Шоколад и корица

Хорошие новости для поклонников творчества Виктора Никифорова. Впервые по его роману будет снят полнометражный фильм. Адаптации удостоилось его произведение «Шоколад и корица», написанное ещё во времена его учёбы в университете. Многих эта новость удивила, так как роман считается одним из самых неудачных в творчестве писателя: отклик читателей был практически нулевым в год издания, снижаясь с каждым последующим годом, и постепенно выпуск новых тиражей этой книги прекратился. Но в этом году известный режиссёр Марат Букмимбетов объявил в своих социальных сетях, что его потрясла история, рассказываемая в «Шоколаде и корице», и он собирается всерьёз заняться киноадаптацией. Сам автор, Никифоров, по его словам, «потерял дар речи от такой чести и будет только счастлив написать сценарий для будущего фильма».

«Скорее, скорее!» ― подгоняет себя Юри, прыгая по своей маленькой комнате общежития в одной штанине и пытаясь натянуть другую. Он падает на кровать и наконец застёгивает непослушные джинсы. Взгляд устремляется на часы, и он буквально подскакивает на месте. ― Юри, ты сегодня работаешь? ― в комнату заходит его сосед, Такеши, с зубной щёткой во рту. ― Нет! ― выкрикивает парень, отчаянно всовывая руки в пальто, которое никак не подчинялось, словно кто-то ночью наглухо зашил рукава. ― Сегодня Виктор возвращается, я хотел встретить его в аэропорту. ― Ох, ну ладно тогда, ― Такеши ухмыляется, глядя на волнующегося Юри. ― Будь осторожен по дороге. Я тут всё приберу, ― он кивает на кучу свитеров, джинсов, рубашек, которые его сосед вывалил из шкафа в поисках подходящих для встречи писателя в аэропорту. ― Рассчитываю на тебя! ― выкрикивает парень, выбегая из комнаты. Юри нервничает из-за того, что Токио совсем не понимает его настроения: ему нужно поскорее оказаться в Нарите, до посадки важного самолёта из России, но в метро и вдохнуть невозможно, а толпы безразличных людей в безликих костюмах-тройках и бесформенных пальто снуют туда-сюда, не позволяя вырваться из бесконечного потока. «Наверняка Виктор очень устал, а я тут опаздываю. Ох, ну почему именно сегодня?» ― парень обречённо смотрит на знак ремонта моста перед ним. Какое-то время он стоит неподвижно, пытаясь придумать способ борьбы с обстоятельствами, которые сегодня были явно против его встречи с Виктором. Его взгляд падает на часы на здании банка через дорогу, и он вздрагивает, понимая, что самолет должен приземлиться уже совсем скоро. Юри быстро обдумывает, как ему по-другому добраться до нужной станции, и бежит, бежит, бежит, не обращая внимания на недовольные взгляды искушенных токийцев, на то, что у него вот-вот развяжется шнурок на ботинке, на то, что его лицо превратилось в спелый помидор от бесконечной беготни. Всё, о чём он сейчас может думать, ― это Виктор, его тёплая улыбка, его мягкие ладони, которые он сможет подержать совсем скоро, его глубокие синие глаза, которые будут смотреть на него и только на него. Если есть цвет краснее, чем красный, то именно таким было сейчас лицо Юри, когда он осознал, что только и делает, что думает о Викторе. Но он никак не может прекратить улыбаться и кутаться в шарф от смущения. Тёплая волна зарождается где-то в груди и растекается по всему телу, заполняя каждую клеточку и согревая пальцы рук даже в такое морозное утро. Парень падает на сиденье экспресс-поезда до Нариты и смотрит на время. Судя по всему, самолёт из Москвы уже должен был приземлиться, и Юри неловко ёрзает на месте. «Нужно позвонить Виктору и извиниться», ― решает он, выуживая телефон из кармана. ― Вызываемый абонент в настоящее время находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже, ― произносит роботоподобный голос с другой стороны. «Ох, что же это такое? ― хмурится парень, снова набирая номер. Но всё тот же голос повторяет свою заученную фразу, и Юри лишь нервно сжимает в руке телефон. ― Наверное, он ещё не успел включить телефон после посадки и сейчас проходит паспортный контроль, ― решает он, кивком подбадривая самого себя. ― Или, может, он потерял багаж? Или его рейс задержали? Или..?» ― Юри вздрагивает от таких мыслей и крепко зажмуривается, прислушиваясь к стуку собственного сердца. ― Станция: аэропорт Нарита, ― провозглашает голос, возвращая его к реальности. За нервозным ёрзанием и покусыванием кутикул ногтей час пути пролетел незаметно. Парень судорожно выглядывает из окон, чтобы проверить, что огромное здание аэропорта всё ещё на своём законном месте, что его не украли инопланетяне или не снесли нечаянно дорожные рабочие. Сердце всё ещё гулко стучит в груди, когда Юри подбегает к табло вылетов и прилётов. Он ищет нужный рейс среди сотен других и наконец замечает слово «Задерживается» напротив строчки Москва―Токио. Парень вздыхает, чувствуя облегчение, что не подвёл Виктора и теперь сможет встретить его со спокойной душой и правильно застёгнутым пальто. ― Рейс из Москвы задержали, ну и что нам теперь делать? Я так хотела увидеть Виктор-сана, его улыбка помогла бы мне пережить этот непростой день. Услышав нетипичное в Японии имя «Виктор», Юри поворачивается к двум девушкам, которые беззаботно щебечут между собой об известном русском писателе, и понимает, что где-то уже их видел. ― Хана-чан, ― другая девушка дёргает за пальто своей подруги. ― В прошлый раз, когда мы его встретили, мы даже не смогли ничего сказать. Если бы не тот парень, который нам помог… ― Ой! ― вскрикивает Юри и отворачивается, пряча лицо. До него наконец доходит, что это те самые девушки, что просили перевести Виктору их просьбу дать им автограф. Если бы не они, возможно, он бы ещё не скоро узнал о том, что Виктор ― писатель из России, и это доставило бы гораздо больше проблем в будущем. Но, как бы он ни был им благодарен, ему не хотелось делиться с ними моментом такой долгожданной встречи с Виктором, он хотел, чтобы в это сокровенное мгновение они были только вдвоём, поэтому он поскорее сбежал оттуда, пока девушки его не узнали. В огромном зале ожидания постоянная суматоха: кто-то быстро шагает, увлекая за собой массивный багаж, спеша на посадку, кто-то только прилетел и разглядывает карту гигантского аэропорта Нарита в поисках обмена валют и билетных касс, кто-то пытается успокоить плачущего ребёнка, напуганного гулом взлетающего самолёта, кто-то просто смиренно ждёт своего рейса, крепко обнимая чемодан. Юри опускается на холодное железное сиденье и проверяет, хорошо ли видно с его места табло прилётов. Убедившись, что напротив рейса из Москвы до сих пор горит «Задерживается», он постепенно успокаивается. Парень сладко зевает, потирая глаза. Ночка выдалась не из лёгких: предвкушение встречи с Виктором никак не позволяло сердцебиению прийти в норму, отчего Юри казалось, что вся его кровать вибрирует. Он крутился, ворочался, постоянно взбивал подушку, обнимал одеяло, но ничто не могло помочь успокоить взволнованное сердце.

