Спираль

      — Ага. Это я спросил у тебя несколько секунд назад, — Туан поднял на него взгляд, по нему Ван понял, что Марк его сейчас вовсе не разыгрывает.       — Да, забудь, знакомый один, думал, вы пересекались, — решил удостовериться Ван, если Марк прикалывается, то он должен рассмеяться.       — Не знаю никого с таким именем. Ладно. Зачем мы тебе? Ты ведь не взял нас в команду просто по старой дружбе.       — Это верно. У меня есть план, и ваш с Джинёном послужной список повышает вероятность его успеха. Я изначально планировал найти кого-то вроде него…       — А я тебе тогда по старой дружбе нужен?       — Иен, ты же сам захотел, будешь на подстраховке, твои навыки тоже без дела не останутся.       — Что за план?       — Давай дождёмся всех, и я обрисую картину.       — Окей.               — Итак, все в курсе, что мы имеем дело с крайне расчётливым и организованным субъектом. Который заставляет людей добровольно идти и сдаваться полиции в преступлениях, которые они не совершали. Марк, Джинён, вы ещё не в курсе, но сейчас система отслеживает подобных «чистосердечных» преступников и счета их семей. Как только обнаружиться подобная ситуация, нам придёт сигнал.       — Я тут подумал, а что происходит с теми, кто не согласился на его условия? — перебил босса Джинён.       — Мы предполагаем, что они просто боятся и не высовываются.       — Сомневаюсь, — подал голос Марк, — скорей всего они все мертвы.       То, с какой уверенностью Туан высказал свою догадку, повергло всех в шок сильней, чем сам смысл. Наступила тишина.       — Почему ты так думаешь? — наконец поинтересовался Ван.       — Зеленски умер, как только появились первые признаки того, что он может отказаться от сделки. Уверен, он даже не успел ничего предпринять для этого. Кто бы за этим не стоял, он не терпит даже намёка на отказ. А ещё он с легкостью добрался до человека в тюрьме, сомневаюсь, что с людьми на свободе у него руки связаны сильней.       — Возможно, Зеленски просто знал больше.       — Боюсь, что нет.       — Он же не добьётся своего в таком случае. Лжепреступника не арестуют и не посадят, дело не закроют.       — Отнюдь. Допустим, случайная смерть и пара неопровержимых улик в поле зрения полиции. Дело закрыто, — пояснил Марк.       Снова повисла давящая тишина.       — Югём, нужен список признанных виновными в убийствах и/или похищениях посмертно за последние три года, — отдал приказ Ван.       — Это займёт некоторое время*.       — Хорошо. Тогда вернёмся к плану. С учётом того, что за своими жертвами он постоянно следит, и видимо, за теми, кто с ними взаимодействует тоже, шансов подобраться, не вызывая подозрений, почти нет. И вот тут в игру вступаете вы, разумеется под прикрытием, на сей раз заключённых.       — Только вот нет никакой гарантии, что у него нет своего человека в Бюро, — холодно заметил Джебом.       — Да, поэтому чтобы вас из-за этого там не убили, мы сотрём ваши данные из системы и заменим их чужими, а настоящие будут храниться у меня до конца операции. Как вам план? Согласны? — улыбнулся Ван, очевидно, спрашивал он это чисто для галочки, Пак в это время с трудом челюсть пытался от пола оторвать. — Вот и прекрасно.       — Нет, нет, нет! Ужасный план! Как мы попадём в тюрьму, не вызывая подозрений? — совладал с собой Джинён.       — Вы будете осуждены, будет суд, будут улики, будут прокуроры и адвокаты. Всё по-честному, исключая то, что улики против вас будут полностью сфабрикованы.       — И их тяжесть будет соответствовать лжеобвинению невиновного, чтобы попасть в то же крыло, — монотонно добавил Иен.       — Верно, — совсем без смеха согласился Джебом. Пак посмотрел на него с немым вопросом в глазах, но Им, заметив это краем глаза, проигнорировал. Да, он знал, и что с того? Он хотел попросить Джина не ехать с ними, очень, но тот даже выслушать его отказался. Сам виноват. А ночью это говорить было уже поздно и бесполезно, да и Пак отлично умеет заставлять других думать лишь о нём, и ни о чём больше. Однозначно сам виноват.       

