Вслепую.

Душе куда больнее, чем телу. Просто тело громче кричит о своей боли. (с)

***

Первые, сперва совсем робкие, солнечные лучи медленно прокрадываются в комнату, танцуя на стенах, играя в догонялки, смелея, скользя по тонкому, матово-бледному лицу юноши, вырывая из мягких объятий сна. Моргая и морщась, Криденс выпрямляется в кресле. Плед, надёжно согревавший ночью, соскальзывает на пол. Бэрбоун наклоняется, чтобы поднять, и замечает мракоборца, мирно дремлющего на диване по соседству. Трепеща всем телом, на цыпочках приближается, с неутолимым любопытством скользя взглядом по лицу волшебника. Так странно... Страх замещает чувство невероятной, необъяснимой защищённости, заполняет, охватывает его целиком. А он, Криденс, словно зачарованный зритель на безмолвном спектакле. Мерное дыхание, чуть подрагивающие ресницы, свет, прогоняющий холод и мрак, исходящий от безмятежно спящего лица. Юноша готов смотреть вечно. Но, будто уловив его мысли, решив, – как, впрочем, и всегда, – поступить по-своему, судьба распоряжается иначе. Веки мага дёргаются, он открывает глаза, с сонным удивлением глядя на Бэрбоуна. Криденс чувствует, как лёгкая улыбка слетает с лица, тая, скользя прочь, подобно капле воска от свечи. – Я... я его не чувствую. – прижимая руки к груди, тихо произносит сквиб. – Обскур. Его нет. – Всё верно, – соглашается маг, приподнимаясь и потирая глаза. – Ты больше не одержим. – Но... как? Как это возможно? – Мы нашли способ. Я и мистер Скамандер. – Персиваль опережает юношу, заметив, что тот намеревается спросить вновь. – Ты просто не помнишь. – Не помню? – на лбу у Криденса пролегает морщинка. – Частичная потеря памяти из-за заклятья. – вскакивая, уже на ходу бросает Грейвз. – Такое бывает. Что? – Я пытаюсь... я хочу контролировать его... но я... я не могу. – слёзы крупными хрустальными каплями срывались и бежали по лицу, прозрачными бусинами на долю секунды замирая на подбородке. Хрупкие плечи нервно дёргались, Криденс яростно заламывал пальцы, ногтями впиваясь в кожу, силясь унять бешеную дрожь. – Мистер Грейвз... Персиваль... простите... прости... я не могу, не могу... – Тише, тише, успокойся, всё хорошо. Я рядом. Я с тобой. – крепко прижимая трясущегося юношу к груди, оставляя бережное, нежное касание губ на его вспотевшем лбу, Грейвз бросил многозначительный взгляд волшебнику с огненно-рыжими волосами. – Совсем скоро это кончится. Веришь мне? Эй, взгляни на меня. Криденс... Обхватив его худенькое лицо ладонями, волшебник заглянул в любимые, но, увы, померкшие, тёмные, как омут, глаза. – Ты не виноват. Ни в чём. Обскур сильнее тебя. Не ты убил тех людей. Это. Был. Не. Ты. – стирая вновь, и вновь срывающиеся слёзы, Персиваль на мгновение соединил их губы. – Выслушай меня. Кажется, мы с Ньютом нашли способ. – Да, – осторожно встрял Скамандер. – Мы можем избавиться от обскура. Это трудно. Но возможно. Только... – Только что? – окинул его упрекающим взглядом Грейвз. – Боюсь, будет очень больно. Тела маглов и сквибов куда слабее, чем у магов. Реакция может быть непредсказуемой. – Сделайте это. – умоляюще прошептал Криденс. – Уберите его. – Нет! – тотчас возразил мракоборец. – Никакой боли. Погоди... а можно... передать её мне? – Это вы? – Я? – Вы подарили мне кольцо? – набрав в лёгкие побольше воздуха, выпаливает юноша. – С чего ты взял? – Просто... вы... вы были другим. А теперь говорите, я потерял часть памяти. Может, я не помню что-то ещё? Брови Ньюта поползли вверх. – Хотите установить Связь? Персиваль, она нерушима. Вы будете связаны до конца жизни. Это нельзя изменить, нельзя прервать. – Знаю. – нетерпеливо бросил Грейвз. – Сам с заклинанием я не справлюсь. Поэтому и нужна твоя помощь. – О чём он говорит? – Бэрбоун перевёл на мракоборца полный недоумения взгляд. – Связь? Персиваль