Вслепую.

В прошлом, как в зеркале, отражается наше будущее. (с)

***

– Как видите, дело срочное, мистер Грейвз. Ждём только вас. Сквиб неподвижно замирает в дверном проёме, обескураженно наблюдая, как тёмный, агатовый плащ сам заключает мракоборца в тёплые объятия, а шарф манерно приземляется на плечи, обвивая шею. И, боже, Криденс мог поклясться, в каминных углях только что мелькнуло ни что иное, как человеческая голова. – Вы... уходите? Маг оборачивается, мягко улыбаясь. – Да, трансгрессирую в Конгресс через... – бросив беглый взгляд на часы, Персиваль захлопывает дряхлую книжонку, трепетавшую белоснежными крыльями в его руках. – ... Минуту тридцать семь секунд. – А я? Вы сказали... – Не сейчас, – Грейвз отправляет томик в свободный полёт, и вместо того, чтобы камнем рухнуть на пол, книга грациозно зависает в воздухе, послушно направляясь на законное место. – Внезапное совещание, ничего интересного. – быстро прибавляет волшебник, замечая разочарованный взгляд. – Растрёпа, наверно, на чердаке. – лёгкий взмах палочки, и на столе оказывается целый поднос с едой, от одного взгляда на которую, у юноши идёт кругом голова. – Я вернусь совсем скоро, но если не наешься, пинай это ушастое безобразие, пока не наколдует что-то съедобное. – Растрёпа? – Криденс выглядит совершенно сбитым с толку. – Ах, да. Ты же её тоже не помнишь. Это на... мой домовой эльф. – Эльф? Мракоборец торопливо кивает. – Да. Не бойся, она безобидная. Только ленивая, ужас. Не успевает парень произнести и звука, или хотя бы сформировать бессвязные мысли в слова, волшебник растворяется воздухе, оставляя после себя лишь негромкий хлопок.