***

             День выдался тяжёлым, и Марк, придя домой, аккуратно складывал в своей голове одну деталь за другой по полочкам, намереваясь потом закрыть этот шкаф воспоминаний и не открывать минимум до утра, но дверь никак не желала поддаваться, после каждого хлопка срываясь чуть ли не с петель и разбрасывая детали дела во все стороны, требуя большего внимания, требуя, чтобы Туан, складывая их, просмотрел внимательнее каждую мелочь. От этого становилось тяжело дышать. Было что-то странное.       Дело сегодня приобрело ещё более жуткий оборот, несмотря на всю холодность, с которой он высказал свои предположения, дрожь проняла и его, когда опасения подтвердились. Такое количество суицидов просто неправдоподобно, очевидно, что они подстроенные, но само их количество и факт, что не к чему было даже прикопаться, по крайней мере в 50% случаев, что он успел просмотреть, беспокоили. Слишком чистая работа, каждый раз. Ничто не идеально, Иен это знал и искал мелочи, которые не заметили другие, но глухо. Завтра выходной, но он не сомневался в том, что снова отправиться в офис и проверит остальные 50%.       Ему казалось уже бесполезным снова рассматривать детали, выпавшие из шкафа, ведь чувство беспокойства не унималось. Обычно, когда занимаешь тем, чем должен, делаешь что-то чтобы решить мучающий вопрос, успокаиваешься по ходу процесса, но он даже не мог понять, что ищет, и даже казалось, что ищет он не там.       Звонок в дверь заставил вздрогнуть парня и вернуться в реальность. Он тяжело выдохнул над остывшем чаем и пошёл открывать, по пути перебирая варианты, кого принесла нелёгкая. На пороге оказался Ван с бутылкой скотча в руках и до сих пор заживающим уголком губ.       — Я с успокоительным, — слегка покрутив сосуд, объяснился он.       — Спасибо, проходи.       Туан направился к кухонному островку и включил чайник, давая понять, что от горячительного он пока откажется, но Вана осуждать не будет. Алкоголь никогда не помогал разобраться с бардаком в голове, как правило, его употребление лишь усугубляло состояние, хоть он признавал его успокоительное действие временами, но сегодня это его не спасёт — это он твёрдо знал. Зато присутствие рядом друга детства и по совместительству любимого, такого родного, человека позволяло немного расслабиться, от чего усталость проявилась сильнее, и Иен просто нежно потребовал обнять себя.       Уже знакомые руки легли на живот, обвивая тело, чужие губы коснулись чувствительной кожи за ухом и начали спускаться вниз по шее, в то же время, как ладони скользнули под домашний свитер — этого хватило, чтобы парень слегка поплыл.       Теперь всё было правильно. Горячие прикосновения будто освобождали его из клетки разума, от чего парень становился всё податливей, и в тоже время активней, желая ускорить процесс достижения беспамятства. Это ему требовалось сейчас почти так же, как и кислород. Ничего не помнить, ни о чём не думать — словно цель, а Кайе — способ её достижения.       Туан развернулся в столь желанном кольце рук, обвивая в ответ шею и впиваясь в чужие губы, требуя всего и сразу.       Джексон, когда шёл к Марку, надеялся поговорить, поддержать его, заметив в офисе такую знакомую и теперь еле заметную дрожь, которая всегда появлялась, когда этот парень пугался. Однако язык тела подходил и для подобных целей, поэтому он был вовсе не против «разговора» и с удовольствием продолжил изучение тела Иена, столь изменившегося за прошедшие годы.       Иен почти растекался под ним, когда Кайе уложил его на кровать, обнимая в ответ почти невесомо и тяжело дыша. На мгновение руки Иена обмякли, оторвавшись от столь желанного тела, Ван взглянул в его глаза и почувствовал себя в одном из своих же кошмаров: Туан смотрел на него остекленевшими глазами, не видя его, казалось, что под ним сейчас лежит марионетка, а не человек. Подушечки пальцев Джексона побелели от непроизвольной попытки сжать руки в кулаки от злости.       — Эй.       Ван нежно поцеловал парня в губы.       Иен моргнул и улыбнулся.       — Не останавливайся.       Джексон с трудом подавил приступ бешенства, догадываясь, от чего Иен в таком состоянии, стал прикасаться к нему, будто к хрустальному, при этом требуя его постоянного и непосредственного участия.       Всё ещё беспокоясь Ван попросил позвать его по имени. Когда раздалось сбивчивое «Кайе», Джексон на пару секунд остановился, смакуя его звучание от Иена и продолжил по первому же требованию туановских бёдер.       

***

             Следующий же вечер парни провели на «свидании» в спортзале, стоя против друг друга в спарринге. Джекс просто решил проверить силу человека, которого скоро отправит в не очень-то дружелюбную среду обитания. Остался недоволен.       — Будешь тренироваться со мной каждое утро.       — Джексон…       — Шутки кончились. Я не допущу смерти ни одного из команды, а тем более такой глупой, так что без возражений.              Ёндже этот же вечер после работы проводил в не менее приятной компании девушки, черноту волос которой подчёркивал белый свитер, а губы соответствовали цвету спелой вишни.       — Я тут посмотрел, что означает твоё имя, — с усмешкой в голосе намекнул Ёндже.       — Я забыла попросить тебя этого не делать? — слегка обречённо поинтересовалась Цеси.       — Именно.       — Хотя обычно люди даже когда их просишь о таком, не делают… — привела аргумент для себя же девушка.       — Кто твои родители? — уже почти сквозь смех спросил Дже. — Что ты им такого сделала? — его глаза блестели, а на лице появилась зубастая улыбка.       — Они просто флористы, и так уж случилось, что именно Платицерия стала причиной их знакомства.       — Какой кошмар… — тихо ахуевал Чхве. — Для твоего успокоения могу сказать, что ты совсем не похожа на это зелёное нечто.       — Спасибо. Я всегда на это надеялась.