О тварях фантастических и не очень

Со времени обезвреживания обскура и устроения забывательного дождя прошло уже четыре дня, однако отпраздновать победу так толком и не получилось. Все эти дни Ньют почти безвылазно провел в недрах своего чемодана, успокаивая перенервничавших животных и показываясь наверх только на запах еды. Куинни, взявшая небольшой отпуск, утешалась после разлуки с Якобом и усиленно пыталась откормить Саламандера до аналогичных габаритов. — Ну съешь еще хоть пару ложечек, — нежно ворковала она. — А то вон какой тощий, прямо как лечурики твои. «Если так и дальше пойдет, я скоро и в чемодан не пролезу», — в ужасе думал Ньют, за что иногда получал поварешкой по макушке. Тина, заваленная работой, возвращалась домой поздно и всякий раз в отвратнейшем настроении, притаскивала ворохи газет, а с ними новости — одна другой хуже. Сторонники Гриндевальда активизировались по всему миру, а в особенности — на территории США. Появлялось все больше сведений об устроенных ими магических непотребствах самого разного характера, которые все труднее становилось скрывать от немагов. Однако в этот день самая невероятная — или же наоборот, уже слишком вероятная — новость подвела своеобразный жуткий итог всем предыдущим. Информация о том, кто принимал непосредственное участие в поимке великого темного мага, несмотря на высокую засекреченность, все же просочилась в массы. Тут же впервые прозвучало пугающее слово «вендетта». Ньют сначала даже не понял, каким боком ко всем творящимся безобразиям припуталась кровная месть, особенно если ничьего родственника он не убивал, но более опытная по части всякой уголовщины Тина быстро и доходчиво разъяснила ему более широкий смысл этого понятия, а также высказала свои предположения насчет того, в какой форме последователи Гриндевальда могут свою месть исполнить. Выслушав «захватывающие» подробности, Ньют еще несколько часов отсиживался в чемодане, забившись в гнездышко нюхля и успокаивая ушатанные нервы обнимашками с пухнатым зверьком. Утконосый клептоман, словно понимая настроение хозяина, сочувственно попискивал и нежно пощипывал его клювом за ухо. Немного придя в себя, Саламандер подумал, что домыслы Тины насчет длинных кактусов и раскаленных шипастых напильников, наверно, не полностью соответствуют действительности. Однако после вылезания из чемодана его ждало такое известие, что желание сразу залезть обратно стало просто невыносимым. Но увы, чемодан был предательски отобран Куинни и заперт в ящике с ее нижним бельем, впрочем, как девушки пообещали, лишь на время. До тех пор, пока Ньют не освоит некое идеальное заклинание для самозащиты, не запрещенное законом, но по мощи и убойности не уступающее Непростительным. Робких возражений никто слушать не стал. *** — Ты что, еще не понял?! — разорялась Тина, нервно прохаживаясь взад-вперед по комнате и чудом не наталкиваясь на мебель. Шляпка, которую она, придя с улицы, забыла снять, теперь подпрыгивала на ее голове в такт шагам. — Они повсюду! И в Европе, и здесь, и вообще, наверно, по всему свету! Мы в лепешку размазываемся, но не можем отловить всех, даже лучшие мракоборцы не справляются. А ты… — Но, может быть, есть другой способ? — умоляюще вопросил Ньют, уже жалея, что не смылся заблаговременно в недра чемодана. — Я все-таки не женщина… — Именно это им и надо! — стукнула кулаком по столу Тина, не обращая внимания на возмущение сестры. — Сколько раз тебе повторять! Про это уже весь мир знает, один ты уникум тут выискался. Про Гриндевальда и Дамблдора, скажешь, тоже никогда не слышал? И не надо тут уши зажимать, я тебя спасти пытаюсь, а ты еще кобенишься! — Ну Тина, ну пожалуйста, — магозоолог, кажется, едва сдерживался, чтобы не разрыдаться от ужаса сложившейся ситуации, в которой он оказался просто-таки загнан в угол. — Я понимаю, что для тебя это, наверно, самое лучшее заклятие… Но оно же… — Ну не упрямься, Ньют, — вмешалась