Anosmia

      Уже который день Чонгук ни свет ни заря заваливается домой к Шуге и мешает ему досыпать такие драгоценные пару часов до раздражающего звонка будильника. Он обхватывает омегу ногами и сжимает крепко-крепко, чтобы тот никуда не смог вырваться. Всё напоминает какие-то животные игры, где альфа — обезьяна, а Шуге отводится роль пальмы, и всё бы ничего, если бы этой пальме не нужно было полдня на работе торчать, а ночью радовать публику текстами, к тому же не забывать одаривать своего юного альфу лаской и любовью. — Да куда тебе спешить, ещё уйма времени! Полежи немножечко со мной, Шуга, пожалуйста, — ныл альфа, отказываясь ослабить железную хватку своих ног. — Да чего ты вообще каждое утро тут делаешь? Ты в школу ходить собираешься или нет? Вот меня скоро с работы выпрут за эти опоздания, а тебя из школы, если этого уже не произошло, и что тогда? — омега наконец вырвался из объятий альфы и принялся в спешке натягивать на себя приготовленную с вечера одежду. — Вот что ты снова начинаешь? Обещаю, что со следующей недели снова начну ходить на занятия. Ещё жалеть будешь, что так усердно пытался меня выгнать. Ты вообще знаешь, сколько у нас в школе сладких омежек, одна группа поддержки чего стоит, — протянул альфа, глубже зарываясь в мягкое белоснежное одеяло. — Чонгук, давай только без этих угроз, не заставляй меня жалеть, что с ребёнком связался. — Тогда зачем ты со мной вообще возишься, если я мелкий для тебя? — Да я просто вину чувствую за тот вечер. Напоил и заласкал до рвоты совсем ещё невинного мальчика. Знал бы, сколько тебе лет на самом деле, даже машину останавливать на том светофоре не стал бы, промчался на красный и всё, — сквозь смех омега нашел в себе силы подойти и поцеловать ещё сонного Чонгука. — Всё, я побежал, будешь уходить — закрой дверь, вечером заеду за тобой и надеюсь, что ты уже закончишь к тому времени валяться в моей кровати. И пожалуйста, не забудь покормить Бэкки. — Тебе эта дурацкая рыба дороже меня! — обиженно завопил Чонгук в захлопнувшуюся дверь. — Ну вот, весь сон перебил.       Парень поднялся с кровати и поплёлся на кухню. Открыл холодильник и, разглядывая содержимое, перебрал всевозможные варианты своей деятельности на ближайшие пару часов. Сегодня уроков меньше обычного, но возвращаться домой было ещё рано, да и не хотелось вовсе покидать этот дом.       У омеги было хорошо. Рельефные камушки на полу и зеленые растения в комнатах, мебель из цельного дерева и натурального текстиля — все это привносило в жилище теплую и уютную атмосферу. Всё вокруг успокаивало, и, наверное, до одури пропахло им, Шугой. Если бы только альфа мог уловить этот запах…       Чонгуку нравится в этом доме, а ещё ему нравится искать среди предметов обстановки аромат омеги. Он делает это каждый день, каждый день он заглядывает во все щели, прикладывает к носу футболку, в которой спал омега, полотенце, которым тот вытирался, он вынюхивает, словно ищейка, в надежде что-то почувствовать. Однажды даже такую нелюбимую им золотую рыбу пытался выловить из этого огромного аквариума внутри стены, но Бэкки оказался очень изворотливым и так и не угодил в сачок. После этого и до того прохладные отношения Чонгука и Бэкки совсем сошли на нет. Альфа вечно возмущался, что держать такое непослушное и глупое существо в доме — бессмысленно, но Шуга ничего не хотел слышать, он любил эту маленькую хвостатую забияку и избавляться от неё в планы не входило. Чонгук тогда понял, что эта рыбёха многое значит для омеги, но мириться с этим отказывался, и в знак протеста он постоянно игнорировал просьбу Шуги покормить питомца.       Вот и сегодня Чонгук взял самый любимый корм Бэкки, потыкал им в стекло, покорчил рожицы, а потом под звуки своего уж слишком злорадного смеха завалился на диван, где его уже ждала открытая банка содовой, две коробки с пиццей и Xbox.

