Заложники судеб: Стремление к свету

      Тишину нарушал звук дыхания и лёгкий шелест одежды, люди, находящиеся в машине, игнорировали общество друг друга, даже не смотря в сторону попутчика, словно бы находились в одиночестве. Их лица были напряжены, брови всё чаще сходились на переносице, призывая скрытые лобные морщины.       — Ты отходишь от плана, Джулия, — устало произнёс Уилл и его голос был подобен шуму ветра за стеклом. — Я не смогу защитить тебя.       Джу оперлась локтями о приборную панель и погрузила лицо в ладони: туман не покинул её мысли, скрывая важные детали прошлого.       — Что же ты предлагаешь?! — раздражённо выдохнула. — Я не знаю, что на меня нашло! Когда я увидела Джоэла просто... — на мгновение замолчала и проговорила тише, на выдохе, — я просто скучала, — запустила пальцы в волосы и убрала их с лица. — Я не видела родителей дольше, чем скрываюсь от Ганнибала. Мы не виделись два года, так, — махнула рукой, — отвечала на их звонки: "Привет-привет, как дела-нормально".       Уилл нахмурился, не поворачивая к ней головы. Воспроизводя в памяти рассказанное Мастерсон, мужчина заметил странные детали: Джулия до допроса и словом не обмолвилась, что именно здесь много лет работает её отчим. Забыла? Нет, быть того не может.       Профайлер оперся о дверцу машины у стекла и приложил согнутый палец к подбородку. Его взгляд был направлен в чащу леса, где за стволом лиственницы скрывался его кошмар — чёрный, будто бы обтянутый латексом, человек, угрожающе сверкающий алым цветом глаз.       — Что было до того, как ты побежала к отчиму? — Грэм казался безучастным к ситуации, но он пытался собрать все осколки картины, чтобы оценить произошедшее.       — Ганнибал сказал, чтобы я вернулась в гнездо, — ответила на выдохе, понимая к чему он клонит. — Ты прав, — внезапное озарение, — мы с родителями отдалились с самого начала наших отношений. Как будто в голове переключили рычаг. Чёртов псих! — вдруг вскричала Мастерсон, обеими руками ударяя по панели и остервенело, открывая дверь, чтобы выбраться из тёплого салона.       Девушка тяжело и часто дышала, запрокинув голову и вдруг услышала надрывный крик, но он был так далёк, словно бы кричали глубоко-глубоко под землёй.       Лектер разрушил всю её жизнь, лишь появившись в ней. Теперь у неё нет ничего: ни ежедневных улыбок подопечных, ни любящей семьи, нет даже собственного дома. Осталась только она, ненависть и ребёнок внутри. Безусловно, любимый и желанный, но в нём всегда будет то, что она не сможет простить самой себе — Ганнибал.       Джулия опустилась на корточки, спрятав лицо в руках, сжатых в кулаки. Её лицо и пальцы порозовели от холода, но внутри девушки бушевало пламя, сжирающее всё на своём пути.       — Поехали домой, — Уильям опустился рядом, осторожно прижимая дрожащее тельце к груди, в желании поднять. — Джулия, — настойчивый зов, — ещё не поздно всё отменить. Я могу увезти тебя, — голос был тих и спокоен, — он не найдёт тебя и ребёнка.       — Не могу, — голос Мастерсон дал осечку. — Я хочу отнять у него всё, что он любит.       Грэм невесело хмыкнул, глядя на приблизившийся мираж — костлявого, словно отлитого из чёрного воска, человека с рогами, что своей длиной были почти в половину тела существа. Мираж взирал на пару с яростью, его корпус был чуть отклонён, словно бы тот был готов в любой момент прыгнуть в их сторону, минуя стволы деревьев, и разорвать их в клочья.       — Чтобы отнять у него всё, тебе придётся начать с себя, — пальцы сжались на плечах девушки.

