О тварях фантастических и не очень

— Мы все умрем! — печально изрек Якоб Ковальски, тяжко вздыхая и поудобнее устраиваясь на коряге на берегу речки в Центральном Парке. Не то чтобы эта непреложная истина только сейчас открылась ему, просто один из коллег по консервному заводу имел обыкновение произносить эту фразу по любому поводу, да и без повода тоже. Так что навязчивый афоризм напрочно засел в мозгу Якоба и теперь, кажется, дождался своего звездного часа. Народу ни на бережке, ни на ближнем мостике не наблюдалось, и в голову Ковальски невольно заползла мысль: а может, ну его все к чертям собачьим? В кредите отказали, своих накоплений даже на новый чемодан едва хватит, ни семьи, ни друзей близких в этом городе… Может, и не стоит рыпаться дальше, унижаясь перед надменными банковскими рожами? Пора уж признать, что с консервного завода ему не вырваться, не тот характер, удачливости никогда не было, да и не подросток он уже, чтоб бессмысленно мечтать о лучшей доле, вопреки всему и всем. Не будет лучшей доли… в этой жизни. Страшное решение еще брезжило мутной тенью где-то на границе сознания, а услужливое воображение уже спешило подкинуть варианты. Яд? Но какой, в каком количестве? Он же не врач и не аптекарь, чтоб разбираться в таких вещах. Прямо тут, с моста в воду? Речка мелковата, а если еще и увидит кто — стыда не оберешься. Бритвой — не хватит ни смелости, ни сноровки, неохота подыхать полдня, захлебываясь собственной кровью. Веревка? Но при себе не найдется такой длинной, да и дома тоже, значит, придется покупать. Но как рассчитать подходящую длину? Где закрепить? Хотя, предположим, даже тут, в парке, наверняка найдется дерево с подходящей крепкой веткой… И, кажется, в книжках всегда пишут про мыло. Может, имеют в виду, что перед смертью неплохо бы помыться? — Определенно, помыться — неплохая идея! — неожиданно раздался над ухом незнакомый мужской голос, заставив Якоба аж подскочить на месте. — Жизнь это, конечно, нисколько не улучшит, но хоть в похоронном бюро порадуются опрятному клиенту… — Чего?.. Как это?.. — только и сообразил выдать Ковальски, от изумления даже позабыв, что таращиться на людей невежливо. Хотя с другой стороны, тот, кто сейчас с ним заговорил, человеком ни в коем разе не был. — Не боись, толстячок, я не кусаюсь, — явно довольный произведенным впечатлением, продолжал черт-знает-кто, выглядевший так, как будто целый зоопарк сначала расчленили, потом перемешали и срастили новое тело из случайно подобранных частей. В доказательство мирных намерений причудливая тварь оскалила человекоподобные зубы, в ряду которых справа торчал одинокий длиннющий клык самого хищного вида. — Ну блин, ты все равно боишься, я так не играю, — тварь скорчила обиженное лицо, изогнула длинное змееподобное тело в немыслимую и слегка неприличную фигуру и покопала землю левым задним копытом. — Чего тебе не нравится, собственно, на той фабрике? В конце концов, многие люди всю жизнь питаются тушенкой с макаронами, а о пирогах не помышляют. Тем более, если уж все так плохо, можно ведь переклинить какой-нибудь станок, чтобы он, к примеру, стрелял во всех банками… — впав в восторг от собственной идеи, незнакомец аж зааплодировал сам себе когтистыми передними лапами. — Да плевать я хотел, кто там питается тушенкой! — не сдержался Ковальски, только теперь осознав, что раз уж он сидит у речки и разговаривает с какой-то непонятной винегретной животиной, то терять ему уж точно нечего. — Подыхаю я на этом заводе! Ни тебе разнообразия, ни творчества, серость одна, а не жизнь. Вот честно, завидую я тому парню в пальто. У него и палка волшебная есть, и утконосик этот вороватый, и всякое такое… Беспокойная жизнь, конечно, это уж сразу видно, а все ж таки приятнее, чем каждый день одна и та же муть. — Так, стоп-стоп-стоп, — замахала разномастными конечностями тварь. — То есть ты помышляешь о смерти всего лишь из-за того, что в твоей серой жизни случилась острая нехватка хаоса? — Ну, можно и так сказать, — вздохнул Ковальски, понимая, что, несмотря на странность формулировки, непонятный субъект в чем-то прав. — Тогда ты обратился по адресу! — обрадовался субъект. — Потому как хаос — это моя стихия, мое искусство и призвание! — О чем ты? — не понял Якоб, заметив, что тварь как-то подозрительно поглядывает в сторону его чемодана. «Не знаю, что он имел в виду, но булочками с ним поделиться, думаю, беды не будет». — Да о том, что всему этому городу остро не хватает прекрасного, восхитительного, неописуемого хаоса! — провозгласила