there is a darkness and there is a light

На следующее утро он говорит об этом инциденте со своим психологом. – Что заставило тебя думать об алкоголе? – спрашивает она. – Мой отец заговорил о том, как он счастлив за мои результаты, – отвечает Тайлер. – А ты что думаешь? Ты хорошо справляешься? Тайлер пожимает плечами. – У меня странное ощущение, – медленно начинает он, – такое чувство, что все это – ненастоящее. – Что ты имеешь в виду? – Все, вроде, хорошо, но я по-прежнему думаю об этом. Желание никуда не делось, оно, словно, прячется внутри меня и ждет, когда я поддамся, – объясняет Тайлер. – Это самая трудная часть лечения, – произносит психолог. – Но что если я не исцеляюсь? Что если я могу быть счастлив, только когда я пьян? Когда меня тошнит? Мне всегда говорили, что алкоголь был лишь временной мерой, но что если, на самом деле, трезвость – это временная мера? – Ты думаешь то чувство, что ты испытывал, когда напивался, и было счастьем? – уточняет психолог. – Не знаю, – пожимает плечами Тайлер. – Когда ты в последний раз был счастлив? Тайлер смотрит в пол. – Что насчет гордости? Когда ты в последний раз гордился собой? Тайлер молча закусывает губу и задумывается. – Эм, может, когда мне было пять, и я приготовил маме завтрак? Я помню, что добавил молока в хлопья и налил стакан сока. Я принес все это в ее комнату и ничего не пролил. – Что на это сказала твоя мама? – Ничего, – говорит Тайлер, – она лишь накричала на меня, чтобы я ушел. Она так ничего не съела. Его врач хмурится, и Тайлер снова начинает кусать губы. – Ты говорил, что начал выпивать, когда тебе было четырнадцать? Тайлер кивает. – Ты помнишь, с чего все началось? – Я остался на ночь у друга, потому что его родителей не было дома. Мы знали, что у них в гараже в холодильнике хранилось пиво, и нам стало любопытно. Уже к середине ночи нам было так плохо, что нас обоих рвало. – Как ты себя чувствовал после того, как тебя стошнило? – Легче, – отвечает Тайлер, – сначала меня мутило, а потом, когда все закончилось, я почувствовал себя хорошо. Намного свободнее. – Наше время закончилось, – медленно произносит психолог, – но я хочу, чтобы ты подумал о том моменте, когда ты чувствовал себя счастливым. И на следующей неделе мы обсудим, было ли это чувство похоже на то, что ты испытывал после попойки. Оставшаяся часть недели идет своим чередом. Тайлер пытается найти в памяти счастливое воспоминание, но у него никак не получается. Он вспоминает о том, как в первый раз поехал на «взрослом» велосипеде, и как он был взволнован, чтобы поделиться этим с мамой, но она весь вечер просидела, закрывшись в своей комнате. Или когда он получил главную роль в школьном спектакле, но как он не вглядывался в лица зрителей, его мамы не было видно. Или когда его отец вернулся в Огайо, чтобы они снова могли жить вместе, но потом они переехали в новый дом и уже без мамы. И Тайлер перестает думать о счастливых воспоминаниях. В этот раз он едет на терапию длинным путем, лишь бы не проезжать магазин с алкоголем. На занятиях Тайлер снова видит розоволосого парня. Джозеф, как обычно, не вникает в разговор, но его внимание привлекает слово «дистимия», сказанное розоволосым, и, возможно, он даже слегка прислушивается к беседе. После занятия Тайлер сидит на скамейке за территорией центра и курит. – Не возражаешь? – спрашивает кто-то. Тайлер поднимает глаза и видит знакомые розовые волосы. Он кивает, и парень садится рядом, зажигая сигарету. – Джош, – представляется он. – Тайлер. Мне нравятся твои волосы. – Спасибо, – ухмыляется Джош. Какое-то время они курят молча. – Так ты думаешь, что все это дерьмо тебе помогает? – спрашивает он. – Наверно, – отвечает Тайлер. – Никогда не слышал, чтобы ты участвовал в беседе. – Для этого я хожу к личному психологу, – подмигивает Тайлер. – А, так ты настолько чокнутый? – смеется Джош. – Ага, наверно, – соглашается Тайлер, направляясь к своей машине, – увидимся на следующей неделе. Джош машет ему рукой.