***

      Птица пикировала сквозь укрытые снегом ветви деревьев, а её громкое карканье, раздающееся эхом, взбудоражило молодого пса, что прыгал по сугробам, задрав голову к небу. Мальчик не знал, что только птицы умеют летать и, возможно полагал, что, если подпрыгнуть чуть выше прежнего, сможет взмыть в воздух и поймать вредного ворона за хвост. Рыжая с чёрными пятнами шерсть собаки припорошило снегом, и он был похож на иллюстрацию волка в овечьей шкуре.       — Понго! — окликнула девушка, заметив, как собака отдаляется от дома.       Пёс же предпочёл проигнорировать зов хозяйки, продолжая бежать вперёд, следуя за каркающим другом.       Мастерсон поднялась с крыльца, крепче кутаясь в плед, и спустилась по ступеням, недовольно сморщившись от представления, как намокнут её шерстяные тапки и после прилипнут к ногам, мерзко чавкая.       — Кажется, ты кого-то потеряла? — слегка насмешливый голос заставил девушку остановить ногу в сантиметре от неубранной от снега дорожки. — Оставайся на крыльце, мы идём.       — Да я и не собиралась спускаться, — стушевалась она, возвращаясь на лавочку, столь любезно приколоченной Уиллом к стене дома.       Грэм тихо хмыкнул и постучал ботинками об ступени, прежде чем подняться.       — Даже не спросишь, почему я решил навестить тебя? — мужчина взглянул на Джулию из-под оправы чуть запотевших очков.       — Разве тебе нужен повод, чтобы прийти? — улыбка тронула потрескавшиеся губы. — Но, я не задаю глупых вопросов. Сегодня придёт Ганнибал и ты наверняка хочешь обсудить нашу встречу, — непроизвольно прикусила внутреннюю сторону щёк, словно бы желая остановить себя от этого разговора.       Уилл вздохнул, выпуская пар и присаживаясь на голые доски крыльца напротив Мастерсон. Мужчина, обычно старающийся отводить взгляд от глаз собеседника, сейчас смотрел в них так, словно бы пытался заглянуть в мысли девушки, скрытые даже от неё самой. Этот разговор был не удобен для них, но оба понимали его необходимость.       — Верно, — кивнул мужчина, отводя взгляд куда-то вглубь лесной опушки. — Ты позволила ему подобраться к своей жизни ближе, чем это было когда-то, — профайлер краем глаза заметил, как Джу вдохнула воздуха для перебивающего возмущения и поднял палец, не позволяя ей заговорить. — Позволь закончить. Скажу честно: меня коробит сама мысль, что ты снова останешься с ним наедине, — вдруг повернул голову и серьёзно заглянул в зелёные глаза собеседницы, так сильно контрастирующие с белым пледом, укутывающим её с головой. — Если он решит навредить тебе, забрать куда-то, я не смогу тебе помочь и не окажусь рядом по щелчку пальцев. И твоим родителям не смогу помочь, если в их доме он решит угрожать их жизнями, чтобы ты стала послушной. Подумай ещё раз, стоит ли игра этих свеч? — Грэм сжал зубы и поднялся с места, уходя в противоположную сторону крыльца.       Мастерсон тяжело вздохнула, с силой сжимая свой плюшевый плед, желая сейчас скрыться в нём и хоть на секунду заглушить все переживания, что и без того не позволяли ей спать этой ночью.       — Я знаю, Уилл, — голос был так тих, напоминая лёгкий ветерок, сдувающий снежинки с сугроба. — Понимаю и принимаю всю опасность принятых решений. Не думай, что чувства затуманили мой разум и лишили меня здравомыслия, — мужчина едва заметно вздрогнул и сжал ограждение крыльца пока красные, замерзшие ладони, не побелели, явив свету напряжённые вены.       — Чувства, значит, — эхом вторил он, чуть опустив голову и, наконец, ослабив хватку. — Я приведу Лектера к твоему дому и останусь проследить за установкой камер. Будь осторожна.       На этих словах Уилл направился по тропинке в сторону асфальтированной дороги, минуя препятствие в виде энергичного Понго, с усердием грызущего низко растущую ветку.

***

      За окном машины мелькали близко посаженные друг к другу деревья, разбавленные кустарниками. В тёплое время года они бы выглядели куда красивее в своей лиственной оправе, нежели сейчас - тёмные, голые ветки навевали удручение и некое одиночество.       Машина двигалась плавно по трассе, изредка объезжая ямы. В этот день на удивление было мало автотранспорта на дороге. Это даже и лучше - Ганнибал быстрее успеет доехать до дома Грэма, а после с ним до места проживания Джулии. Губы мужчины тронула циничная ухмылка - зайчишкам не удалось долго прятаться, хищник, рано или поздно, все равно выследит. Главное иметь терпение и дать этому время.       И все же время, куда ни глянь, сплетает все события. Все приходит на круги своя. Как и Джулия.       — Малышка Джу, какую же ты игру затеяла? — практически беззвучно произнёс Лектер.       