на миг прикрыл глаза, переводя сбившееся дыхание, после повернувшись к юноше. – Да, Связь. Между нами. Я смогу чувствовать всё, что чувствуешь ты. Смогу разделить или забрать твою боль, если потребуется. Как сейчас. – Но... Мистер Грейвз... вы не должны, не обязаны... – оторопев, едва слышно пролепетал Криденс. – Не обсуждается. – мракоборец поднял руку, в его глазах вспыхнула яркая искра. – Ньют? Рыжий волшебник незамедлительно оказался рядом, держа наготове волшебную палочку. Грейвз взял руки сквиба в свои, переплетая их пальцы. Персиваль стал первым, кому Криденс не боялся смотреть прямо в глаза. Напротив. Если бы мог, он бы смотрел в них вечно. Удивительный, сражающий своей силой, ошеломляющий мягким свечением, блеск этих магических глаз напоминает юноше тонкое пламя ночника, нарушавшего непроглядную, бездонную ночную тьму в его крохотной комнатке в матушкином доме. Когда просыпался среди ночи от очередного кошмара, а светлый, молчаливый лик внушал: «ну же, всё хорошо, бояться нечего, ночь скоро пройдёт.» – А даже если и так? – Расскажите мне. – голос сквиба звучит решительнее, чем когда-либо. – Нет. – ответ мракоборца на время лишает Бэрбоуна дара речи. – Посуди сам. Пересказанные воспоминания, как история из книги. Ты её лишь прочёл, а не пережил сам. Тонкие, серебристые нити вырвались из палочки Скамандра, опутывая переплетённые пальцы. Криденс чувствовал, как становится легче дышать, кажется, будто с плеч сорвали непомерную ношу. – Пора. Ньют прошептал заклинание, мерцающие полоски света, окружавшие их руки, разгорелись с новой силой. А через мгновение из тела сквиба хлынули чёрные, воздушные струи клубящегося дыма. Глаза юноши расширились от ужаса, в панике он ещё крепче вцепился пальцами в руки мракоборца. – Успокойся, всё хорошо. – тихо вымолвил тот. – Ты же... ты ничего не чувствуешь? Криденс помотал головой. – Сработало. – Персиваль, вы... – в голосе Ньюта читалась явная тревога. – Вы... – Я выдержу. – Это нечестно! – выкрик вырывается у сквиба помимо воли, замирая в воздухе. – Я хочу знать... хочу... Он умолкает, отчаянно краснея. – Не хочешь. – правда бьёт больнее плети, но только мракоборцу от неё никуда не деться. – Криденс, пожалуйста, не пытайся меня обмануть. Не выйдет. Оцепенение разливалось по телу, каждую клетку пронзало тысячью невидимых осколков: неровных, острых, как от разбитых зеркал. Кровь превратилась в раскалённую лаву, выжигая вены изнутри. Промозглая, едкая мгла наполняла лёгкие, вытесняя воздух. Свистящий шум нарастал, становясь единственным различимым звуком. Мысли бессвязно метались: неуловимые, пустые... От разума остался лишь хаос, лишь нестерпимая, необузданная жажда смерти. Внезапный, резкий, отрезвляющий холод на губах. Криденс. Это имя память воскрешает без труда. Этот дрожащий, робкий, нежный поцелуй способен подарить только он. Его нулевая точка. Тёмные потоки воздуха извивались, принимая причудливые формы, с шипением собираясь в кучу, образуя посреди комнаты сгусток чёрного тумана. По мановению волшебной палочки, из чемодана Скамандра появилось прозрачное облако, напоминавшее огромный мыльный пузырь. Повторный взмах, и чёрный туман оказался в нём. В тот же миг путы на руках мага и сквиба лопнули, с треском растворившись в воздухе. Боль отступила, проясняя сознание, позволяя выкарабкаться из глубокой ямы, сбросить оковы, свободно вздохнуть. – Моя память... она вернётся? Мракоборец медлит, перед тем как дать ответ. – Возможно. – А если нет? Если я вас так и не вспомню? – Криденс, это не важно. – подходить так близко – непростительная ошибка. Касаться его щеки, тем более. Бэрбоун поднимает голову, теперь их разделяет лишь шаткая грань воздуха, барьер, в существование которого до безумия не хочется верить. – Ты можешь меня заново узнать.