***

      До появления этого школьника жизнь Шуги можно было с уверенностью назвать «тихой гаванью». Несмотря на то, что половину ночей омега проводил в самых популярных клубах Сеула, в остальном он вёл очень спокойную и размеренную жизнь. С самого утра работал на радио, продвигал андеграунд исполнителей со всей Кореи, в перерывах между нескончаемым потоком клиентов успевал писать тексты и для своих вечерних выступлений.       Как исполнитель он был очень хорош, а его красивый голос и смазливое лицо привлекали внимание альф, то и дело осыпающих его комплиментами и подарками. Шуга, конечно же, не принимал их, отнекивался, мол, некогда ему отношения заводить, всё сваливал на забитый график и нехватку времени. Никого близко не подпускал, ни с кем не общался, был очень застенчивым и спокойным. Только Намджун, который был лучшим другом и братом ему во всём, знал, что раньше всё было иначе, но любовная драма с одной дивой заставила омегу спрятать свой беззаботный характер под маской холодного парня.       Шуга освободился сегодня раньше обычного. Надеяться на то, что он застанет Чонгука за готовкой или каким-либо другим полезным занятием, было бессмысленно, так что по дороге домой он заехал в магазинчик и купил немного продуктов, лелея надежду, что у них хватит времени приготовить что-то сносное.       Как и ожидалось, Чонгук даже и не думал вставать с дивана. Альфа настолько погружен в мир виртуальной реальности, что даже не заметил, как вернулся Юнги. Омега тоже не спешит сообщать о себе, он решил сначала разложить продукты, но на полпути к холодильнику слышит рингтон своего телефона. — Да, Рэпмон. Я только домой пришел, сейчас Чонгука расшевелю и мы выдвигаемся. А ты что, уже на месте? — Шуга прижимает трубку ухом к плечу, пока моет руки. — Можете не спешить. На сегодня всё отменили, так что мы с Джексоном просто в клубе зависнем. Если хотите — присоединяйтесь. — А есть смысл? Я спрошу конечно у этого, но думаю, что лучше дома остаться. Да и я после работы отдохну. — Знаю я, как вы отдыхать будете. — бормочет Намджун и бросил трубку.       Отложив в сторону мобильник, Шуга достаёт из пакета пачку салфеток и запускает её прямо в голову Чонгука. — Ааа, Боже! Юнги, сладкий, когда ты вернулся? Ты чего швыряешься, нельзя было просто позвать? Вдруг бы поранил меня, — вопит от неожиданности парень, стаскивая с себя наушники и потирая затылок, о который секундой ранее стукнулась картонная упаковка. — Я тут уже не меньше получаса. И если бы хотел поранить тебя, то запустил бы железной банкой. Мы никуда не едем сегодня, звонил Рэпмон и сказал, что выступление отменили. Они с Джексоном будут в клубе, но я уже отказался от их предложения присоединиться, — Шуга достаёт из пакета зелень, полощет её под краном и начинает мелко нарезать. — Эй, что значит "отказался"? Я, между прочим, уже для тебя свои штаны праздничные надел, — возмущённо дуется Чонгук. — Ну значит, снимешь их тоже для меня, — не отрываясь от процесса, парирует омега. — А что ты готовишь? Рисовые пирожки? — альфа наконец подрывается с дивана и подходит к кухонному столу. — Я муку достану.       Чонгук поднимает руку вверх, хватается за пачку на верхней полке и тянет её на себя. Вмиг комнату окутывает белый мучной туман, внутри которого стоят злой омега и растерянный альфа. — Ой, Шуга, прости, я не хотел. Я сейчас всё уберу. — Чонгук стягивает с себя грязную одежду и принимается стряхивать остатки белого порошка с тела, чтобы не разнести грязь дальше по квартире.  — Чонгук, прекрати… — шепчет омега. —Что, да я почти убрал. Пожалуйста, не злись… — продолжает оправдываться альфа. — Чонгук, прекрати стряхивать эту чёртову муку, лучше вытряхни меня из трусов.       Альфа тут же улавливает хрипотцу в голосе, возбуждённый взгляд, и решает, что если посреди всего этого беспорядка Шуга отвешивает такие пошлые фразочки, то определённо нужно действовать.       Чонгук подходит к омеге вплотную, заглядывает в затуманенные глаза, чтобы потом, не отрываясь, быстренько расстегнуть ремень, и, схватившись за бёдра, приподнять и усадить партнёра на столешницу. Брюки слетают вместе с трусами, возбуждённый член скрывает лишь подол длинной черной рубашки, которая вскоре тоже оказывается на полу, обнажив поджарое мужское тело.       Альфа склоняется и легко дует на набухшую головку, прежде чем прикоснуться к ней влажными губами. Высунутый кончик языка проходится по уздечке, мягко оглаживая и лаская её, а затем спускается к основанию, и вновь возвращается к вершине, прежде чем целиком обхватить возбуждённую плоть. Невыносимо медленно он ведёт головой вниз, тем самым пропуская член омеги до глотки. Чонгук пытается сделать несколько глотательных движений, но нехватка опыта даёт о себе знать, и из него вырывается несколько хриплых покашливаний. — Не переусердствуй, я большой, — Шуга улыбается и нежно проводит ладонью по щеке альфы, прежде чем зарыться пальцами в его темные волосы.       Чонгук продолжает двигать головой вверх-вниз, но уже с осторожностью. Юнги легонько надавливает ему на затылок, не даёт поспешно отстраниться, но и не руководит, их движения - единое целое. Чонгук ускоряет темп, распалённый стонами омеги, пока не чувствует, как что-то тёплое наполняет его рот.       Кончив, Юнги спрыгивает со столешницы и настойчиво впивается в губы альфы. Чонгук не отстраняется, он позволяет себя целовать, позволяет омеге кусать свои губы до крови, а сам, не в силах сдержать боль, врезается пальцами в чужие бока и оставляет несколько отпечатков на бледной коже.       Крепко обвив руками талию Шуги, Чонгук разворачивает его спиной к себе, кусает шею, поглаживает рёбра. Его сильные руки спускаются к паху омеги, он сжимает ещё неостывший член, водит по стволу медленно и неторопливо.       Шаг вперёд - и под напором альфы Шуга оказывается прижатым всем телом к столешнице. Чонгук захлёбывается своим возбуждением, торопится, проникает одним пальцем вглубь, растягивает спешно и неаккуратно, затем добавляет ещё один палец, и ещё. Проводит языком по спине, доходит до изящного плеча и впивается в него зубами. Он кусает очень сильно, а потом снова проводит языком, словно зализывая рану. Все его действия кричат, чего он хочет. Юнги покоряется инстинктивно, послушно прогибается в пояснице, подставив свою влажную от смазки дырочку. Он совсем забывает о трудном рабочем дне, о голоде и об этом жутком беспорядке вокруг. Чонгук входит резко, напористо и одновременно сжимает член омеги ладонью. Шуга чувствует себя грязным, в этой позе ноги сводит, но отстраниться нет сил. Чонгук и раньше прикасался к нему, но сегодня всё иначе, сегодня всё грубее, и они оба ставят своё желание в центр Вселенной.       Чонгук начинает вколачиваться в Шугу, ускоряя темп с каждым толчком, одной рукой водит по его торсу, ощупывает тело, теребит сосок, другой надрачивает в нужном ритме. Он резко входит до упора и рычит, кончает первым. Тело омеги заполняется жидкостью, но альфа не прекращает двигаться в нём. Он делает ещё несколько размашистых мокрых толчков, продолжая водить рукой по члену омеги, и тот кончает второй раз за вечер. Абсолютно изможденный, Юнги почти падает на пол в тот момент, когда Чонгук выходит из него. Крепкие руки подхватывают разгоряченное тело омеги, куда-то несут и затем укладывают в мягкую постель.       Слишком много эмоций, Шуга устал. Альфа присоединяется к омеге, прижимает его к себе, гладит по голове, перебирает прядки волос, пока они вместе не засыпают.