Его пальцы чуть крепче сжали руль автомобиля. Совсем скоро он увидит её. Прикоснется к её стану, вдохнет прекрасный запах её волос и почувствует едва уловимые нотки аромата её тела. Заглянет в глаза и утонет в омутах, сверкающих гневно и настороженно - сделай он какое неверное действие. И Ганнибал уверен в том, что девушка сейчас боится этой встречи с ним. Но там, где-то в глубине у неё всё трепещет, стоит только мужчине появиться в поле её зрения. В этом он не сомневался.       Как и не было сомнений в том, что не просто так Джулия решила объявиться и выйти " в свет" спустя долгое время. Безусловно, в этой игре замешан и Уилл Грэм.       Мысли психотерапевта прервал голос ведущего радио, заговоривший после лирической песни. Лектер потянул руку, дабы переключить радио на другую станцию, да замер, внимательно вслушиваясь:       —...похищен врач-онколог Джед Оуэн, следственная полиция обнаружила следы борьбы в доме жертвы…       Продекламировав ужасающую новость, радиоведущий попытался обнадежить своих слушателей тем, что в скором времени следствие найдёт преступника, и переключился на погоду.       — Что ж, к этому я вернусь чуть позже, — пробормотал Ганнибал, выключая радио.       Съехав с трассы на грунтовую дорогу и проехав пару километров, Лектер остановил машину возле дома профайлера, который стоял на крыльце своего дома, облокотившись о стену. Увидев подъехавшую черную машину психотерапевта, Уилл незамедлительно двинулся к ней.       Как только профайлер захлопнул дверь с пассажирской стороны, машина тронулась в обратный путь на трассу, в сторону адреса Джулии, который столь любезно сообщил Уилл.       Весь путь прошёл в гробовой тишине. И лишь подъезжая к дому девушки, Ганнибал, не отрывая своего взора от дороги, произнёс:       — Не думай, что так легко сможете обхитрить меня, — повернулся, впиваясь взглядом в Уилла, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — Я знаю ваш замысел.       Уилл, взявшись уже за ручку двери, чуть повернул голову в сторону Лектера, проговорил, не скрывая насмешки:       — Да неужели? — усмехнулся и от его губ расползлись морщинки, очки блеснули на переносице, словно сигнализируя оппонента об опасности.       Мужчины вышли из машины понимая, что ещё вернутся к несостоявшемуся диалогу и направились к крыльцу маленького дома. По округе разносился лай Понго, на что Уилл несколько раз щёлкнул языком, успокаивая собаку знакомым звуком.       Ганнибал выразительно взглянул на Грэма, отмечая его явно частое посещение данного... места. Его мысль окрепла, когда мужчина достал ключи и отпёр ими дверь дома.

***

      По началу девушка была напугана, по-настоящему напугана: ей хотелось сбежать из дома, вновь снять комнату в мотеле на границе штата и не покидать его, не высовывать нос и не пытаться провоцировать. Но со временем пришло чувство удивительного спокойствия, даже, наверное, безразличия к ситуации. Как будто эмоции достигли своего пика и оборвали давление на голову, образуя звенящую пустоту.       Вот и сейчас она, толком и не выспавшись, сидела за столом и топила взгляд в кружке чая, наблюдая за тем, как в тёмной воде плавают кусочки ягод и лепестки цветов. Зрелище завораживало, успокаивало и мешало раздражающим мыслям вновь вторгнуться в её чистый, незатуманенный разум.       Край сознания коснулся отдаленный лай Понго, да и с таким приглушением, словно бы она действительно была на дне своей кружки. Джу выдохнула и, поднявшись, принялась заваривать чай ещё на двух персон.       Сердце сделалось совсем крохотным и его быстрое, щекочущее биение остро чувствовалось в горле. Слишком странная, волнительная реакция на появление гостей. Или может гостя? На кого же откликнулся этот глупый орган?       Джулия подняла глаза и посмотрела на мужчин в отражении чёрного стекла посудного шкафчика. Она рассматривала их чуть искаженные лица, пытаясь разобраться в своих ощущениях, чувствах, но внутри вновь была лишь пустота, будто бы и не было той кратковременной нежности.       От цепкого взора психотерапевта, стоило тому пройти вслед за профайлером в дом, не укрылось скудное убранство дома. Точнее, его практичность: широкий диван, возле него два кресла и журнальный столик, на стене висит телевизор; в прихожей шкаф, в котором висели зимние-осенние вещи, рядом круглый пуфик. У Ганнибала в краткий миг предстала картина того, как Джулия тяжело, из-за живота, опускается на этот пуфик и старается застегнуть молнию на сапогах своими изящными пальчиками.       Перфекционизм на кухне: идеальная чистота, ничего лишнего не стоит на кухонных тумбах, кроме чайника и тостера.       Никаких личных вещей или лёгкой небрежности бардака, будь то статуэтки, какие-либо журналы или книги, нет фотографий в рамочках на полках или стене.       