Спираль

      — Пошли в бар, я на сегодня закончил, к тому же, полагаю, это последний вечер, когда с тобой возможно выпить без присмотра, — подмигнув и сняв с кресла кабинета свой пиджак, предложил Ёндже.       — Не ставь на мне крест.       — Я подумаю, — улыбаясь, и тут же отвернувшись, стирая улыбку и оставляя лишь ненависть в глазах. — Идём? — вернув на лицо требуемые морщинки в уголках губ. Всё-таки сегодня не подходящий день, чтобы капать Вану на мозг, нужно было это делать до произошедшего.       Five Points новый для них бар, но по вечерам они все одинаковы: много посетителей, громковатая музыка и не плохой выбор алкоголя.       Парни заняли столик с диванчиками недалеко от стойки и заказали несколько шотов с закусками. Для подобного необходимо уметь пить, они умели, и иметь несколько тем для бесед в общественных местах. Спустя где-то час в заведение вошли две девушки, приятной внешности, однако свободных столиков к тому моменту не осталось, и добрый менеджер предложил им присоединиться к двум одиноким парням, почему бы не предложить, если ранее получил чаевые и указания в случае такой ситуации от самих джентльменов. Было заметно, как одна из девушек сопротивлялась подобной затее в то время, как вторая с энтузиазмом вела уже её за руку к их столику.       — Добрый вечер! Не разрешите ли к вам присоединиться? — с доброй и уверенной улыбкой поинтересовалась у них смелая юная леди. Двадцать первый век, что-то не так?       — Да, конечно.       — Благодарю. Я — Цеси, а её зовут Мила.       Вторая девушка смущённо добавила:       — Простите за беспокойство, — присаживаясь рядом с Джексоном.       — Ничего страшного.       — Я — Джексон.       — А я — Ёндже.       — Приятно познакомиться. Чем вы занимаетесь?       — Обсуждаем новости мира.       — Например, убийство крупного бизнесмена вчера?       — И это тоже, — подтвердил Ёндже.       Мила окаменела от предложенной подругой темы и спряталась за меню, а Цеси тем временем продолжала:       — Интересно, куда его охрана смотрела… хотя не люблю о прошлом, куда интереснее, кто теперь его место займёт? Есть идеи?       — Скорее всего его сын, — ответил Джекс, — но только номинально, и если за его спиной не окажется подходящего кукловода, то всю корпорацию раздерут по кусочкам.       — Да, есть такой риск, — согласилась Цеси. — И всё-таки вовремя это произошло, ходили слухи, что он затевал что-то масштабное. Жаль мы никогда не узнаем, что именно, — девушка обворожительно улыбнулась. — Можно бутылку красного полусладкого и сырную тарелку, — мимо проходящему официанту заказала брюнетка.       — Конечно, — отозвался парень.       Джентльмены в количестве двух штук с интересом наблюдали контраст между девушками. Прямолинейная и активная одна и тихая и уклончивая вторая. В любом случае, этот вечер можно было назвать удачным, поскольку разговор склеился, как только они ушли от темы с трупами. А кто откажется от приятного разговора в приятной компании? Ёндже? Не особо, однако застенчивые взгляды на него от робкой девушки немного напрягали, всё-таки сколько можно питаться такими душками?       К сожалению, социопаты и молоденькие девушки с романтичными мечтами сочетаются лишь при одном исходе сценария: кто-то кого-то расчленяет (или вовремя бросает). А Ёндже всё-таки не жертву для убийства искал сегодня, но из-за приевшегося поведения бывшей пассии, готов был поклясться, что со скромницей к этому всё и придёт, просто от скуки. Давно прошло то время, когда он это делал импульсивно, но всегда бывают исключения. К его счастью, девушка была особой не настырной, и ждала его хода, а он делал вид, что не замечал, и сосредоточился на Цеси.