***

      Шуга открывает глаза, когда на улице ещё темно. Он до жути сильно хочет пить, к тому же тяжёлая рука Чонгука сдавливает так сильно, что дышать сложно. Кое-как выбравшись из чугунных объятий, он встаёт с кровати.  — Ты куда? — слышится сонный голос Чонгука ему вслед. — Пить хочу, на кухню, — кратко бросает Шуга и идёт дальше.       Пол какой-то холодный и ступать по нему неприятно. На кухне свет все ещё горит. Повсюду мука, нарезанные, но так и не приготовленные овощи, его одежда на полу. Шуга, несмотря на это, улыбается, ему странно хорошо при виде сей вакханалии. Он берёт стакан, наливает воду и идёт обратно в спальню. По пути омега снова окидывает весь беспорядок тёплым взглядом и задерживает внимание на аквариуме. «У Бэкки, наверное, потрясение от увиденного», — проносится в голове забавная мысль, прежде чем ослабевшие вмиг пальцы не разжимаются и не выпускают стакан. Под аккомпанемент бьющегося стекла Шуга несётся к аквариуму.  — Бэкки! Бэкки!!!       Из спальни выбегает перепуганный взъерошенный Чонгук и застывает, увидев истерику омеги. Шуга сидит на полу, весь в порезах от разбитого стакана, кровь стекает мелкими тоненькими струйками по его ногам. Он ревёт, обнимает себя руками и смотрит на холодное тельце, плавающее в аквариуме золотистым пузиком вверх. — Шуга, прости, прости меня, - растерянно шепчет Чонгук, приближаясь и обнимая раскачивающегося из стороны в сторону Юнги. - Я не думал, что… пожалуйста, только не плачь. Я куплю тебе другую рыбку. Хочешь - не рыбку, а кота или собаку? — Простить тебя за что? Не думал - что? — протягивает сквозь всхлипы омега. — Я просто не думал, что рыбы могут умереть от голода. Честное слово, я не хотел этого, — оправдывается альфа,разводя руками. — Ты что, не кормил его? Это всё, что я требовал от тебя, и ты даже это пропустил мимо ушей? Чонгук, да ты урод, ты просто конченый! Убирайся! Проваливай! Свали нахуй из моего дома! — кричит Шуга не своим голосом. Он подскакивает и тянет за шиворот Чонгука. Наступает на каждое стёклышко, морщится от боли, но всё равно упрямо выпихивает ошарашенного Чонгука из дома. Откуда только в этом омеге столько силы?..       Чонгук стоит босиком на пороге перед домом. Пару раз стучит в дверь, но в ответ слышит лишь отчётливое «Пошёл нахуй, Чон Чонгук! Съёбывай отсюда!». Чонгуку дважды повторять не нужно, сегодня он решает оставить омегу наедине с самим собой. Пусть успокоится, похоронит рыбу.       Альфа выходит на улицу из-под навеса и надо же…       Чёртов дождь! Опять! Снова чёртов дождь, снова ночь, снова дождь, и снова ему некуда пойти! Чонгук достаёт телефон, набирает номер. — Алло! Ты дома? Я переночую у тебя, ты же не против?