Оцени психа, может, он твой избранный

Женские роли, разумеется, играли мужчины. Часы только что пробили полночь, и Золушка в отчаянии пела басом: Бьют часы, ядрена мать, надо с бала мне бежать! Бойня номер пять, или Крестовый поход детей Курт Воннегут

      — В этом году детское представление поставим по сказке «Золушка».       — Опять? — застонал коллектив. Спирс поправил очки и сказал:       — Что-то я не припомню, чтобы кто-то из вас предложил что-то дельное. Кстати, для этого был целый месяц.       — Я предложил, — тут же сказал Грелль, поднимая руку, а потом вставая со своего места и подходя к Уиллу. Тот устало посмотрел на Сатклиффа. — Как насчёт того, чтобы поставить представление по моей пьесе? Роковая дама ищет своего прекрасного принца, а когда она отчаивается, поскольку весь гнилой мир отвергает её, она кончает с собой, и в последнюю минуту её спасает прекрасный незнакомец, — Грелль выразительно посмотрел на Спирса, тот непонимающе уставился в ответ. Тут же послышалось стройное: «буу…», и в Сатклиффа полетели скомканные бумажки.       — Как я и сказал, ставим «Золушку», — заключил Спирс с самодовольной ухмылкой.       — Чур я буду Золушкой, — тут же сказал Грелль.       — Вы староваты, мистер Сатклифф, — нелюбезно напомнил ему Уильям. — Сядьте, пожалуйста, на место. Тем более, что роли я уже распределил. Рональд, раздайте сценарий.       Молоденький актёр, появившийся в их театре всего четыре месяца назад, бодро раздал всем сценарии.       — Каждый год ставим, — пробурчал Бард. — Только зря бумагу переводим.       — Итак, — сказал Спирс. — В самом начале расписаны роли. Прошу всех найти свои имена и соответствующую роль.       — Что? Я буду мачехой?! — возмутился Грелль. — Уилли! Я актриса…       — Скажите спасибо, что не дерево.       — Деревом опять буду я, — отозвался Бард, почёсывая голову. Его участие заключалось только в том, чтобы громко прочесть указ короля о предстоящем бале. А да, ещё о том, что принц будет искать свою принцессу, вооружившись одной лишь туфелькой.       — Я хочу быть принцем, — заявил Друит.       — Нет, вы в очередной раз потянете одеяло на себя, а главная роль в этой сказке у Золушки.       — Кстати, а кто будет Золушкой? — спросил Грелль озабоченно. Тут же все глаза уставились на Алоиса.       — Что? — спросил он, так и не открыв свой сценарий. Почти все собрания Транси сидел с наушниками в ушах. Его отправили в эту дрянную самодеятельность в качестве наказания от школы. И ему до этого всегда везло, поскольку ни в одном выступлении он не участвовал. — Я? Да вы с ума сошли.       — Да, Уилли, — сказал Грелль. — Он же пацан, к тому же непрофессионал!       — То, что вы, мистер Сатклифф, четыре года скулили в микрофон, воображая себя вокалистом, ещё не делает вас профессионалом.       — Но у меня был опыт выступлений!       — Ничего, спектакль для детей, к тому же утром после праздника. Уверен, Транси справится.       — Я не справлюсь!       — Он не справится, — закачал головой Грелль.       — Итак, — сказал Уилл, — если всем ясны роли, прошу внимательно прочесть реплики. Через час собираемся в зале. Спектакль играем не первый год, сложностей возникнуть не должно. Кстати, в этот раз на репетицию придёт сам, — Спирс поднял палец вверх, не то показывая статус гостя, не то особенно привлекая к этому внимание, — Винсент Фантомхайв. Постарайтесь не оплошать. А то мне за вас будет стыдно.       Каждый открыл сценарий и начал искать свою роль, прочитывая её про себя, кто-то делал это вслух. Роль чтеца досталась Джокеру — второму по старшинству после Уильяма человеку. Джокер претендовал на его место уже не первый год, но Спирс по какой-то причине всё никак не мог расстаться со своей должностью, хотя давно грозился уйти из детского театра.       Алоис тоже открыл свою роль и приуныл. Отказаться он не мог: ему ясно дали понять, что никаких жалоб из места его заключения не потерпят. А значит, оставалось притвориться золушкой. Правда, была маленькая надежда уговорить неприветливого Спирса дать ему менее значительную роль.       — Да? — спросил Спирс, когда Транси постучал в его дверь и вошёл. — Что такое? Есть вопросы по сценарию?       — Нет, но может, вы передумаете? Я ведь и правда никогда не был на сцене.       — Недурно бы начать с вашими актёрскими талантами, — ответил Уильям, не удостоив его даже взгляда.       — Не помню, чтобы…       — У меня есть ваше дело, Транси, — сказал Спирс, наконец смотря на Алоиса, — Весьма неплохо вы изобразили жертву насилия перед, надо же, целым штатом полиции. Мистер Коулман до сих пор не может отмыться от ваших обвинений. Я считаю, что вы виртуозно можете вжиться в роль страдалицы. Тем более что в этот раз у вас на то будут основания. Ведь, в отличие от вас, Золушка действительно заслуживает сочувствия.       — Вас не смущает, что я, мягко говоря, не того пола?       — Ну что ж, это уже ваша вина, — чуть ехидно ответил Спирс.       — Я ведь серьёзно!       — Я тоже, а теперь покиньте мой кабинет, Транси. Я вас слушать не обязан. Кстати, вы ещё помните, что лист о прохождении наказания будет действителен только с моей подписью? — Уильям внимательно посмотрел на хмурого Алоиса.       — Да, сэр.       — Вот и замечательно, — Спирс растянул губы в вежливой улыбке, — тогда вперёд, читайте свои слова и старайтесь их сразу запоминать.       Через час вся труппа была на сцене. Кое-какие декорации тоже были здесь, к примеру, лестница, ведущая ко дворцу, выполненная на огромном полотне, свисала с потолка, тут же стояла вылепленная из гипса печь, откуда Алоис, предполагалось, будет черпать золу; штанга с костюмами. В общем, было ясно, что работать предстояло много и упорно. Транси, увидев всё это, приуныл.       — А кто будет принцем? — спросил он.       — Я, — сказал Рональд, который нёс колонку и шнуры, собираясь подключить её.       — Он? — Транси недовольно осмотрел Нокса, а потом повернулся к Спирсу. — Он не похож.       — Да и ты на принцессу не тянешь, — весело сообщил Рональд.       — А я и не принцесса, я Золушка, — сказал Алоис зло. — Нет, вы серьёзно?       — Транси, кончайте балаган, — недовольно сказал Спирс из зала. — Вы свой текст зачитали?       — Да, — сказал Алоис, поворачиваясь к залу и тут же щурясь. Кто-то включил софиты, и зал мгновенно погрузился в черноту.       — Это главное. Мачеха и сёстры готовы? — громко спросил он. Тут же на сцену выплыл Грелль, облачённый в красное пышное платье, с убранными волосами на макушке и огромным веером, которым при желании можно было бы убить.       — Сатклифф! — заорал Спирс. — Какого дьявола вы так вырядились?       — Ты сам сказал, что я мачеха, а мачеха — женщина внушительная и серьёзная.       — Снимите к чёртовой матери эту красную тряпку! Вы на проститутку похожи! Где сёстры?!       — Здесь, — отозвалась Бист, поправляя собственную грудь, никак не желающую умещаться в скромном сером платье под грудь. За Бист стояла Мейлин, терявшаяся на фоне более развитой сестры. Грелль зло посмотрел на пышные формы Бист, потом на себя и оскорблённо прикрыв свою накладную грудь, ушёл за кулисы.       — Сатклифф! Начинаем через пять минут. Не задерживайте остальных. Бист, очень хорошо. Мейлин, отойдите от неё, я посмотрю на вас.       Когда оборудование было подключено, а все лишние в первой сцене персонажи ушли за кулисы — кто-то даже вернулся в зал и смотрел репетицию оттуда, — на сцене осталось четыре фигуры: Грелль, который всё-таки надел другое яркое платье, Бист, выглядевшая особенно уверенно, Мейлин, как всегда тушующаяся рядом со своей более яркой подругой, и Алоис, на которого также надели платье. Транси не нравились тряпки: помимо того, что это было платье, оно чем-то неприятно пахло — не то пылью, не то ветхостью. Платье по краям было откусано, причём так варварски, что складывалось впечатление, будто Золушка в один из дней попала в немилость собак. Передник был засален, Алоис гадал, специально его таким сделали, или кто-то просто основательно и долго в нём готовил, а потом каким-то образом сдал их труппе для реквизита.       