***

      Когда проснулся Ёндже, девушки уже не было в постели. Это его очень насторожило: у него был отличный слух, и сколько бы не было выпито накануне, обычно он слышал любой шорох за дверью помещения, не говоря уже о том, как кто-то встаёт с постели рядом. Осматриваться не по-джентельменски, зато можно уйти по-английски. Но Чхве решил всё-таки найти такую кошку, которая беззвучно ступает. Нашёл на балконе: сидела в одном халате и тапочках, несмотря на первый в этом сезоне выпавший снег. «Ну не дура ли?» — подумал бы любой любящий такую женщину мужчина, однако Ёндже не любил её.       — С добрым утром.       — С добрым.       Девушка поднялась сама, подошла к мужчине, прислонившемуся к дверному косяку. Несмотря на то, что он не произнёс ни слова, казалось, что звал, чувствовалось, что хотел её рядом. Поэтому она слегка коснулась небритой щеки, улыбнулась, поцеловала её нежно и прошла в комнату, оставляя после себя лёгкий запах восточных сладостей.       — Почему Цеси?       — Родители назвали Платицерией, в обиходе сократили до Цери и Чери, а друзья, докривлялвшись превратили в Цеси — вот и вся история.       — Мне Чери нравится больше.       — Почему?       — Просто потому что мне нравиться этот цвет и вкус ягод.       — О, может ты хочешь вишнёвое мороженное?       — На завтрак?       — Ага, в морозилке как раз есть несколько, будешь?       — Почему бы нет?

***

      Пак очнулся в незнакомой квартире с великим желанием проспать к чертям весь день, и как бы было настолько всё равно, где он, что парень просто закрыл глаза обратно. Тело ныло в приятной истоме, видимо, от бурной ночи, а голова раскалывалась однозначно от количества выпитого.       — Вставай, мы опоздаем, — раздалось от дверей комнаты.       «Блять,» — пронеслось в собственном мозгу оглушительно громко, настолько, что голова начала болеть в разы сильней. Этот голос был знаком и Пак Джинёну, и Джину, и он не хотел даже предполагать, как здесь оказался, потому что знал наверняка, и ему это не нравилось. Он решил притвориться мёртвым. А партнёр тем временем рылся в аптечке, выискивая большущий пластырь. Когда нашёл, наклеил сразу на всю шею сзади псевдотрупу, чтобы скрыть следы зубов и красно-бордового засоса.       — Скажи, я хочу знать, что здесь произошло? — Джинён отказался играть ровно настолько, чтобы произнести это вслух, но недостаточно, чтобы убрать из голоса загробные нотки.       — Вряд ли. Ну, думаю, ничего особо смущающего в постели не было.       — А до? — опасливо поинтересовался брюнет.       — Если опустить извинения за то, что отшил меня, несколько раз, мольбу об отношениях, сексе, признания в любви по гроб жизни, то останется лишь агрессивно сексуальное поведение и нападение с целью удовлетворения на федерального агента, что вряд ли тебя смутит когда-либо в принципе.       Джинён уткнулся лицом в подушку, издав короткий мычащий крик отчаяния. Ну вот зачем он это сделал: напился и припёрся сюда? Он то ли начал представлять всё перечисленное, то ли вспоминать, скорей всего второе, и от этого становилось тошно.       Вспомнил, как узнавал адрес через бюро, чёрт. Вспомнил, как оставил Марка в их гостинице, как ломился в незнакомую дверь посреди ночи, со стенаниями о любви, как бился головой о неё, извиняясь за холодность… не ту, как оказалось позднее, когда за спиной раздался знакомый голос, сообщающий о том, что соседи уехали, к счастью для них и Джинёна.       Желания вспоминать дальше не было, но мозг с трудом слушался.       — К чёрту их, мне ты нужен.       — Правда?       — Правда, — заключая в крепкие объятья и целуя так, будто секса лет двадцать был лишён. Запах алкоголя ударил в нос партнёра.       — Ты пьян.       — Факт. Что дальше?       Пак закрыл дверь за своей спиной, пока Им смотрел на него, часто моргая, с трудом соображая, что происходит.       — Ты помниться сказал, что не спишь ни с кем трижды, что это правило.       — К чёрту правила! — начинал звереть Джин, на ходу раздеваясь.       Джебом уже сам подумывал сбежать, но сделал ещё одну попытку:       — Притормози…       — Прости, но ты вот так просто взял и воспользовался мной? — решил всё-таки уточнить Пак, подготавливая почву для отступления.       — Давай, я выражусь деликатно и скажу, что ты был крайне настойчив, уверен, ты не хочешь знать, как именно ты меня убеждал. И да, я не железный. А сейчас вставай!