Ничего лишнего. Полная практичность.       Единственное, что выбивалось из этой идиллии это лежанка собаки и его миска возле холодильника. А ещё... А ещё в углу, дабы не мешать проходу, лежала длинная коробка, сбоку которой было изображение детской кроватки и название фирмы.        В груди у Лектера кольнуло от досады и злости. Досады, что не он принимал участие в выборе кроватки для своего ребёнка, а злости... Злости, что не он выбирал вместе с Джулией, а она и Уилл. Что девушка наверняка советовалась с профайлером, наверняка спорила с ним из-за модели кроватки, и как после они ходили по магазинам в поисках детской мебели и других принадлежностей для малыша. Они. Но не он. И скорее всего Ганнибал до последнего не узнал бы о положении Джулии, если бы не одно обстоятельство - у них свой план по отношению к нему и из-за этого ей пришлось выйти "в свет". Ведь не зря же Мастерсон появилась на этом чёртовом балу!        Ганнибал на доли секунды прикрыл веки, успокаивая свой порыв злости. Сейчас он не к чему. Его взгляд устремился на девушку, что находилась возле кухонного гарнитура. Рядом с её рукой стояли две чашки, судя по цветочному запаху, чаем. Джулия стояла все так же, не поворачиваясь к вошедшим мужчинам. Ровная спина, гордая осанка, но от Лектера не утаилась её напряжённость. Боится? О нет, возразил сам себе мужчина - нервничает.       Мастерсон глубоко вздохнула и повернулась к столу, ставя одну кружку рядом с собой, а вторую напротив. За эти семь месяцев, проведённые рядом с Грэмом, Джу привыкла трапезничать, сидя с ним рядом, соприкасаясь с его локтем. Это успокаивало и чувство одиночества ненадолго отступало, появляясь вновь, стоило двери закрыться за его спиной.       Девушка подняла глаза на мужчину, внутренне улыбаясь от его лохматых, чуть прижатых шапкой, волос. Но лицо его было напряжено, прогулка с Лектером явно не поспособствовала его расположению духа.       — Как дорога? — сделала приглашающий жест, ладонью указывая на стол. — Есть новости, Уилл?       — Всё хорошо, не переживай, — улыбнулся на её беспокойство Грэм, устраиваясь на стуле. — Новости всё те же, пока без изменений.       Мужчина и девушка общались между собой, делая вид, что третьего человека за столом нет. Этот факт мало чем смог бы зацепить Ганнибала, но задело его совершенно другое - Джулия всем своим видом показывала, что беспокоится за Грэма. И этот факт невероятно взбесил психотерапевта. Он ожидал смущения, возможно какой-то заминки, больше ждал язвительных и саркастических комментариев, но не полную отчужденность к нему и такую явную заботу к этому паршивцу. Злость? Да. Ревность? Дьявол побери, три раза да!       Мужчина обеими ладонями взял чашку, пододвигая её ближе к себе, смотря как вверх поднимается пар от горячего чая, и вдохнул сладкий аромат. Что-то сегодня он слишком часто даёт эмоциям волю, нужно брать себя в руки, иначе может наломать дров. Нужна трезвая голова, рациональность мыслей.       Ганнибал преподнёс чашку с ароматным напитком к губам и, сделав глоток, удивлённо уставился на чай. В груди распространилось тепло от выпитого и от мысли, что Джу ждала его. Ждала и помнила его, ведь чай с добавлением мелиссы было их устоявшейся традицией.       В голове мелькнуло воспоминание, когда его девочка впервые попробовала приготовленный психотерапевтом чай. О, её очаровательные щёчки тогда так мило покраснели от удовольствия! Джулия сидела в его большом уютном кресле, поджав под себя ножки, и медленно пила напиток, изредка бросая полный наслаждения взгляд из-под полуопущенных пушистых ресниц.       — Ты помнишь, — глухо, но чётко произнёс Ганнибал, поднимая свой взор на девушку, смотря ей прямо в глаза.       — Помню что? — девушка нахмурилась, искренне не понимая, о чем идёт речь.       Уилл так же перевёл взгляд на Ганнибала, заинтересовавшись его реакцией на, казалось бы, обыкновенный напиток.       — Чай, — Лектер вновь приложился губами к кружке, наслаждаясь вкусом терпкого напитка. — Он был нашей вечерней традицией.       Грэм скрыл усмешку в очередном глотке, предвещая ответ Мастерсон, ведь чайная традиция была и между ними - сидя на диване перед телевизором, разговаривали и обсуждали все новости минувшего дня. Вот только чай мог быть совершенно любым с немыслимым количеством разнообразных добавок.       — Я помню, но это не имеет никакого отношения к прошлому, — хмыкнула девушка, вдруг прямо взглянув на психотерапевта, ощущая дрожь где-то внутри. — Моей альтер-эго в прошлом месяце исполнилось тридцать два, по этому поводу на работе мне подарили чай, — кивнула на оставшуюся на столешнице упаковку листового чая с сохранившейся поздравительной ленточкой. — Не принимай желаемое за действительное, — вздохнула и отвела взгляд в сторону.       