***

Виктор заметил его ещё издалека. Вот он сидит, уронив голову на плечо, шапка наполовину сползла, очки еле держатся на кончике покрасневшего носа. Юри спит, откинувшись на спинку железного сиденья и крепко сжимая в руках телефон. Виктор не может сдержать улыбки от этого умилительного зрелища. Ему хочется подскочить к парню, потрепать его по плечу, чтобы насладиться его сонными глазами, и поцеловать его, пока он ещё не пришёл в себя. Но мужчина одёргивает себя, дабы подольше полюбоваться на его умиротворённое лицо. ― Это он? Твоя муза? ― недовольный скрипящий голос его редактора, Якова, невысокого мужчины в несуразной шляпе, отвлекает Виктора от мыслей о мягких губах Юри. ― Во всей красе, ― кивает тот с улыбкой, говоря почти шёпотом, чтобы не потревожить мирный сон уставшего парня. ― Наверняка вчера весь день учился, а потом не мог уснуть. Эх, Юри… ― Ты уверен? ― переспрашивает Яков, скрещивая руки на груди. ― Ты ради него собираешься переехать в Японию? Хотя знаешь его всего несколько дней? Ты в своём уме вообще? ― Да, ― довольно отвечает писатель, глядя на Юри, будто надеется отпечатать в своей памяти каждый сантиметр этой картины. ― Именно ради него я собираюсь переехать в Японию. Я верю, что он ― моя счастливая звезда, ― Виктор усмехается, потирая подбородок. ― Ты же сам видел его действие: не успел я его встретить, как издательства запросили разрешение на увеличение тиража моей новой книги, я получил крупный заказ на выпуск сборника рассказов, которые раньше появлялись только в интернете. Ну и в конце концов, «Шоколад и корица» получила киноадаптацию у известного режиссёра, ― мужчина показывает редактору загнутые пальцы. ― И всё это произошло после встречи с ним. Не думаю, что это простое совпадение. ― Ты слишком доверчивый и до сих пор веришь в чудеса, ― покачал головой Яков. ― Но дело твоё. Я надеюсь, ты хоть иногда будешь прилетать в Москву, чтобы обсудить дальнейшие действия. ― А ты за это отвезёшь мой багаж в отель, договорились? ― Виктор делает самое невинное лицо, глядя на редактора, который закипает от злости, словно чайник на газу. Но Яков не умеет долго злиться и, что-то ещё бурча себе под нос на нелитературном русском, оставляет влюблённого по уши писателя со своей музой. Виктор аккуратно садится рядом с Юри, боясь разбудить его, и наклоняется ближе к его лицу, слушая его размеренное дыхание. «Красивый», ― думает мужчина, глядя на трепещущие веки парня. Он обнимает его одного рукой, притягивая к себе, и замирает, прислушиваясь. Но Юри продолжает мирно спать и видеть сны, нежась в объятиях писателя. Тогда Виктор склоняется к парню совсем близко ― губы едва ощутимо касаются виска ― и шепчет бархатным голосом: ― Юри. Просыпайся. Тот начинает шевелиться, жмуря глаза и хмуря брови. Мужчина продолжает аккуратно водить губами по бледному лицу, оставляя едва ощутимые поцелуи на лбу, виске, щеке. Юри начинает что-то бормотать на японском, и Виктор лишь сильнее прижимает его к себе, не в силах вынести такого милого поведения. Наконец парень раскрывает глаза и пытается сфокусироваться на лице, нависшем над ним. ― Доброе утро, Юри, ― шепчет писатель, широко улыбаясь от его непонимающего взгляда. ― У тебя очки сползли, ― он аккуратно, одним пальцем, возвращает их на переносицу. Осознание ударяет в голову парня