Оцени психа, может, он твой избранный

      Джим тяжело дышал. Он пробежал, кажется, около мили. В груди больно кололо, а к горлу подкатила тошнота. МакКен старался дышать тише, чтобы не привлечь того, кто разыскивал его уже около часа. Гнал, как животное, чтобы поймать и разорвать в клочья. Джим закашлялся и прикрыл рот рукой, стараясь заглушить хриплые звуки, исходящие из его рта. Ноги были изодраны, влажный мох неприятно холодил босые пятки. МакКен сжался у дерева, пытаясь отойти от того ужаса, который испытывал несколько часов. Он не верил, что ему удалось сбежать, и он надеялся, что этот момент, который он выбрал для отдыха, не уничтожит его, обнаружив для преследователя. Сзади послышался хруст сучьев, Джим замер, закрыв себе рот ладонью. Он тихо, словно мышь, прокрался дальше, вглубь леса, стараясь не шуметь.       — Джимми, — послышался ласковый голос. — Джимми, где ты? — МакКен подавил испуганный всхлип и припустил дальше, обнаруживая себя шорохом.       — Джим, некуда бежать! — МакКен, не слушая, помчался дальше от голоса. Дальше от ужаса и безумного страха. От садиста, который держал его около двенадцати часов на привязи и неизвестно, что хотел с ним сделать дальше.       Джим не видел того, куда бежал. Он сворачивал на ходу, если вдруг на его пути было дерево. Огромный сосновый лес нависал над ним, и не было в нём ни единой тропы, по которой можно было выбежать к дороге и, возможно, остановить попутку. Ничего, только лес, тьма и преследователь с ласковым голосом.       — Джимми! — кричал он. — Остановись, и я не стану тебя наказывать!       МакКен запутался в каком-то кусте, разорвал майку и угодил в яму из мокрющего мха, он чуть не упал, подвернув ногу. Джим не обращал на это никакого внимания. Главное было не останавливаться, бежать без оглядки, подальше от безумца, туда, где преследователь его не найдёт.       Замерев под кустом можжевельника, Джим ощутил его пряный хвойный запах. МакКен вцепился в куст, как будто надеялся, что тот его спасёт.       Всё было тихо, Джим слышал только слабое колыхание верхушек сосен, ночной треск деревьев и стук собственного сердца. МакКен всматривался в тьму, различая стволы деревьев, но не более. Джим даже подумал о том, что скрыться в лесу не так и сложно, в конце концов, не обладал же его преследователь зрением лучшим, чем МакКен, но эта мысль мгновенно напугала Джима своей безоблачностью. Мальчик попробовал встать, его колени тряслись, должно быть, адреналин в его теле иссяк. Он слишком устал от погони. МакКен присел обратно и тут же прислушался. Всё было тихо. Джим ощупал рану на колене и понял, что разодрал то в кровь, хоть боли как таковой не ощущал. Мальчик понимал, что если он задержится тут хотя бы на секунду, то больше не встанет. Он ужасно устал, клонило в сон, а собственный желудок, казалось, урчит так громко, что непременно обнаружит его убежище.       Джимми, шатаясь, встал. Стараясь идти как можно тише, он побрёл прочь от можжевельника. В темноте сложно было оценить, какая из сторон верная. Если бы Джиму днём показали то, как он блуждал кругами, то он удивился бы, в темноте МакКену казалось, что двигается он в одну сторону по прямой.       МакКен крался, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, в конце концов, он ощутил, что дальше идти не в состоянии. Тело мелко тряслось, а изо рта вырывались всхлипы истерики. Джим почувствовал острый приступ тошноты и вяло опустился на землю подле сосны. Под ней всюду лежали шишки, странно, что он не напоролся ни на одну, когда бежал. МакКен убрал одну, впивающуюся в копчик, и облокотился на дерево.       — Силы кончились? — спросил голос. Джим замер, мгновенно покрываясь холодным потом. МакКен вглядывался в темноту, но не видел ничего.       — Ох, Джимми, — вновь послышался голос, теперь он был уже совсем близко. Откуда-то справа раздались треск и шуршание. МакКен вскочил на ноги, собираясь сбежать, но его больно ударили чем-то по ногам. Джим упал наземь и закричал от боли. Мужчина поднял Джима за волосы и приблизил к себе. — Разве я тебе не говорил, что бывает с плохими мальчиками? — обманчиво ласково спросил мучитель. У Джима сжалось сердце, он в ужасе смотрел на очертания мужчины, ожидая, что с ним будут делать. У мальчика дрожали губы, а на глаза наворачивались слёзы. Джим был бледен, как мел, в темноте его лицо «светилось» от этой белизны.       — Пожалуйста, — прошептал он, — не надо.       — Почему ты меня не послушал? — спросил жаркий шёпот. Пальцы ласково стёрли слёзы с щеки Джима, а потом губы нежно коснулись его виска. — Почему ты никогда меня не слушаешь?       — Ты убьёшь меня, — сказал МакКен.       — Конечно, убью. Но я мог сделать это осторожно, — прошептал мужчина, касаясь губами мочки уха. — Ты бы даже ничего не понял, Джимми.       — Я буду слушаться, — прошептал МакКен. — Я обещаю.       — Ты меня разочаровал, мой мальчик, — мужчина цокнул языком и вдруг резко дёрнул Джима вверх за майку, а потом ударил его о дерево, выбивая из него дух. МакКен повис в объятиях как кукла.

* * *

      — Алоис, — его трясла чья-то рука, а обеспокоенный ласковый голос повторял и повторял его имя. Транси закричал и проснулся. Глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег, Транси пытался сфокусировать взгляд на том, кто пытался его разбудить.       — Клод, — сказал он удивлённо, смотря на мужчину.       — Плохой сон? — спросил Фаустус.       — Кошмар, — заторможено сказал Транси, тупо смотря на лицо Фаустуса. Алоис коснулся лица Клода, проверяя, реален ли он. Фаустус нежно поцеловал пальцы Транси.       — Что с тобой? — нахмурился Клод.       — Я просто, — Алоис закачал головой. — Нет, ничего.       — Что-то вспомнил? — ласково спросил Клод. — О прошлом?       — Нет, — ответил Транси, чувствуя, как по его коже побежали мурашки.       — Зачем ты мне врёшь? — спросил Фаустус у Транси, обнимая его и осторожно касаясь губами аккуратного ушка. — Такое лицо у тебя было только той ночью, Джимми.