***

Кабинет Грейвза не широк, зато в высоте не уступит даже собору. От пола и почти до самого потолка, – коим здесь служит небо, устланное седыми, мохнатыми облаками, – тянутся книжные полки, которые населяют всевозможные обитатели, в том числе и не только в бумажных переплётах. Хрустальные сферы с тихим жужжанием вращаются, перекатываются, перепрыгивая с полки на полку, сталкиваясь и разбегаясь вновь. Шкатулки то и дело приподнимают крышки, словно вдыхая и выдыхая своими крохотными лёгкими. Серебристые чаши и кубки отражают слабые блики света, скользящие по ним, как фигуристы по льду. Лампы на высоких, когтистых лапах мерно покачиваются из стороны в сторону, вероятно, в такт лишь им одним ведомой мелодии. От этого многообразия разбегаются глаза. Встрепенувшись, расправив тонкие, невесомые пёрышки, сбросив оцепенение и сорвавшись с одной из ближайших полок, к юноше на макушку приземляется диковинное, длинное перо с начертанным на нём узором из чудаковатых завитушек. Осторожно протянув подрагивающие пальцы, Бэрбоун снимает его с головы, как вдруг... Ноги отрываются от пола, тело наполняет невероятная лёгкость, что-то с силой тянет его вверх. Мир в миг утрачивает чёткость, превращаясь в водоворот из вспышек, размытых образов, растущего шума, и беспомощно барахтаясь, Криденс, как безвольная тряпичная кукла, летит прямиком в растущую воронку. – Где он? Где мальчишка? Голос, омерзительный и грубый, подобен рыку свирепого хищника, обезумевшего и кровожадного, бессердечного и впавшего в ярость. – Я задал тебе вопрос. Круцио! Фигура на полу извивалась и корчилась от боли, воздух из раза в раз сотрясал утробный, нечеловеческий вскрик. Мучитель наслаждался агонией жертвы, тем, как она заполняла, захлёстывала пленника изнутри, глубокими следами въедаясь в каждый миллиметр кожи, уничтожая всё живое, дробя разум на мелкие частицы. – Ты не сможешь сопротивляться вечно. Глаза, мутные и блеклые, полные безумного ликования, в них плясало багряное пламя, от них веяло леденящим холодом, из них сочилась злоба и мгла. – Уверен? – в слабом голосе узника, кажется, послышалась усмешка. – Ну же... давай проверим... Дикий, животный страх подчиняет, приковывая к месту. Криденс не смеет шевельнуться, дёрнуться, броситься вперёд, спасти, заслонить от заклятья. Безудержный вопль врывается в сознание, оглушая, затягивая в вязкую трясину, откуда, очевидно, не предусмотрено выхода. Не успевает он опомниться, как взору уже предстаёт новая сцена. – Он уничтожает тебя. Не обскур, нет. Твой страх. – губы Грейвза коснулись тонкой шеи юноши, обжигая ровным, спокойным дыханием, вырывая у Криденса тихий стон. Пальцы мага плавно скользили по худым рукам, вынуждая сквиба неистово дрожать, балансируя на грани наслаждения и страха. – Тише... Успокойся. Расслабься. Это просто я. Всего лишь я. – Всего лишь вы... Ты... В ужасе от самого себя, юноша опустил голову на плечо Персиваля, тотчас получив награду: нежные поцелуи, жгущие кожу, словно свежее клеймо. Это край. Пик. Точка невозврата. – Тебе не будет больно. Я не посмею. Доверься мне. – Я верю... – Закрой глаза. Что ты видишь? Уже совсем поздно, на улицах ни души, лишь ветер гонит по тёмным аллеям сухие, сморщившиеся листья. Озноб пробирает до самых костей, руки и ноги немеют, срывающиеся от страха слёзы застывают на ледяных щеках, не преодолев и половины пути. Тёмный коридор, скрипучая лестница. Мама. Жестокий, полный ненависти, полный отвращения взгляд. Боль. Снова слёзы, на этот раз жгущие, горькие. Алые рубцы на бледной коже и губы, истерзанные в кровь. Больше не умоляет простить. Всё равно толку нет. – Криденс. Это не мама. – Тебе больше не страшно. Силуэт женщины уже не такой ясный. – Её больше нет. И правда, это же просто тень. – Страх только в твоей памяти, только в прошлом. Почти готов поверить... Чувствует, как кто-то настойчиво тянет его за руку. Юношу снова проносит сквозь ревущий водопад из радужных цветов, а вынырнув, он судорожно ловит ртом воздух. Щёки пылают, глаза мокрые от слёз. – Ч-что... что это было? – заикаясь, дрожа с головы до пят, бормочет сквиб. – Перо Памяти. – в глазах мага и тревога, и испуг. – Как ты его достал? – Это не я, – всхлипывая, Бэрбоун поднимает на мракоборца робкий взгляд. – Он просто... прилетел. Хмурясь, Грейвз палочкой отправляет сбежавший артефакт обратно на полку, поворачиваясь к сквибу спиной. – А кто... – тихий голос звучит немного смелее. – Кто этот человек? Мракоборец опускает веки, крепче сжимая древко палочки в руке. – Геллерт Грин-де-Вальд. – Он пытал вас? – Да. Я пытался скрыть от него информацию о тебе. – Обо мне? Но зачем... – Обскур. Грин-де-Вальд одержим поиском сильной, неконтролируемой магии. Он бы использовал тебя. А затем убил. – А вы? – Я? – Вы не хотели... – сквиб запинается, щёки окрашивает предательский румянец. – Тоже воспользоваться тобой? – Персиваль резко оборачивается, с горечью глядя в две тёмные, сияющие капли, в которых заключён его образ. – Поначалу да. Я знаю, ты не поверишь. Криденс... всё изменилось. Попытку задать очередной вопрос прерывает дикий грохот, донёсшийся откуда-то слева. – Растрёпа. Грейвз закатывает глаза, вылетая из кабинета.