Оцени психа, может, он твой избранный

      За утро Алоис успел получить десяток поздравлений по телефону от многочисленных родственников и знакомых, но два самых важных из них он получил от Луки и матери. Брат висел на нём добрых минут десять и не отпускал, а Ханна вручила маленькую коробочку в крафт-бумаге, перевязанную простой бечёвкой.       — Это от нас с папой, — сказала она. Алоис сразу же понял, что там. То, что он давно хотел. Правда, с того времени, когда он последний раз просил это у отца, прошло лет пять. Отца давно уже не было в живых, а его бьюик стоял в гараже. Ханна так и не нашла в себе сил ни продать машину, ни начать ездить на ней. Транси медленно развернул упаковку, открыл коробочку и достал ключи от машины.       — Ты отдаёшь его мне? — спросил Транси, не веря своим глазам.       — Ты уже совсем взрослый, — ответила Ханна, пытаясь сдержать слёзы.       — Мам, — Алоис подошёл к ней и обнял, прижимая к себе. — Всё хорошо. Я буду осторожен.       Транси вспомнил, как Арнольд возил его и Луку на ярмарку, как они объедались сладостями, вроде попкорна и яблок в карамели, как катались по несколько раз на одних и тех же аттракционах. И как отец умудрялся выигрывать для них в тире всякую мелочь навроде жвачек, тянучек, йо-йо, свистков и прочей дребедени. Самый крупный выигрыш оказался игрушкой Гомера Симпсона. Они с Лукой тогда чуть не подрались за него. В парке Алоис не был давно, но знал, что Лука бывал там с одноклассниками. Должно быть, там всё изменилось, столько времени прошло.       — Чёрт, вот тебе повезло, — сказал Лука, корчась при виде невероятно слезливой сцены, в которой участвовали его брат и мать. Младший Транси выхватил ключи из рук брата и сосредоточено посмотрел на них. — Я тоже хочу машину.       — Ты ещё мелочь, — заявил Алоис, щёлкая брата по носу. — Обещаю, когда придёт время, я отдам её тебе.       — Ой, не заливай, — отозвался брат. — Будешь катать на ней девчонок и на меня тебе будет плевать. Мам, я хочу есть.       — Дорогой, подожди.       — А чего ждать-то? Он же сейчас не отойдёт от машины. Надо было сначала позавтракать.       До вечера Алоис занимался машиной. Канистра с бензином, привезённая матерью ещё до праздника, была залита в бак, приборная доска вытерта, а стеклоочистительная жидкость старательно очищала лобовое стекло. Когда Транси выровнял боковые зеркала его личной детки, в душе почти утихла тоска по отцу. Красный кабриолет, сошедший с производства пятнадцать лет назад, выглядел почти новым, если бы не его явная остроносость и длинные акульи крылья позади. Детка завелась не с первого раза, но всё-таки завелась, и от знакомого рёва мотора у Транси внутри всё сжалось.       На вечеринку, которую в честь него устраивала Нэнси Паркс — местная школьная звезда, — Алоис доехал быстро и без приключений. Причина, по которой все встречались у Паркс, была проста: у Нэнси почти никогда не было дома родителей и всегда было бухло. А сама Паркс обожала вечеринки. Отец её был то ли каким-то дипломатом, то ли атташе по культуре. Транси не очень разбирался в таком, но факт был в том, что Нэнси, определённо, принадлежала к американской элите. В восьмидесятых, когда Алоис и Лука таскались в игровые автоматы, у Нэнси Паркс дома была приставка и все возможные игры для неё. За это она сразу завоевала уважение среди парней и так его и держала вплоть до выпускного класса.       Когда Транси подъехал к небольшому двухэтажному дому, украшенному гирляндой, изнутри уже доносилась музыка. Около десятка теней, накладываясь друг на друга, тряслись в такт панк-рока.       Внутри оказалось душно и накурено. «Во сколько же они начали?» — думал Транси, смотря на потные тела. Нэнси, увидев его, тут же подошла и смачно поцеловала. От неё несло джином и мятной жвачкой.       — Что ты так долго, Транси? Сказала же, в семь уже собираемся.       — Вы всего час здесь? Однако неплохо успели разворотить всё, — отозвался Алоис, механически беря в руки пластиковый стакан от Паркс.       — Всем внимание! — закричала Нэнси. — Выключите музыку.       Тут же всё стихло, и толпа обратилась к Паркс.       — Он наконец пришёл, — весело сказала Нэнси. — Наш именинник. И я требую, чтобы он сделал то, что полагается делать именинникам.       — Да! — послышался дружный рёв. Транси уставился на футбольную команду: те, кажется, были за всё, что бы только не сказала Паркс. Нэнси хлопнула Алоиса по плечу и сказала:       — Давай, Транси, не разочаровывай толпу! — тут Алоис увидел большую бочку пива и чуть ли не застонал в голос.       — Серьёзно?       — Мы все это делали, — сказал Эдди Дэннис. — Давай, чувак.       Дэннис и Оливер Пирс схватили Алоиса и потащили к бочке, переворачивая его вверх ногами. Транси замотало, и он кое-как смог схватить ртом искривлённый шланг. Транси ощутил, как кто-то ещё помогал двум футболистам держать его, и заверещал, когда кто-то слишком уж фривольно схватил его за филейную часть.       — Не отвлекайся, Транси, пей, — посоветовал Оливер. Алоис втянул в себя пиво и понял, что его это начало веселить. Толпа считала, на слове «одиннадцать» Транси понял, что больше выпить не сможет, он замахал рукой, и под дружный хохот его вернули на землю.       — Ну вот, — сказала Нэнси, обнимая его за плечи. — Осталось тебе девственности лишиться и прощай детство.       — Я могу это сделать в другой день? — спросил Алоис заторможено. — А то мне что-то нехорошо, — Паркс засмеялась.       — С днём рождения, — сказала она мягко и ещё раз поцеловала его в щёку, тут же стирая следы помады.       — Спасибо, — отозвался Алоис, отпивая из бокала какую-то жуткую смесь. Добравшись до кухни, где было чуть тише, Транси неловко прислонился лбом к холодильнику и вздохнул. Начало вечера, а он уже успел так нажраться. Определённо, стоило принимать более активное участие в подобных вечеринках, тогда бы он мог сейчас зажигать вместе с Нэнси.       — Что? Тяжёлый вечер? — спросил кто-то позади. Алоис обернулся и увидел мужчину, который никак не мог быть гостем Паркс. Возраст неподходящий, да и одет был не как школьник или студент.       — Кажется, я перебрал, — пожаловался Алоис. — А вы не похожи на одного из гостей.       — Я и не гость, — отозвался мужчина и подошёл ближе. — Позволь, я возьму оливки, — он потеснил Транси от холодильника и достал оттуда жестяную банку с крупными оливками.       — Я Алоис, — сказал Транси, смотря на то, как незнакомец раскладывал оливки в розетку. Почему-то представиться показалось жизненно необходимым.       — Клод, — сказал мужчина, не оборачиваясь к Алоису. Он взял бутылку вина и два бокала. — Напрасно ты это пьёшь, — сказал Клод, кивая на пластиковый стакан в руках Транси.       — Да я… — Алоис не закончил, не зная, что именно хотел сказать. В конце концов, он поставил стаканчик на стол. Клод протянул ему розетку.       — Оливку? — сказал он. Алоис рассеянно посмотрел на зелёные плоды и помотал головой.       — Я их не люблю, — Транси облизнул губы и понял, что Клод на мгновение замер, смотря на его рот.       — Напрасно, — наконец отозвался мужчина. — Тогда помоги хотя бы отнести их ко мне. Если ты, конечно, не против.       — Не против, — заворожённо ответил Транси, всё ещё смотря на Клода. Он механически взял из его рук оливки и пошёл за ним следом на второй этаж. Его всё ещё покачивало, но в голове чуть-чуть прояснилось. Наверно, на него так повлиял этот Клод, который был слишком неуместен на подростковой вечеринке.       На втором этаже оказалось довольно тихо. Хорошая звукоизоляция почти полностью приглушила смех и говор снизу.       — Проходи, — сказал Клод, пропуская Транси внутрь просторной спальни. В комнате стояло: двуспальная кровать, секретер явно из прошлого века, два кресла и низенький журнальный столик.       — Останешься или пойдёшь обратно? — спросил Клод, когда Транси поставил розетку на стол.       — А можно?       — Можно, — тут же ответил Клод. Транси подумал, что столь откровенное предложение могли бы сделать женщине и было бы совершенно ясно, для чего. Но даже если он парень, всего лишь подросток, ставший почти взрослым, разве не будет его согласие расцениваться как обещание к чему-то более интимному? От этих мыслей у Транси почти заболела голова, и он только кивнул.       — Вы ведь не отец Нэнси? — запоздало спросил Алоис, смутно припоминая мистера Паркса. Кажется, его звали Стюарт, а никак не Клод.       — Я её дядя, — ответил мужчина, — по материнской линии.       Только сейчас до Алоиса дошло, что он уже заочно знал Клода. Нэнси сама о нём говорила, упоминала, что её мать чистокровная англичанка, а дядя — чопорный британец. У них ещё была странная фамилия. Фаустусы, кажется.       — Вы ведь живёте в Лондоне? — спросил Транси наугад.       — Да, приехал в штаты по делам, — ответил Клод, открывая бутылку вина. — Но сестрица повесила на меня Нэнси. Сказала, что та оторва и за ней следует проследить.       — Тогда вы не преуспели и в этом.       — Как сказать, — не согласился Клод. — Я считаю, что запрет — последнее, что может сделать родитель. И потом, Нэнси вряд ли бы поняла, с чего это вдруг ей что-то нельзя.       Транси усмехнулся, мысленно соглашаясь. Паркс перечить было бессмысленно, она мгновенно превращалась в фурию. Её плохого настроения многие побаивались.       — Я не буду, — сказал Алоис, когда Клод поставил перед ним бокал с белым вином. — Я уже достаточно выпил.       — Сегодня твой день рождения, кажется, американские подростки обычно не ограничивают себя, — сказал Фаустус.       — Вы невысокого мнения об американских подростках.       — Я достаточно знаю о них, — насмешливо ответил Клод. Транси неуверенно взял бокал и поднял его. — С днём рождения, — сказал Фаустус и отпил из своего. Вкус оказался сладковатым, хотя Алоис ожидал, что вино будет сухим, а значит, жутко кислым, но нет, едва заметная сладость, не приторная как у большинства коктейлей, а лёгкая, ему даже понравилась.       — И часто вы пьёте в одиночку? — спросил Алоис, всё-таки беря одну из оливок и кладя её в рот.       — Здесь довольно скучно. Все мои знакомые живут в Лондоне. А сестра и зять бывают дома нечасто.       — Поэтому вы предложили мне присоединиться? — Транси почувствовал, что говорил что-то не то, но не смог заставить себя остановиться, новая порция алкоголя ударила в голову. Сущий идиотизм — пить вино после коктейля.       — Это ты приехал на бьюике? — вместо ответа спросил Клод, внимательно смотря на Транси.       — Да.       — Недурственный вкус, — похвалил Фаустус.       — Она моего отца. Но его давно уже нет, так что я теперь… — он не закончил. Алоис ощутил сильную обиду и жалость к самому себе. Глупо, конечно. У многих родителей нет вообще, а у него есть мать и брат. Тогда какого чёрта он сидел и распускал сопли перед совершенно незнакомым человеком? Словно он был какой-то нимфеткой, нуждающейся в утешительном поцелуе. Боже, как же пошло всё это было. Транси вымученно улыбнулся, показавшись себе ещё большим неудачником. Клод внимательно смотрел на него, ожидая продолжения.       — Давно хотел её себе и вот сегодня, наконец, стал обладателем, — сказал Транси после некоторого молчания. Он нервно кусал губы, ощущая холод, идущий по спине. В комнате было прохладно.       — Ты меня соблазняешь? — спросил вдруг Клод напрямую.       — Что? — у Алоиса дыхание перехватило, он вытаращился на Фаустуса, до конца не веря в то, что не ослышался. Фаустус взял одну из оливок и протянул Транси, тот заторможено смотрел на неё, а потом Клод коснулся ей его губ, понуждая открыть рот. Алоис почувствовал солёный вкус оливки и тёплые пальцы Фаустуса, которые прошлись по его губам, вытирая след от сока. Транси задрожал, когда Клод притянул его к себе за шею и скользнул языком в его рот, отнимая плод. Алоис потянулся за Фаустусом, ему захотелось ещё раз прочувствовать ту ласку, которую ему успел подарить Клод своим языком. Мужчина посмотрел на него с сомнением. Не отнимая руки с шеи Алоиса, он гладил его по затылку.       — Если ты сейчас не уйдёшь, то мы продолжим, — сказал Клод всё тем же спокойным тоном. Транси замотал головой. — Ты уверен?       — Поцелуйте меня ещё, — попросил Алоис вместо ответа. Фаустус придержал его порыв и оценивающе взглянул на Транси.       — Если ты отсосёшь мне, — сказал Клод. Из его уст это звучало вульгарно и грязно. Наверно, всё дело было в том, что выражение лица и тон голоса так и не поменялись, когда Фаустус говорил это. Возможно, нормальный человек был бы оскорблён таким предложением, но Транси, видимо, не относился к нормальным. Почему-то мысль о том, что ему нужно будет опуститься на колени и взять в рот член, невероятно возбудила его, хотя ранее он никогда не испытывал подобных желаний.       — Я никогда не делал этого.       — Знаю. Я тебе помогу, — Клод надавил на его шею, вынуждая опуститься с кресла на колени. Фастус же встал, возвышаясь над Алоисом. Пальцы немного подрагивали, и Транси с трудом справился с молнией и ремнём. Клод молча смотрел на его манипуляции, никак не пытаясь ни помочь, ни остановить Алоиса. Стояк был заметен сквозь трусы. Транси потянул за них, желая спустить вниз, но Клод остановил его.       — Сделай так, — Алоис немало видел трусов с так называемым технологических отверстием, но сам таких никогда не носил. Отстегнув пуговицу и на трусах, он достал член и тут же ощутил терпкий запах. Транси коснулся губами члена, а потом высунул язык и лизнул головку. Фаустус нетерпеливо надавил на затылок. Транси лизнул ещё раз, пытаясь осознать вкус. Ничего особенного, не оливки, конечно, но не так ужасно, как могло показаться. Впрочем, он и оливки-то не любит. Алоис обхватил губами головку, стараясь всосать член глубже, очень мешали зубы, оказалось, что у него ужасно маленький рот и неглубокая глотка. Пара глотательных движений, и он уже подавился.       — Не торопись, — посоветовал Клод, одобряюще поглаживая Транси по затылку и чуть надавливая. Губы Транси плотно заскользили по стволу, а язык обхаживал головку. Фаустус толкнулся сам, заставляя Алоиса давиться вновь.       — Возьми глубже, — Транси хотелось возразить. Куда глубже, он и так из последних сил держался, но рот был занят, а все мысли были о том, как бы избавиться от рвотного рефлекса. Наконец Алоис расслабил глотку и, надраивая член себе в рот, принял до конца.       — Вот так, молодец, — голос у Клода хриплый и какой-то севший. Он оттолкнул руку Транси, регулирующую его движения и задвигался сам. Его пальцы коснулись опухшего красного рта, чем вызвали у Алоиса нервную дрожь. Транси представил, как выглядел сейчас — прижатый к чужому лобку, с раскрытым ртом и членом, жёстко двигающимся ему прямо в глотку. Джинсы натянулись в паху. Алоис глухо застонал. Неосознанно сглотнув, он услышал, как Клод буквально зарычал и тут же припечатал его к спинке кресла, бёдра быстро задвигались. Комната наполнилась неясными хныкающими звуками, пошлыми чмоками и терпким запахом. Алоис шумно сглатывал, мокро облизывал головку, и вновь глотал. Фаустус оторвал Транси от своего члена и рывком поднял его. У Алоиса были расфокусированы глаза, он смотрел на Клода пьяным взглядом, словно не понимая до конца, что происходило. Фаустус потянул его в сторону кровати и пихнул на постель. Транси не успел сообразить, что произошло, а его уже выдёргивали из джинс и стягивали трусы.       — Кажется, разговор шёл только о минете, — весело сказал Алоис, но Клод ему ничего не ответил. Сейчас хотелось нагнуть мальчишку раком и как следует оттрахать, а не разговаривать. Поставив Алоиса в коленнопреклонную позу, Клод подложил ему подушку под низ живота так, чтобы задница была на возвышении.       — Раздвинь их, — потребовал Фаустус, касаясь ягодиц. Транси даже под градусом понимал, насколько вульгарно это будет выглядеть, он с трудом нашёл в себе силы, чтобы взять ладонями собственные ягодицы и раздвинуть их, обнажив девственную дырку. Края ануса розовели в самой серединке. Пока Транси, краснея от стыда, лежал в компрометирующей позе, Фаустус достал бутылочку с чем-то жирным и капнул на ягодицы Алоиса, растирая субстанцию по попке, касаясь расселины. Транси тихо заскулил, ласкающие движения были невероятно приятны, правда, его собственный член, порядком возбуждённый, уже успел оставить на подушке несколько капель. Потом Алоис ощутил, как его задницы касается горячий ласковый язык, и окончательно поплыл. Промежность тут же стала влажной, а собственный член заинтересованно дёрнулся. Фаустус вылизывал его яростно и жадно, как это делают только кобели для своих сучек. Алоис тихонько скулил, трахал подушку, лежавшую под ним, и думал, в каком же охуительном извращении он участвовал. Язык сменили пальцы, они были обильно смазаны. Транси застонал, когда два пальца проникли в него и начали растягивать. Это было и больно, и приятно, и невыносимо. Ему хотелось, чтобы Клод коснулся его члена и яичек, и вместе с тем он ощущал вспышки ярчайшего удовольствия, когда Фаустус надавливал на какую-то точку внутри него. И этого он терять так же не хотел. Алоис насаживался на пальцы Клода и тёрся текущим членом о многострадальную подушку.       — Потрогай себя сам, — сказал Фаустус, беря одну руку Транси и заставляя коснуться пульсирующей дырки. Алоис почувствовал какой горячей и влажной она была, он засунул внутрь пальцы и подвигал ими. — Нравится? — спросил Фаустус.       — Я хочу, чтобы ты… — Алоис не договорил, он повернул голову, посмотрев на Клода абсолютно блядским взглядом.       — Чего ты хочешь? — спросил Фаустус, касаясь поцелуем плеча Транси.       — Чтобы ты трахнул меня, — ответил Алоис, устало опуская голову на постель. Клод навис над Транси, поцеловал несколько позвонков у его шеи. Транси выгнулся и приподнялся на коленях, оттопыривая задницу. Фаустус восхитился такой понятливости и медленно вошёл. Края опухшей дырки натянулись, с трудом принимая член внутрь. Алоис напряжённо дрожал, но не пытался уклониться, наоборот, прижал лицо к постели и ещё сильнее выгнулся. Он с силой вцепился в покрывало, переживая первое вторжение. Фаустус толкнулся, придерживая Транси одной рукой. Вошёл по самые яйца, вырывая всхлип у Алоиса.       — Чёрт, — зашипел Транси, смаргивая слёзы.       — Не зажимайся, — посоветовал Клод, двигаясь назад. Новый толчок пошёл легче, Транси покорно расслабил мышцы. Обхватив Алоиса под талию, Фаустус задвигался. Транси упёрся ладонями в кровать и прикрыл глаза, ощущая, как толчки становились увереннее и жёстче. Рука Клода до боли сжимала его живот, казалось, что его кишки сейчас раздавят, задница горела, но вместе с тем он чувствовал внутри сладкую точку, которая от соприкосновения с членом заставляла его радостно вздрагивать и желать насадиться сильнее. Его собственный пенис от этого твердел, с него текло и капало. В комнате были слышны шлепки и тяжёлое дыхание. У Транси оно окончательно сбилось, сильно и часто стучало сердце. Фаустус нашёл своей рукой его член и подрачивал его в такт своим толчкам, Алоис заскулил, опуская голову на руки. Он ловил задницей член Клода и тут же подавался в ласкающую руку. Транси хотелось продлить это сумасшествие, но его тело вдруг задрожало, словно про нему прошла судорога, и он сжался в пружину, выплёскивая на постель сперму. Задница непроизвольно сжалась, и Транси услышал, как Фаустус сорвано застонал. Алоис почувствовал, как его внутри наполняла сперма. Транси безвольно повис, руки сильно дрожали, лоб и спина были мокрыми. Не было сил даже на то, чтобы что-то сказать. Клод вышел из него и повалился рядом. Транси опустился на постель, ощущая под собой мокрое пятно. Анус всё ещё пульсировал и слегка ныл, а ещё его дырке было невероятно холодно.       — Можешь накрыть меня? — спросил Алоис после некоторого молчания. — Мой зад замёрз.       Фаустус лениво пошевелился и, кое-как вытянув из-под себя покрывало, прикрыл им Транси.       — Спасибо, — сказал Алоис, смотря на Клода. — Ты обещал мне поцелуй, — сообщил он вновь после некоторого молчания.       — А ты не умеешь просто лежать и наслаждаться, да? — спросил Фаустус иронично.       — Я хочу насладиться твоим поцелуем, — запротестовал Транси. Клод придвинул Алоиса к себе под бок и поцеловал, проникая языком в рот Транси. Шерстяная ткань брюк неприятно раздражала член Алоиса, он оторвался от Клода и, нырнув под одеяло, потянул его брюки вниз. Фаустус снял их не без помощи Транси и лениво вытянулся на постели.       — Ну вот, теперь всё как Нэнси хотела, — сказал Алоис, ощущая накатившую на него усталость.       — Чего она хотела? — спросил Клод, смотря на мальчишку, прикрывшего глаза.       — Сказала, что я должен расстаться с девственностью, — сонно ответил Транси.       Наутро Алоис проснулся от того, что кто-то громко стучал в дверь. Транси попытался повернуться и спрятаться от настойчивого стука, но вдруг тепло, которое его окутывало, исчезло, и Алоис открыл глаза, недовольно смотря на Клода, нагло покинувшего постель. Фаустус накинул халат и открыл дверь. Послышался взволнованный голос Паркс.       — Ты вчера не видел Алоиса?! Такой блондин субтильный. Я думала, он домой уехал, а его бьюик до сих пор стоит… — Нэнси вдруг замолчала. — Ты чем здесь занимался?       — Не твоё дело, — ответил Клод недовольно. — Ты на часы смотрела?       — Клод, — Транси увидел, как тонкая ручка оттолкнула Фаустуса от двери, и Паркс уставилась прямо на Алоиса. — Ты совсем охренел?! — спросила она, обращаясь к дяде.       — Всё нормально, — хрипло отозвался Транси. — Я сам хотел.       — А тебя я вообще не спрашиваю! Я его ищу, с ног сбилась, а он вот он. Натрахался и спит довольный.       — Если это всё, то будь добра, выйди, — попросил Клод.       — Я расскажу всё родителям, — пообещала Паркс.       — Только попробуй, тогда я в красках распишу твой досуг.       — Ты, блин, последнюю совесть потерял! — возмутилась девушка. — Уже моих одноклассников соблазняешь! Он младше тебя на… — Фаустус закрыл дверь и защёлкнул замок.       — Эй, — послышалось за дверью. — Я с кем говорю?       Фаустус вернулся в постель и накрылся одеялом с головой. Транси некоторое время лежал, слушая ругательства Паркс, а потом придвинулся к Клоду чуть ближе.       — Ты что, не меня одного трахнул? — спросил Алоис, стараясь скрыть обиду в голосе.       — А если так? — спросил Фаустус.       — Тогда ты кобель, — сказал Транси честно. Клод засмеялся.       — Давай отложим этот разговор часа на два. Утром от меня нет никакого толка, — Фаустус мгновенно заснул; он, кажется, окончание фразы договорил по инерции. Алоис ещё некоторое время смотрел на него, а потом лёг рядом, ощущая, как ленивая сонливость медленно, но верно поглощала и его.       Через четыре часа Транси удалось позавтракать под недовольное бухтение подруги. Он украдкой ловил улыбку Клода и поедал тосты, запивая их свержесваренным кофе. Домой Алоис вернулся ещё через два часа, его губы были опухшими от поцелуев. В нагрудном кармане лежал листок бумаги, где косым почерком был записан адрес и номер телефона лондонской квартиры Клода. Конец.