сильным электрическим зарядом, заставляя его подпрыгнуть на месте. Он понимает, что это вовсе не сон, что сейчас Виктор крепко держит его в своих объятиях, а их лица разделяет всего пара сантиметров. Юри уже собирается вскочить на ноги, но мужчина удерживает его от этого порыва. ― Прости, я уснул, ― парень прячет стремительно краснеющее лицо в руках, надеясь сейчас же провалиться под землю. Но от Виктора не утаишь горящие уши: он поддаётся порыву и легонько прикусывает мочку, чем зарабатывает сдавленный вдох со стороны Юри. ― Что ты… ― бормочет он, сжимаясь в комочек в руках мужчины. ― Соскучился, ― шепчет тот, уткнувшись носом в жёсткие волосы парня и вдыхая едва ощутимый аромат кокосового шампуня. ― Я… я… ― Юри отчаянно заикается, словно это их первая встреча, пытаясь подобрать нужные слова и не сгореть от смущения. ― Я… скучал… тоже… очень… Он делает акцент на «очень», и Виктор жмурится, пытаясь успокоить бушующее в груди сердце. Он отпускает парня, позволяя ему принять сидячее положение и рассмотреть прилетевшего получше, и кладёт руки ему на плечи. Юри смотрит на улыбающееся лицо мужчины, и ему кажется, что за эту неделю он стал ещё красивее. Говорят, мозг полирует образы тех, кого давно не видел, делая их в твоих воспоминаниях практически идеальными. Да вот только Виктор, который только перенёс длительный перелёт, у которого наверняка сейчас был джет-лаг, который, наверное, только и думает, что о тёплой постели, намного превосходил Виктора, что жил у Юри в голове. Волосы настоящего Виктора казались ему более блестящими и мягкими, а глаза ― ещё более насыщенного оттенка смеси бирюзы и синего. ― Юри, у меня две новости, ― мужчина медленно проводит руками от плеч выше и берёт лицо Юри в свои ладони, от чего тот начинает мелко дрожать. ― Хорошая и очень хорошая, ― Виктор улыбается, следя за его смущённым выражением лица. ― С какой начать? ― Н-наверное… ― парень поднимает взгляд на него и прикусывает губу. ― С хорошей, ― отвечает он уже с большей уверенностью. ― Хорошая новость в том, что по «Шоколаду и корице» снимут полнометражный фильм, ― мужчина внимательно следит за реакцией своей музы: как у него расширяются зрачки, как лицо светится широкой улыбкой. Виктор из последних сил держится, чтобы не поцеловать эти губы, по которым там соскучился. «Ещё рано. Ещё немного времени потерпеть». ― Поздравляю, Виктор, ― смеётся Юри, накрывая ладони мужчины своими. ― Это чудесная новость! ― восторженно замечает он, греясь в тёплых прикосновениях Виктора. «Что же ты делаешь со мной, Юри?..» ― Вторая ещё лучше, ― писатель наклоняется к нему, игриво сверкнув глазами. Он молчит несколько секунд, упиваясь предвкушением на лице парня. ― Я… переезжаю в Японию. Прежде, чем Юри успевает что-то возразить, Виктор притягивает его лицо к себе и целует такие желанные губы. Все сомнения тонут в этом одном поцелуе, им обоим уже всё равно, смотрит на них кто-то или нет, они просто растворяются друг в друге. Два сердца бьются во много раз быстрее обычного, от чего тела словно парят в нулевой гравитации. Время останавливается, чтобы дать этим двоим насладиться друг другом сполна. Когда воздуха в лёгких не хватает, Виктор отстраняется, но ровно настолько, чтобы заглянуть в большие карие глаза. ― Я дома, ― шепчет он по-японски и улыбается.