Из-за кулис вышел Джокер в своём двубортном мундире, расшитом блестящими пуговицами и перекрученными жгутами, и громко объявил:       Давным-давно жила-была одна счастливая семья: отец, мать и их единственная дочка, которую родители очень любили. Много лет жили они беззаботно и радостно. К несчастью, однажды осенью, когда девочке исполнилось шестнадцать лет, ее мать тяжело заболела и через неделю умерла. В доме воцарилась глубокая печаль. Прошло два года. Отец девочки познакомился с одной вдовой, у которой были две дочки, и вскоре женился на ней. С первого дня мачеха возненавидела свою падчерицу. Она заставляла ее делать всю работу по дому и не давала ни минуты покоя.       Алоис, ждавший у камина, старательно создававший видимость уборки, с немым удивлением обнаружил, что у Грелля довольно жёсткая хватка. Он дёрнул Транси за шкирку и буквально повалил на пол.       — А ну, пошевеливайся, лентяйка, принеси-ка воды!       Транси кивнул, ища глазами ведро, но тут же следом услышал новый приказ:       — Давай, бездельница, подмети пол! Ну, чего ждешь, грязнуля?!       Алоис безмолвно схватился за метлу, которая нашлась сразу же, и принялся махать ей, изображая бурную уборку. Спирс поморщился, но смолчал.       — Мои дорогие! — крикнула елейным голосом мачеха, подзывая к себе обеих дочерей. Две некрасивые девушки, одна пышногрудая и крупная, другая худая, как жердь, вошли в кухню.       — Зачем вы нас звали, мама? Ещё так рано, — сказала одна, потягиваясь. — Утро раннее, а делать нечего. Вот так рано встанешь, а потом весь день маешься, не знаешь, чем занять себя.       — Ну, полно на мать-то наговаривать, — сказала мачеха. — Я вас зову по делу. Ну, вот что, сегодня поедем в город, купим себе тканей.       — Да на кой они нам? — ответила другая дочь. — Уж шкаф ломится, а носить некуда.       — Какое-никакое дело, — по-доброму ответила мать и обняла обеих дочерей. — Купим конфет, покатаемся на санях. Может, встретим кого из знакомых.       — Стоп, — сказал Спирс недовольно. — Транси, какого чёрта вы метёте в одном месте!       — Мне по всей сцене мести?       — У вас текст! Текст, Транси! — Алоис принялся искать свой сценарий глазами, но никак не мог найти его. — Так, мачеха и дочери хорошо, давайте посмотрим дальше. Транси, идите, прочтите свой текст.       — Репетиция в самом разгаре?       — Ох, мистер Фантомхайв, — сказал Спирс, вставая со своего места и тут же пожимая руку улыбающемуся Винсенту. — Да, вот репетируем новогоднюю постановку Золушки.       — Золушка недурна, — сказал Фантомхайв, смотря на покрасневшего Алоиса, читающего текст и хмурящего лоб.       — Очередной хулиган, — вздохнул Спирс. — Представляете, ни дня на сцене не стоял, а уже заявил, что принц ему не тот.       — Да что вы, — засмеялся Винсенст. — Кстати, это мой друг, познакомьтесь, мистер Фаустус.       — Как же, — воскликнул Уильям, пожимая руку Фаустусу, — знаю, художественный постановщик Ройал-Корт. Я большой поклонник ваших работ.       — Спасибо, — сдержанно ответил Клод.       — А у нас тут, сами понимаете, размаха в детских театрах мало и потом, мы скорее любители.       — Ну-ну, бросьте оправдываться, — посоветовал Винсент, — Клод может и выглядит мрачным, но он считает такие маленькие театры любопытными. В конце концов, он и сам в одном таком когда-то играл.       — Винсент, — предостерегающе зашипел Фаустус.       — Стоит ли так стесняться своего прошлого, — весело сказал Фантомхайв.       — Джокер, не стойте столбом! Вы объявили о начале бала?       — Так ведь это обязанность Барда. Я чтец, а не глашатай, — сказал Джокер.       — Ах да, Бардрой, давайте.       