Отчасти он был прав: действительно, порой в памяти всплывали их вечера, то какой нежностью они были наполнены. Разбитое не склеить, но даже осколки помнят цельную форму, коей когда-то были.       — Что ж, принимаю поражение.       В отличие от Джу, Ганнибал не сводил с девушки глаз, подмечая мельчайшие детали: чуть впавшие щёки, тёмные круги под глазами, у которых расползлись возрастные морщинки, едва видные, но заметные для цепкого взгляда Лектера. Помнится, в последнюю их встречу не было столь очевидных следов истощения. Кому-то покажется, что дело в отсутствии макияжа, придающего лицу свежести, но нет. Лектер медленно, желая минимизировать урон по сознанию, ломал стену, усердно выстроенную когда-то. Времена, когда между ними были совершенно другие отношения — рабочие.       — Пора собираться, — девушка опёрлась рукой о стол, второй придерживая поясницу, — нужно успеть привести себя в порядок.       Ганнибал проводил её взглядом до спальни и повернулся к Уиллу, чей взор был направлен в окно. За время их знакомства мужчина претерпел значительные изменения: прямой, уверенный взгляд, ушла скованность в движениях и пропал даже запах дешёвых уходовых средств.       — Скажи, Уилл, — начал мужчина, делая глоток терпкого чая с цветочными нотками, — ты рассчитываешь заменить меня?       Грэм вдруг широко улыбнулся, опустив глаза на поверхность стола. Пальцы потянулись к чуть запотевшим от пара очкам, снимая их, чтобы после убрать в нагрудный карман клетчатой рубашки и только тогда он взглянул на коллегу, серьёзно вглядываясь, будто бы пытаясь предугадать его дальнейшие действия.       — Заменить вас, мистер Лектер? Я просто помогаю девушке, оказавшейся в беде.       — Вот как, — кивнул.       Казалось бы, Ганнибал был удовлетворён его ответом, но многолетний опыт научил его не только слушать, но и наблюдать. И по тому, что довелось увидеть за эти два дня - напрашивался единственно верный вывод: любовь. Но какая? Братская? Платоническая или, может, романтическая? Нужно выяснить, как далеко зашли их отношения.       — Я проведаю Джулию, — оповестил Лектер, поднимаясь из-за стола, краем глаза замечая, как сжались пальцы Уилла на округлых боках кружки.       Пройдя по небольшому коридору, что был виден с места Ганнибала на кухне, он остановился у чуть приоткрытой двери, наблюдая за девушкой, когда-то смевшей покинуть его. Джулия сидела за туалетным столиком, и смотря на своё отражение, наносила корректирующий макияж. Её движения были отточенными и неторопливыми, словно живописец водила кистью по холсту своей кожи.       Взгляд ушёл чуть правее от силуэта девушки, замечая две гипсовые безликие головы, на которых покоились парики чёрного и чуть рыжеватого цвета, а немного поодаль от них стояла небольшая стеклянная баночка, в которой Лектер заметил дешёвую бижутерию и при детальном рассмотрении он понял, что многие кольца имели магниты — полукружья колец крепились к неподходящим половинам.       Мужчина улыбнулся уголками губ и опустил глаза на потёртый паркет. Почему-то не оставалось сомнений в случайных встречах, возможно, его взгляд даже задерживался на её лице, смотря, но не видя за этой маскировкой женщину, при виде которой замирает сердце. Сколько же раз она могла пройти мимо него и остаться незамеченной? Умница.       От мысли, что, если бы не было таковым её желание, Ганнибал бы и дальше жил лишь воспоминаниями о былом — его одолел коктейль чувств: печаль, злость, радость встречи и гордость. На осознании последнего, он поднял глаза на отражение девушки, встречаясь с проникновенным взглядом зелёных глаз.       — Не помешал? — мягко спросил мужчина, ступая в спальню.       — Что ты сделал со мной? — Джулия повернулась к нему, крепко сжимая кисточку. — В голове появляются образы, как будто воспоминания.       — Мисс Мастерсон, — вопрос выбил мужчину из мягкого, располагающего к себе образа, за секунду превратив в специалиста психиатрии, с серьёзным, вдумчивым выражением лица, — помнится, вчера я задал вопрос: помнишь ли ты наше знакомство?       Джулия поморщилась и прижала пальцы к переносице, где, как казалось, сосредоточилась вся боль этого мира. Плотная дымка вновь опустилась на разум девушки, закрывая за своими пушистым клубами потерянный эпизод её жизни.       — Я помогу тебе вспомнить, Джулия, — услышала девушка, вновь ставший мягким, голос. — Если резко сорвать с раны пластырь, она начнёт кровоточить, поэтому постарайся не переусердствовать.       