенно не хотелось. Желанный проулок, пусть и почти целиком перегороженный завалом поломанных деревянных ящиков, все же попался, поманил тихим зябким полумраком, и Энн, не сомневаясь, нырнула в него. Ощутила сумочку, надежно висевшую на ремешке под пальто, но доставать не стала, опасаясь привлечь внимание какого-нибудь вора. Еще больше измазавшись и окончательно угробив чулки и ботинки, перебралась через ящики и побрела, озираясь и прислушиваясь, все дальше от наполнившей улицу одуревшей толпы. Кажется, следом за ней в найденный проулок вошли еще несколько человек, но они остались у входа. Петляя между глухих задних стен домов, проулок вел все дальше, кажется, параллельно недавно покинутой улице. Шума уже не было слышно, лишь подземные толчки ощущались все явственнее. Пару раз Энн видела ответвляющиеся от проулка совсем уж узкие, едва пролезть одному человеку, проходы между домами, но опасалась лезть в них с риском застрять или же, в случае новых разрушительных беспорядков, оказаться похороненной под грудами кирпича. В конце проулка довольно спокойно обретался человек в темном пальто. *** — Извините, а здесь все спокойно? — еле переводя дыхание и в изнеможении прислоняясь в стене, спросила Энн у незнакомца, кажется, удивленного ее внезапным появлением. Она и сама в общих чертах понимала, какое впечатление производит: растрепанная, в рваной одежде, с ног до головы измазанная в грязи и засохшей крови, выскочила из проулка и задает тут идиотские вопросы… Не чувствуя в себе сил сейчас отлепиться от стены, она даже не попыталась отскочить и убежать, когда мужчина что-то выкрикнул, тыкнув в ее сторону небольшой острой палочкой. — Пожалуйста, я ничего плохого не сделала, — забормотала Энн, на всякий случай сделав плаксивое лицо, — я не преступница. Не бейте меня, прошу вас, мистер… — Так, стоп! — с все более ошарашенным видом заговорил незнакомец, явно с трудом сохраняя остатки спокойствия. — Не кричи, успокойся. Я тебя не ударю. Стой где стоишь, не дергайся. Энн без особого недовольства послушалась, в это время наконец приглядевшись и получше осознав, что странно отреагировавший на нее человек на вид не злобен, вроде бы не вооружен и явно не имеет желания кого-нибудь бить или стрелять. — Вы не из тех, которые шли стрелять ведьм? — спросила Энн, сообразив, что та улица, с которой она ушла, должна проходить где-то совсем недалеко и пересекаться с той, на краю которой они сейчас находились. — Не из них, — ответил мужчина, явно растерявшись от ее вопроса. — Теперь я у тебя спрошу, а ты ответь, пожалуйста, — быстро заговорил он, словно опасаясь, что она сбежит или опять станет спрашивать что-нибудь глупое. — Только честно ответь. Ты шла с той улицы, где была тварь? — Какая тварь? — не поняла Энн. — Черный вихрь, — ответил мужчина, как будто эти два слова должны были очень многое объяснить. — Вихрь? — переспросила Энн, копаясь в жутких воспоминаниях сегодняшнего дня и убеждаясь, что ничего похожего она не встречала, либо же просто не заметила во всей этой неразберихе. — Черный? Не видела такого… — Не видела? — нахмурился ее собеседник. — Тогда отчего ты такая грязная? — Ну, я шла… — стала объяснять Энн, мимоходом отметив, что этот молодой человек одних с ней лет как будто считает ее неразумной девчонкой-подростком. — Когда дома начали ломаться, я упала на землю, чтоб меня не убило камнями. Они летали в воздухе, как будто кто-то ими стрелял, и все разбивали. Люди побежали, а их убивало. На меня упал кто-то без головы, но зато под ним меня не затоптали и не убило ничем. И еще там летали машины, как будто их несло большим ветром, но я не чувствовала никакого ветра. Потом, когда оно прекратилось, я пошла дальше, и там были люди, которые шли стрелять ведьм. Я попала в толпу, но потом вылезла из нее и пришла сюда по тому проулку. Увидела тут вас и подошла. — Это — и все? — поразился непонятно чему мужчина. — И ты не видела той черной дряни… Подожди-ка! — резко остановил он то ли ее, то ли самого себя. — А возле меня ты не видела ничего необычного? — он впился в нее испытующим взглядом, точно надеялся поймать на лжи, однако Энн не понимала, о чем при таких обстоятельствах она могла бы солгать. — Нет, ничего… А почему вы так спросили? Тут было что-то необычное? И я его не заметила? — Если не врешь… — потрясенно и растерянно вздохнул незнакомец. — То я даже не знаю. Не могу тебе ничего доказать, к сожалению. Ты ведь точно не маг, я прав? — Нет, я не маг, — ответила Энн, решив не придираться к странным вопросам, тем более что сегодня произошло множество куда более странных событий. — Вроде самая обычная. — Не сказал бы, что обычная, — хмыкнул мужчина, вновь выловив из кармана свою острую палочку. — Сейчас проверю… Обливиэйт! — внятно произнес он, наставив на нее конец палочки. — Что? — не поняла Энн. — Что значит это слово? — Да