Бард вышел вперёд и звучным голосом, раскрыв перед собой свиток, объявил:       Слушайте, слушайте, жители нашего королевства! Его Величество король Генрих VIII открывает начало королевского сезона. Большой королевский бал!       На сцену вышли мачеха и сёстры, нагруженные тканями и свёртками. Сложив всё на диван и стулья, мачеха воскликнула:       — Как удачно мы купили все эти ткани, мои дорогие. Сейчас после этого объявления в городе не достанешь и нитки, — все трое засмеялись. Мачеха чинно села на банкетку и, поправив складки на платье, кашлянула, а потом закричала:       — Золушка!       Золушка, подхватив свой подол, подбежал к Греллю и надел самое невинное из своих лиц.       — Да, мачеха, — сказал он высоковатым голосом, чем тут же заработал смешки за кулисами.       — Подслушивала, небось? — сказала мачеха, накручивая на палец красные волосы. — Дурная девчонка.       — Что вы! — испугалась Золушка. — Я бы никогда…       — Не дерзи мне, девочка. Ты должна пошить нам троим бальные платья. (п/а всегда удивляли многочисленные умения Золушки, попросили бы они меня что-то сшить, я бы им сшила, они бы сами были не рады…)       — Но я могу не успеть.       — Что? — все трое нависли над бедной девушкой. Мачеха растолкала обеих дочек и упёрла руки в боки. — Посмотрите-ка, она может не успеть. А ты поменьше думай и побольше делай. Неблагодарная! Я её кормлю со своего стола, я о ней забочусь, а она в ответ мне…       — Ну, мама, — тут же принялись успокаивать мать две дочери.       — Только попробуй не успеть! — воскликнула одна из сестёр. Золушка кивнула и пошла к тканям, собираясь забрать их в свою коморку. Одна из сестёр пошла за ней, ехидно наблюдая за сводной сестрой.       — А ты бы хотела сама поехать на бал? — спросила она елейным голосом. — Надеть платье, туфли, сесть в прекрасную карету…       — Да, — тут же сказала Золушка, обратившись к сестре. Та громко расхохоталась.       — На бал? Ты? Таких как ты, туда не берут даже в качестве служанок.       — Почему Золушка выглядит так, будто вот-вот в обморок упадёт? — тихо спросил Винсент спустя некоторое время. Алоис уже был облачён в предполагаемое бальное платье и вот-вот должен был войти в зал, чтобы поразить всех своей красотой и скромностью. Клод посмотрел на нервничающего Транси, с опаской смотрящего на всё то действо, которое разворачивалось на сцене. Две сестры пытались обе танцевать с принцем, который был ниже одной из них на полголовы. Клод смотрел невнимательно, потому что происходящее на сцене его не волновало. Он пришёл сюда только из-за Винсента и уже жалел об этом. Но была надежда, что после первого прогона пьесы Фантомхайв сжалится над другом, и они уйдут из этой дрянной самодеятельности.       — Транси! Сколько можно стоять? Они уже дурачатся! — Алоис посмотрел в сторону тёмного зала и неуверенно шагнул вперёд. Тут же толпа разошлась, и два восхищённых взора — Рональда и его отца Друита — обратились к Золушке. Алоис нервно улыбнулся, а король сам взял его руку и сжал в своей.       — Как вас зовут, прекрасное дитя? — Золушка вырвал руку, а потом взбешённо закричал:       — Какое я тебе дитя? Там не было такого написано! — Фаустус удивлённо уставился на мальчишку. — И что это за мода такая? Парней в платье одевать? Я вам что, кукла? Эти, — он указал на мачеху и двух сестёр, — меня шпыняют! Вы мне, Сатклифф, на руке уже синяк поставили! А эти смотрят как ненормальные! И платья эти пахнут противно! Я вонять ещё неделю буду.       — Очередная бездарная прима, — сказал Уильям устало. Винсент засмеялся.       — Определённо, вы выбрали не из тех, мистер Спирс. Этот мальчик на Золушку никак не похож.       — Вы всё сказали, Транси?       — Да! — выкрикнул Алоис и, подхватив своё бальное платье, пошёл со сцены.       — Перерыв десять минут, — объявил Спирс. Все тут же разбрелись, и начался галдёж.       Алоис зло мыл руки, поскольку те были пыльными и сухими. Посмотрев на себя в зеркало, он для верности ополоснул и лицо тоже. Сзади послышался скрип двери, и вошёл Фаустус. Транси смотрел на него некоторое время, а потом повернулся и сказал:       — Ну и чего вы смотрите?       — Смотрю на ребёнка, который задерживает меня.       — Идите себе, куда ходите.       — Винсент не уйдёт до тех пор, пока не досмотрит ваше жалкое представление. Такой уж он человек.       — Это не мои проблемы! — сказал Транси, собираясь выйти, но Клод перегородил ему дорогу.       — Зачем вы здесь? Игра вас явно не занимает.       — Я здесь по решению школьного психолога, социализируюсь, понимаете ли. А Спирс дал мне эту убогую роль!       — Главную, хотя вы не имеете опыта.       — Вы сами сказали, что выступление жалкое.       — Всегда полагаетесь на мнение незнакомых людей? — спросил Клод удивлённо. Транси не ответил, с интересом разглядывая мужчину.       — Я не хочу играть женщину, это унизительно, — сказал Алоис, насупившись.       — Когда театры только появились, в них играли одни мужчины, — сказал Фаустус. — Это мужское ремесло. Поэтому глупо отказываться от роли. Тем более, что Спирс не из тех людей, которые так просто откажутся от своей затеи.       — Вы так говорите только потому, что хотите уйти побыстрее! А пойдите сами и сыграйте на этой убогой сцене. Посмотрим…       — Хорошо, — вдруг сказал Фаустус. Алоис с удивлением посмотрел на Клода, не веря своим ушам. — Я слышал, вы были недовольны принцем.       — Вы его видели? Щуплый и юркий. Мне такие не нравятся, — сказал Транси.       — А говорите, что не желаете играть женщину, вкус на мужчин у вас уже есть, — сказал Клод, даже не пытаясь иронизировать. Алоис густо покраснел.       — Я же совсем в другом смысле! Принцы такими быть не должны.       — Идёмте, — сказал Клод, подавая Золушке руку.       Когда Клод сообщил Спирсу, что заменит Рональда, тот очень обрадовался. Сам Нокс ничуть не возражал. Сел рядом с Винсентом и донимал его вопросами.       — Все по местам! Сцена на балу. Золушка входит в зал.       — Какая красавица, — послышалось вокруг. Золушку встретил сам король, который был бесконечно ей очарован. Принц, не могущий сдвинуться с места, наконец, нашёл в себе силы, чтобы подойти.       — Кто вы, прекрасная незнакомка? — спросил он. Золушка посмотрела в прекрасные глаза принца и…       Алоис подавил смешок, а потом, изнемогая от накатившего на него приступа смеха, неуместно раскатисто захохотал. Он опустился на пол в своём пышном платье и не мог никак успокоиться.       — Тьфу, блин, — раздосадовано сказал Спирс.       — Какой же он принц? — сказал Транси сквозь слёзы смеха. — На нём же даже куртка от костюма не сходится и эти ваши… гольфы…       Клод в ангажированном костюме выглядел действительно забавно. Предполагалось, что принц будет тонок и не слишком высок, под стать будущей принцессе. А Фаустус явно вышел из возраста юношеской хрупкости. Пуговицы жилета с трудом застегнулись на широкой груди, между ними были видны просветы, сквозь которые торчала белая ткань рубашки. Сюртук был мал в плечах. К тому же белые гольфы, которые ему пришлось надеть, выглядели особенно комично.       Алоис бы так и смеялся, держась за живот, если бы Клод не навис над ним и не поднял резко и зло. Транси подумал, что его будут бить, таким бешеным взглядом смотрел на него Фаустус, но и это ему показалось невероятно смешным. Он перестал смеяться, когда Клод прижал к себе Золушку и поцеловал её. Дружный удивлённый возглас пронёсся по королевскому залу, все гости замерли.       Когда Клод отпустил Алоиса, тот облизнул губы и капризно выдал:       — Этого не было в сценарии.       — Я профессионал, — ответил Фаустус чуть самодовольно. — Любой актёр должен быть готовым для того, чтобы действовать экспромтом.       — Ладно, — сказал Транси, улыбаясь. — Возможно, ваши гольфы уже не так смешны, принц.       — Я думаю, — сказал Винсент ошеломлённому Спирсу, — вам стоит поставить в театре что-то для публики старше шести и семи лет. Я бы посоветовал «Укрощение строптивой». Конец.