Ладонь Ганнибала опустилась на девичье плечо, осторожно сжимая, желая вывести Мастерсон из наваждения. Ох, как же жаждал он открыть эту дверь в её сознании, как же желал показать сокрытое. Всё в их жизни стало бы многим легче, но, как он и сказал, опасно сбрасывать на разум такой поток информации.       — Я помогу тебе, но не сейчас, — отточенным движением пальцев подтянул ткань на брюках и опустился на корточки перед девушкой, убирая из её рук кисть. — Сейчас мы немного поговорим, чтобы ослабить давление. Хорошо?       Джулия кивнула, не размыкая глаз, страшась вновь встретиться с взглядом таких манящих тёмных глаз.       — Что ты наденешь на встречу? — ладонь заскользила по предплечью, локтю и запястью, пока не достигла ладони. — Вечером будет достаточно прохладно, — оставил поцелуй на раскрытой ладони, ощутив, как она вздрогнула всем телом от такой ласки.       Джулия распахнула глаза и резко вырвала ладонь из его захвата. Ярость волнами поднималась в её теле, опаляя жаром щёки.       — Не смей прикасаться ко мне! — от стен отразился звон от пощёчины.       Лектер улыбнулся и поправил выбившиеся пряди. Всё же она не так сильно изменилась, как ей кажется на самом деле. Он добивался этой реакции, ведь яркие эмоции лучше всего переключают мысли. Конечно, не стоит лукавить, что Ганнибал предпочёл бы поцеловать губы, нежели ладонь, но не стоит наседать слишком сильно. Лишь время сможет помочь и разгладить углы в их отношениях. Торопиться некуда.       — Всё хорошо? — прозвучал голос Уилла за его спиной.       — Если ты чувствуешь себя лучше, — Мастерсон резким движением указала на дверь, будто говоря, что ему нужно проваливать из комнаты, — то я пойду, — усмешка тронула губы Лектера, стоило заметить едва сдерживаемую злость на лице Грэма.

***

      Поездка была не спешной и, в основном, проходила в молчании. Джулия, установив локоть на дверцу, подпирала лицо и смотрела в окно. Мимо проносились дома, деревья, машины и внутренний счётчик помогал не думать о своём попутчике, не замечать коротких взглядов и редких, тихих смешков.       Джу не то чтобы боялась с ним заговорить, просто не было желания говорить о пустом, а общие темы канули в Лету. Конечно, она могла с ним обсудить здоровье ребёнка, свои мысли по его поводу и планы на скорое будущее, но зачем? Если у них с Уиллом всё получится — Ганнибал даже не услышит первого крика, не говоря уже присутствии в жизни ребёнка.       В конце концов за его деяния в их штате положена инъекция и ни один знакомый не пожелает ему помочь, ни одна ниточка не приведёт его к свободе. Родные жертв наверняка поднимут общественный резонанс и суд не сможет пойти против, чтобы не спровоцировать людей на большие свершения.       А будет ли присутствовать она при введении инъекции? Хватит духу взглянуть в эти тёплые, такие мягкие к ней, глаза? Сможет ли не оторвать взгляда пока он не испустит последнего вздоха?       На этих мыслях засосало под ложечкой, а во рту появился привкус желчи, ведь желудок был совершенно пуст. Отвечая же на вопрос: не сможет смотреть на его казнь. Неужели это сомнения? Может быть, но смотреть на смерть человека, которого любил — слишком жестоко. Пусть лучше воображение издевается над ней, подкидывая новые и новые образы, чем реальное, осязаемое воспоминание.       — Зачем везёшь меня к родителям? — вдруг прервала молчание, переводя взгляд на отражение Лектера в окне. — Чтобы иметь ещё один козырь против меня?       Брови мужчины дрогнули, а на губах появилась лёгкая полуулыбка. Он настолько привык к тишине в салоне, что голос Мастерсон показался сначала наваждением его разума. Хотя, возможно он просто отвык, что она сама начинает диалог, да и в принципе от её голоса.       — Я уже сказал тебе, милая, — сбавил скорость, чтобы была возможность посмотреть в лицо спутницы. — Я хочу помочь тебе вспомнить. Возможно, ты замечала, как память даёт тебе увидеть обрывки воспоминаний? — заметив неуверенный кивок продолжил. — Твой разум реагирует на определённые триггеры и неосознанно возвращает тебе утерянное без вреда для психики. Но, не буду лукавить, то, что ты можешь увидеть или услышать в родительском доме – мягко сказать шокирует тебя.       Мастерсон нахмурилась приложила пальцы к вискам, мягко массируя, словно пытаясь разогнать туман. Безусловно, слова нельзя назвать триггером, но сознание всё равно отреагировало на сказанное им, пытаясь прорваться сквозь дымку и вручить картины забытого.       — Зачем ты сделал это со мной? — хрипло спросила она, приоткрывая глаза.       — Ты сама об этом просила, — по лицу Лектера пробежала тень неясной грусти.       — Тогда тебе следовало заставить меня забыть то, что произошло между тобой и Аланой, — девушка даже не заметила, как с её губ сорвалось едкое замечание.       — Я думал об этом, когда упустил тебя, — Джулия поморщилась от столь прямолинейного ответа. — Но то, что ты пропала из моей жизни – сыграло даже на руку твоей безопасности. Хищник более уязвим, когда пытается защитить свою семью, — заглянул прямо в глаза девушки. — Несмотря на то, что эта семья задумала что-то недоброе, — весело улыбнулся и вновь перевёл внимание на дорогу.       — Тяжело обмануть лжеца, — пробормотала девушка, вновь отворачиваясь к окну.       — Верно, — хмыкнул мужчина, не сводя взгляда с дороги. — Мне всегда нравились твоя рациональность.       Ганнибал не увидел, но прекрасно представил, как на него посмотрела Джулия: чуть сузила глаза, в которых читалось недовольство, насупив свой очаровательный носик. Однако, в словах психотерапевта не было ни капли притворства — Мастерсон, по его взгляду профессионала, имела аналитический склад ума. У девушки хорошо развиты логические способности и интуиция, она умеет выделять ключевую информацию и делать выводы, опираясь на объективные данные. Но также Джулия прислушивается к своим личным, внутренним ощущениям. До всех известных событий, когда они ещё были вместе, Ганнибалу доставляло истинное удовольствие вступать с девушкой в дебаты по интересующим их обоих темам, будь то обобщенная политика, живопись, музыка, книги, да и просто насущные вопросы-проблемы. Ему нравилось, как Джулия с большим энтузиазмом что-то рассказывала ему, обожал видеть искорки азарта в её глазах. Тогда её глаза лучились светом, радостью, а главное жизнью. Но не сейчас. Сейчас, спустя много времени, на него глядят потухшие, равнодушные зелёные омуты глаз. В них нет того прежнего огня, только холод и ничего более.       И Ганнибал прекрасно понимал, что причина тому — он сам.       Есть поступки, которые нельзя прощать. Есть слова, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых люди из самых близких становятся никем. Но где-то внутри мужчины, глубоко в его ожесточенном сердце тлел маленький уголёк надежды на то, что ещё не всё потеряно.       Щёлк. Щёлк. Скучная болтовня радиоведущего сменилась на приятную музыку. За окном машины стали мелькать дома и всевозможные вывески магазинов.        — Подожди меня, я сейчас вернусь, — ответил Ганнибал на немой вопрос Джулии, когда машина плавно остановилась у бордюра.        Выйдя из авто, мужчина направился в цветочный магазин, что был немного позади от их остановившегося транспорта. Ганнибал тщательно выбрал букет для матери Джулии, расплатился за него и был уже готов выйти из помещения, как вдруг остановился, кинув взгляд на ромашки. Перед глазами внезапно всплыло воспоминание, как его девочка смущённо принимает от него любимые цветы. Как жмурится от удовольствия, когда вдыхает их аромат и одновременно пряча румяное личико в букете и как трепетно и нежно она его держит в своих руках.        — И ещё один, пожалуйста, — произнёс психотерапевт, разворачиваясь к флористу.        — Конечно, я вас слушаю, какой хотели бы ещё? — вышел из стойки парень, внимательно смотря на Ганнибала.        — Ромашки.        Тим, имя которого было написано на бейджике и прикреплено к футболке, ловко и быстро составил букет, обвязав его красивой ажурной белой лентой, вручил Ганнибалу. Расплатившись с парнем, мужчина вышел из магазина, направляясь к машине.        Психотерапевт аккуратно положил букет, что предназначался Джулии, на крышу авто, и открыл заднюю пассажирскую дверь, бережно кладя второй на сиденье.        Хлопнула дверца. Открылась водительская.        — Это тебе.        Мужчина, держа одну руку на крыше автомобиля, вторую же, с зажатыми в пальцах ромашками, протягивал Джулии. Его лицо закрывал пышный букет, иначе бы девушка увидела едва сдерживаемую улыбку на его лице, выражающую удовольствие от собственного поступка. Мужчине не доставало подобных мелочей, коими были наполнены их отношения. Да, цветы были редким гостем в прошлом, но были и другие радости, согревающие их сердца.        — Кажется, я не давала повода думать, что хочу получить цветы, — безэмоционально откликнулась Мастерсон, не спеша принимать букет с его рук.        Безусловно, её сердце дрогнуло, пропуская ритм, но также она не желала давать ему и шанса на мысль, что между ними всё наладится, а острые углы смягчатся. Прошлое для того и дано — учиться не совершать ошибки минувших дней. Если бы эти знания понимало и сердце тоже, жизнь была бы куда проще.        — Прими его в качестве запоздалого поздравления с помолвкой, — глаза недобро сузились, но мужчина быстро взял себя в руки. — Я услышал в допросной, — пояснил, спустя мгновение напряженной паузы.        — Спасибо, — прозвучало несколько вопросительно и в то же время удивлённо.        