тварь, неожиданно со скоростью молнии рванувшись к чемодану и хлестнув по нему красным чешуйчатым хвостом. На краткий миг яркая многоцветная вспышка ослепила Якоба, раздался хлопок, как от фейерверка, пахнуло странным травянистым запахом, а затем вновь наступила тишина полусолнечного осеннего дня. Незнакомец исчез. Едва не шлепнувшись носом в сухую траву, Ковальски рванулся к своему чемодану, внезапно вспомнив, что булочки-то должны быть еще вполне свежими, да и вообще не виноваты в том, что их создатель окончательно упал духом… Значок «Магглоотвод» на замочке чемодана плавно менял свою надпись на «Тут был Дискорд». Чемодан, до того смирно стоявший на земле, заметно дрогнул, и из его недр послышалось еще тихое, но неуклонно нарастающее рычание. *** «Значит, именно этого, по его мнению, не хватает мне и Нью-Йорку?» — удивлялся Якоб, заныкавшись под мостом в опасной близости от недомерзшей воды. Чемодан, теперь открытый настежь, обретался на прежнем месте, а вот коряга и сухая трава на берегу были начисто выжжены огненным дыханием трех весьма крупных и на вид очень свирепых летающих ящеров, выползших оттуда, где вообще-то полагалось находиться приличным булочкам. Что винегретная тварь сделала с его любимым и единственным чемоданом, Ковальски с трудом себе представлял, зато смог разглядеть, что один из ящеров был красновато-черный, другой — грязно-зеленый, а третий — кажется, с беловатым отливом. Что эти чудища теперь творили в городе, он старался себе не воображать. Следом за ящерами из чемодана вырвалась огромная стая непонятных животных, похожих на меховых лисомордых змей длиной едва ли не с человека, окрашенных в самые немыслимые цвета. Одни из них имели по шесть лап, другие, кажется, по восемь или даже по десять, но все, радостно шипя и извиваясь, бросились через мостик и унеслись в неизвестном направлении. — Извините пожалуйста, — раздался тоненький вежливый голосок у самых ног Якоба, от чего тот едва не свалился в воду. Впрочем, очередной пришелец выглядел совершенно безобидно и ростом не превышал кошку. — Я потерялся… — чуть не плача, признался маленький темно-коричневый зверек с розовой мордочкой и огромными круглыми ушами. — Я ищу своего друга, вы его, случайно, не видели? Он такой зеленый, плоский и работает в зоопарке крокодилом… Подробно объяснив ушастику дорогу к зоопарку, Ковальски уж подумал было, что поток пришельцев на сегодня закончен, однако вскоре чемодан снова пришел в движение. На сей раз, правда, очередной гость предпочел выходить наружу вперед ногами. Вдоволь наглазевшись на высокие сапоги, а следом и на синие штаны с красными лампасами, Якоб уже не сомневался, что встретиться ему сейчас предстоит с самым обычным человеком… — Ну где ж они, хатта им в жопу… — ругался человек, помахивая странного вида пистолетом и разглядывая мешанину следов на берегу. — Опять неустойку за них платить, что ж за твари-то бесстыжие, совести нету! — Аррр-ав-ав! — выдал спутник человека — некто мохнатый, шкафообразных габаритов, с морды похожий на экзотическую китайскую собаку и вооруженный жутковатого размера ружьем. — Чего? Спросить? — как ни странно, звуки, издаваемые мохнатым ужасом, его приятелю-человеку явно были понятны. — Да у кого спросить, блин, тут нет никого!.. Нифигасе! — в ответ на очередное гавканье человек едва ли не подскочил от радости, стремительно обернувшись к Якобу и наставив на него свой пистолет. — Эй, толстый! Ты тут ызаргов не видел? — Кого? — не понял Ковальски, стараясь не делать резких движений и надеясь, что еще не обмочил от страха штаны. — Ну бля! — попытался объяснить пришелец. — Ну длинные такие, противные. Шипят, кишат и кусаются. Его мохнатый друг тем временем с пыхтением вытаскивал из чемодана огромную сетчатую авоську. — А, эти! — облегченно выдохнул Якоб, поняв, что расстреливать за незнание его пока что не будут. — Туда побежали, — и он указал в ту сторону, куда ранее скрылись мохнатые многолапые лисозмеи. — Спасибо, жирдяй! — радостно ответил человек со странным пистолетом. — Чуи, что ты там застрял, побежали, мы еще их догоним! И странная парочка стремительно умчалась в сторону города, размахивая оружием и авоськой. *** — Кажется, все чисто, — выдала некая морда мужского пола и ниггерской национальности, высунувшись из чемодана, оглядевшись и снова спрятавшись. — Но очень холодно, не надо так сразу… — Не смей тут мне указывать! — завопил в чемодане женский голос. — Не пустишь — так сама вылезу! — Ваше величество, он прав, — вклинился еще один мужской голос. — Не