― Пять лет спустя ―

Ранее утро. В большой спальне ещё тихо: двое мужчин лежат на одной постели совсем близко, а в ногах у них скромно улёгся большой коричневый пудель. Слабый солнечный свет пробивается сквозь шторы, рисуя на обнажённой спине Юри причудливые узоры. Виктор лениво нежится на подушке, не в силах оторвать взгляда от этой картины. Он протягивает руку и аккуратно проводит пальцем вдоль позвоночника, боясь разбудить своего любовника. «Красивый». ― Я не сплю, ― бормочет Юри, раскрывая всё ещё сонные глаза и глядя на спутанные после сна волосы Виктора. ― Доброе утро, ― он подползает ближе, утыкаясь носом в плечо мужчины, и вновь закрывает глаза. ― Доброе, ― смеётся тот, проводя рукой вдоль скулы Юри. ― Может, я завтрак приготовлю? Ты вчера сидел допоздна, ― шепчет Виктор, наклоняясь к нему и целуя в висок. ― Нет, ― Юри резко вскакивает с подушки, чуть не ударившись головой о голову Виктора, и потирает глаза. ― Если моя очередь, значит, моя! ― его язык всё ещё заплетается ото сна, но он настроен решительно. ― Ты сегодня герой дня, так что мог бы полежать в кровати и подольше, ― замечает Виктор, сдерживая смешок от того, какой Юри милый. ― О чём это ты? ― тот хмурится, пытаясь отыскать в голове, что сегодня за дата и почему она так важна для него. ― Ну у тебя и память, ― Виктор притягивает его к себе, прижимая к груди. ― Сегодня вечером Катсуки Юри получит самую престижную литературную премию Японии ― премию имени Акутагавы Рюноске. Ты так много работал, чтобы получить признание, а теперь ― забыл? ― Ах да, ― Юри неловко почесал затылок, прищурившись. ― Вылетело из головы. Совсем заработался, что потерял счёт времени, ― засмеялся он. ― Ну раз такое дело, ― Юри обвил руки вокруг обнажённого тела Виктора, прижимаясь к его горячей коже, ― тогда давай сегодня полежим подольше. Виктор чувствует, как начинает гореть от смущения его лицо, влюбляясь снова и снова, и прячет румянец в макушке Юри. ― Мой муж самый милый, ― заявляет Виктор, закрывая глаза. ― Официально мы не женаты, ― Юри поднимает на него взгляд и убирает надоедливую серебристую чёлку с красивого лица. Мужчина открывает глаза и смотрит на своего любовника с полуулыбкой. ― Мы живём вместе, любим друг друга, ― начал перечислять он, теребя короткие волосы на затылке Юри, ― мы носим одинаковые кольца на правой руке, как это делают женатые пары в России, у нас есть Маккачин, который нам как сын, ― услышав, что его позвали, пудель радостно завилял хвостом и прыгнул на ноги Виктора, надеясь присоединиться к объятиям. ― Неужели этого недостаточно? Юри проводит рукой по плечу Виктора, вверх по красивой длинной шее и кладёт ладонь на затылок. ― Этого более, чем достаточно, ― улыбается он, притягивая к себе для поцелуя.

― Конец ―