Куинни. — Если уж гриндевальдовцы объявляют кому-то вендетту, они преследуют этого человека везде, куда бы он ни направился. И атакуют, заметь, не только непростительными заклятиями, но и любыми пакостными чарами, на которые у них только хватит фантазии, а хватает ее на оооочень многое… — ведьма поежилась, видимо, вообразив себе это самое «многое». — Так что не будь упрямой табуреткой и давай учи заклинание! — скомандовала она таким же тоном, что и ее сестра, делая страшный взгляд. — И вообще, оно как раз против насильников, так что ты в своем праве. — Девочки, а может, не надо? — сделал последнюю попытку Саламандер. — Надо, Ньютик, надо, — Тина была непреклонна. *** — Заклятие это надо бы внести в списки особо опасных и уголовно наказуемых, — тоном университетского лектора вещала Голдстейн, разрешив умотанному тяжким уроком Ньюту сделать небольшую передышку. — Но, к нашей удаче, оно не особенно распространено в цивилизованном мире. «Зато если я начну палить им во всякого темного мага, который покусится на мою честь, оно в одночасье войдет в моду», — тяжко вздохнув и озирая переколдованную в тренировочный зал гостиную, подумал Саламандер. — Изобрели его, насколько мне известно, суфражистки в России, когда она еще была империей. С первыми волнами эмигрировавших после революции его занесло в Европу, а чуть позже и к нам. Я тогда только закончила школу, еще не могла определиться с профессией… И тут в газетах стали писать о странных магических атаках, происходивших в городе. Жертвами всякий раз становились только мужчины. — И чего мне в Гвинее-то не сиделось, — тихо, чтобы не услышала заностальгировавшая мракоборица, прошептал Ньют, уже в который раз за последние дни отвешивая себе мысленного пинка. — Впрочем, ни один из пострадавших не был приличным человеком. Воры, грабители, насильники… После нападений эти твари лишались того, что полагали у себя самым ценным. Сначала наши следователи даже не поняли, что те люди были атакованы именно чарами, а не просто каким-нибудь… предметом. — Да уж понятно, — не удержался Ньют, про себя подумав, что при настолько низкой дальнобойности заклинания аналогичного эффекта можно было бы добиться обычным поленом или любым твердым предметом. — Только через несколько месяцев, да и то по чистой случайности, нападавшую обнаружили. Она была молода, красива, искала работу… Заклинание было лишь средством самозащиты, которое, увы, приходилось применять слишком часто. Поражает цель на расстоянии не больше пяти шагов, не создает видимой вспышки или громкого звука… Не блокируется, не отводится известными щитовыми чарами, а последствия необратимы хоть для мага, хоть для немага. — И мне, вдобавок, совершенно не удается… А ее наказали за это? — Приняв во внимание все обстоятельства, вроде бы только оштрафовали. Потом она некоторое время жила в Вашингтоне, основала там «Клуб-Антифлирт», где учила женщин защищаться от нежелательного внимания со стороны мужчин. Методы там, конечно, применялись в основном более мягкие, так что наше заклинание так и не вошло в мировую моду. А я как раз после той истории и помыслила стать мракоборцем — чтобы всякую разную тварь наказывали по приговору суда, а не оправдывали как пострадавших от «превышения мер самообороны». *** «У меня никогда не получится, — тоскливо подумал Ньют, вялым жестом наставляя палочку на обретавшийся у в паре шагов от него замызганный манекен. — С таким же успехом можно и просто дать пинка». — Мудус Омлетус! Наскоро сооруженные у манекена муляжные «достоинства» с тихим хрустом сморщились и отвалились. — Отлично, Ньют! — зааплодировала наблюдавшая за всем действом Куинни. — Тебе удалось! — Теперь нужно закрепить успех, — благосклонно кивнула Тина, мановением палочки восстанавливая уничтоженные части манекена. — Но если когда-нибудь вдруг не получится, — тихонько сказала Куинни, чтобы не услышала ее сестра, — то просто бей их чемоданом.