стоит выходить одной в незнакомый город. — А моим деткам, значит, можно?! — в ярости взвизгнула женщина. — Они уже полдня там одни! А если их кто-то обидел? Или на цепь посадил?! Вдруг они там крысиную отраву подобрали?! После недолгих пиханий, ударов и звуков чего-то разбивающегося из чемодана вновь показалась человеческая макушка, на этот раз, правда, другой расы и другого пола. — Ух, сволочи, — пыхтела красивая беловолосая девушка, выбираясь наружу. — Деток моих обижают, уж я им всем задам, на шашлык пущу… — Нас подождите, ваше величество! — взмолился все тот же темнокожий, поспешно вылезая следом за своей, видимо, королевой. С истинно военной сноровкой выбравшись через край чемодана, он вытянул вслед за собой темнокожую девушку с пышными волосами, потом небритого карлика. Последний из компании — тип средних лет европейской наружности, тоже небритый и с русо-рыжеватыми волосами — выбрался сам, тут же постаравшись оказаться поближе к беловолосой королеве. — Уйди, козлина, — пробурчала она, заметив его приближение. И тут же, увидев высунувшегося из-под моста Якоба, завопила, дико таращась на него прекрасными фиолетовыми глазами: — ГДЕ МОИ ДРАКОНЫ?! Колись, это ты моих деток украл?! — Я не крал, — заоправдывался Ковальски, до глубины души возмущенный несправедливыми обвинениями. — Они вылетели из чемодана, спалили тут все, а потом в город полетели! — Где город? — слегка смягчилась девица. — Далеко до него? — Туда, недолго совсем, — отвечал Якоб, без задней мысли указав то же направление, что и ловцам ызаргов. После указывания пути вся банда, уже не обращая на него внимания, припустила в сторону города. Только карлик, подхваченный в охапку «козлиной», сделал извиняющееся лицо и развел руками, насколько это получилось в его неудобном положении. Со стороны города раздался звук взрыва, а затем по небу пронеслась яркая радужная волна. — Ой, что это там? — раздался из чемодана еще один голос, снова девичий. — Я хочу посмотреть! — Санса, милая, когда что-то взрывается, самое умное — сидеть смирно и не вылезать, — ответствовал ей мужской голос, прямо-таки пропитанный невероятной хитрожопостью. Послышалась возня, кого-то, кажется, придавили… — Передайте привет Дискорду и мистеру Скамандеру, — хитро подмигнув, изрек некто с короткой стрижкой, седоватыми висками и небольшими усиками, а затем скрылся. *** — Призрак, иди сюда, печенек дам! — звал Сэм Тарли загулявшего лютоволка. — Мистер Сноу, а кто вас все-таки выкинул сюда? И вашего волка тоже… — полюбопытствовал Ковальски, которому в сегодняшнем безумии бояться чего-то уже было просто неинтересно. — Не знаааааю… — почесав затылок, печально ответил Джон. — Но тут хоть тепло и никто не режет, — сделал он неожиданно осмысленный вывод. Призрак, игнорируя Тарли, уселся и принялся вылизываться. — Ах, вкуссссные, ссссочные рыбссссы… — доносилось из недооблетевших кустов за мостом. — Моя преееелесссссть… — Свен, скотина рогатая! — возмущался некий чересчур активный снеговик, отмахиваясь от пристававшего к нему северного оленя. — Не для тебя моя морковочка росла, извращенец! — Ух ты, гигантский кролик! — восхитился увозюканный в пыли Сэм, увидев в кустах нечто большое, толстое и серое, с небольшими темными полосочками на светлом брюхе. — Я не кролик, я Тоооооторо, — протяжно пробасило нечто и утопало, сопровождаемое парочкой своих мелких сородичей и целой стайкой каких-то черных шариков с глазами. *** — И все это сидело в вашем чертовом чемодане?! — свирепо прошипела Тина, едва удерживаясь, чтоб не вцепиться придурку Скамандеру сразу в оба уха. — Нет, клянусь, — англичанин, кажется, и сам был с ужасе от приключившегося непотребства. — Только нюхлер… и птица-гром… и еще несколько оккамиев… Якоб, Сэм и присоединившаяся к ним Пинки Пай, устроившись вокруг весело горевшего костерка, бурно обсуждали рецепт какого-то экзотического торта, только входившего в моду в Эквестрии. Джон Сноу и Призрак слушали, не вмешиваясь в умный разговор и погрызая собачьи печеньки. Над Нью-Йорком летали драконы, крылатые разноцветные пони, радужные облака и поющие шаровые молнии. В глубине Центрального Парка что-то горело, кто-то громко матерился, поминая Моргота и Сильмариллы, орал что-то про Сойку-Пересмешницу и призывал какого-то Бараша. Нюхлер, пошуршав в кустах, нашел золотое колечко с тонкими причудливыми рунами, надел его на нос и исчез. Среди сгущающихся теней деревьев никто не замечал длинную тень с разномастными рогами, а за посторонними шумами не слышно было довольного хихиканья.