я и сам особо не знаю… — с совершенно потерянным видом произнес он. — Просто заклинание, только и всего. Но оно не сработало. Энн лишь пожала плечами, всем своим видом показывая, что к случившейся неполадке, в чем бы она ни состояла, никакого отношения не имеет и диверсии никому не учиняла. Тем временем мужчина, явно желавший проверить какую-то свою непонятную догадку, произнес по очереди еще несколько непонятных слов, потыкивая в ее сторону палочкой. Потом, в раздражении обернувшись, с очередным словом направил палочку на стену. — А теперь — сработало? — вежливо поинтересовалась Энн, глядя на появившуюся в стене приличную дыру. — Ага, — с озадаченным видом ответил мужчина. — А ты точно вот тут ничего не видишь? — настойчиво спросил он, поводив рукой в воздухе около нее и словно обозначив в нем какую-то линию. — Не вижу, — честно ответила Энн, для пробы тоже поводив руками в том месте, как следует посмотрев и даже понюхав воздух. Пахло мусором, мочой, гарью и мокрыми камнями. — Вот это и странно, — с интересом разглядывая ее, ответил этот странный незнакомец. — Это плохо? — Благодаря этому, наверно, ты сегодня не погибла. Земля под ногами дрогнула особенно сильно. Если бы Энн не была вовремя оттащена своим спасителем подальше от стены, голова ее определенно пострадала бы от столкновения с посыпавшейся сверху черепицей и обломками кирпичей. С новым толчком по мостовой побежали расширяющиеся трещины. — Убегай! — скомандовал мужчина, направляя палочку на ближайший разлом. — Быстрее, сейчас полезет! — Да кто полезет? — пробормотала Энн больше самой себе, чем ему, послушно бросаясь прочь. Сталкиваться с очередной непонятной, да вдобавок еще и невидимой опасностью ей точно не хотелось. Скользкая грязь попалась под ногу удивительно некстати. *** Что выбралось из трещины в земле и куда оно потом ушло, Энн так и не увидела. Зато отлично разглядела серые, как от пепла, отметины на еще теплом лице того, с кем меньше минуты назад разговаривала. Все произошло настолько быстро, что и сам погибший, и единственная свидетельница не успели ничего сообразить, не то что попытаться защититься. Всего лишь небольшое облако пыли из разлома, легкий ветерок, трепанувший волосы… Хотя кто знает, как все выглядело для мужчины-колдуна? Может, в последние мгновения жизни ему был виден как раз тот самый черный вихрь, о котором он говорил и который Энн так и не смогла даже внятно вообразить? Не удержавшись, женщина потрогала гладко выбритую щеку мертвеца, еще сохранившую живое тепло, потом ухо, нос… Серые отметины ощущались пальцами, как будто кожа на этих местах слегка высохла, но никаких следов золы на пальцах не осталось. С некоторым недоумением Энн подумала, что это не очень похоже на тех мертвых, которых она навидалась в юности, когда на ее родину пришла война. Там люди убивали людей совершенно понятным оружием — ружьями, пушками, штыками… А тут… Здесь не должно быть войны. Не в этой стране, не в этом городе! Но почему тогда она тут все-таки появилась? Да полно, война ли это? Одна опасность, выскочившая непонятно откуда, посреди мирного города. Нацеленная не на солдат, а на мирных людей, назначенная истреблять безоружных, нести словно бы не столько жертвы и разрушения, сколько страх. Для такой войны Энн не знала названия. А потом начался дождь. Энн немного отдохнула, усевшись на разбитый бордюр и наблюдая, как одни люди словно бы на миг засыпают под дождем, а другие, не замечаемые ими, направляют свои колдовские палочки на все вокруг, как будто отматывая время назад и отменяя все случившиеся разрушения. Становились целыми дома, мостовые, автомобили, возвращались на свои места разбросанные предметы… Энн повезло поживиться еще некоторым количеством денег, пролетавших мимо нее прямо по воздуху, парой колечек и симпатичным браслетом, а также совершенно целым хотдогом. Чужая шляпа, как ни была хороша, ее не прельстила. Лежавшие на улицах тела, ставшие полностью целыми и чистыми, колдуны каким-то образом заставляли просто исчезать вместе с одеждой и всем прочим добром. Потом, с трудом выцепив подол юбки, прикушенный щелью восстановившегося бордюра, Энн все же побрела в сторону дома, время от времени подставляя под плотно падающие капли то руки, то лицо, чтобы почувствовать себя хоть немного чище. Ничто вокруг больше не напоминало о недавних разрушениях, и прохожие с неодобрением посматривали на грязную молодую женщину, устало бредущую по улице. Она даже пожалела, что не может стать невидимой для них, как была невидима для «твари» и как неведомые чудеса были невидимы для нее. На желтоватых листах газет менялись заголовки и тексты. «Наверно, те, кто видел это, пожелали бы навсегда обо всем забыть… — размышляла Энн. — Но, с другой стороны, может быть, лучше помнить, чтобы никогда не повторить?» Домой она добралась, когда дождь уже закончился.