Джулия сомневалась, что брошенная ею удочка для Джека сработала и на Ганнибала, сомневалась, что он вообще мог поверить в столь откровенную ложь. Хотя, он находился в одном помещении с Уиллом и одному богу известно, какой диалог произошел между ними, вполне возможно, что Уилл укрепил её слова о помолвке.        — Мне стоит ожидать приглашения? — пальцы, крепко сжавшие руль -единственное что могло показать его холодную ярость.        Джулия хотела показать средний палец, это стало было коротким и ёмким ответом на его вопрос, но, возраст уже не тот, да и сидит перед ней не Стив. Глубоко вздохнув и положив букет на колени, она повернула голову в сторону Лектера, рассматривая его спокойное, казалось бы, лицо.        — Ты же понимаешь абсурдность своего вопроса?        — Думаю, я могу посетить это мероприятие, — последнее слово произнёс с долей отвращения, — как минимум на правах отца нашего ребёнка.        — О каких правах ты говоришь? Всё, что ты сделал, это... кончил в меня, — в девушке словно взорвался фонтан эмоций, — всё это время со мной был Уилл и мы справлялись со всем вместе. Все обследования проходили вместе и в тяжёлые моменты именно он был рядом, а не ты. Так о каком отцовстве может идти речь, если всё, что ты мог дать ребёнку - это свою ДНК? — стебли цветов хрустнули от крепкого сжатия.        — Наконец ты всё высказала, — одобрительно улыбнулся. — Я ждал, когда ты дашь волю своим чувствам, в конце концов тебе нужно было высказать свою обиду.        — Я не оплачивала сеанс психотерапии, — едко заметила Мастерсон.        — А я не взял бы с тебя и цента, — парировал он, засмеявшись в кулак.

***

       Ганнибал заехал на подъездную дорожку возле дома родителей девушки и, повернув ключ в зажигании, заглушил двигатель. Он вышел из машины и, обойдя её со стороны капота, открыл дверцу со стороны Мастерсон, что удивлённо взглянула на него, подмечая, что тот оставляет ключи в машине, но решила это не комментировать.        — Спасибо, — пробормотала девушка, поддерживая себя за поясницу под тяжестью живота.        В окнах горел свет, а на шторах виднелись тени, демонстрирующие происходящую в доме активную подготовку к встрече. Джулия улыбнулась, вспоминая, как её мама любила подобные званые ужины и про себя предрекла, что стол будет ломиться от еды.        — Нас ждут, — произнёс Ганнибал, принимая необходимость встречи, но без особого желания лицезреть её последствия, по крайней мере не сейчас.        Лектер желал открыть ей двери в сокрытые комнаты её воспоминаний, но в то же время боялся реакции не только психо-моральной, но и физической. Когда-то он согласился закрыть эти комнаты, понимая, что сможет защитить её сознание от внезапных триггеров, способных напомнить ей о событиях прошлого. Судьба — особа коварная, никогда не знаешь, какой сюрприз будет ждать тебя за углом. Вот и Ганнибал не мог представить, что их жизнь свернёт на иной путь, не позволяя ему сохранять покой в разуме женщины.        Безусловно, он и сейчас мог попытаться наладить всё без вскрытия замков, но сейчас он преследовал и свою выгоду. Да, эгоистичную, да, в какой-то степени опасную, но ему было важно, чтобы Мастерсон вспомнила каждый стёртый им штрих.        Джулия медленно подошла к двери и замерла, не решаясь постучать. Ей было стыдно за почти два с половиной года отсутствия, за свою «пропажу» и за то, как много ресурсов бросил Джоэл на её поиски, рискуя должностью и работой в целом; стеснялась своего глубоко беременного положения и что они узнают об этом именно так. А самая главная причина стояла за спиной: страх за их жизни, ведь кто знает, что может им угрожать, сделай она неверный шаг.        — Смелее, — тихо произнёс Лектер, склонившись к её плечу, обдавая дыханием макушку. — Обещаю, твоим родным ничего не угрожает, — улыбка, сквозившая в его словах, словно бы демонстрировала его способность видеть Джулию насквозь.        Первый робкий стук перерос в настойчивый, сбивчивый с общего ритма. Мастерсон рвалась в дом, рвалась к любимым людям, которых нестерпимо хотелось обнять, ощутить родной запах, отсылающий её к детству.        Вдруг дверь открылась и рука, до этого стучавшая в дверь, повисла в воздухе, пока улыбающийся Джоэл не потянул за неё, заключая дочь в крепкие объятия. Джулия уткнулась в плечо мужчины, едва сдерживая слёзы счастья, вновь чувствуя защиту, исходящую от его сильных рук.        Казалось, прошла целая вечность, когда до младшей Мастерсон донёсся звук быстрых шагов и спустя мгновение она ощутила уже другие руки: дрожащие, но такие бескрайне нежные. Ощутив любимый парфюм матери, Джулия разразилась в слезах и просьбах о прощении, захлёбываясь ими, уже и позабыв, что за порогом родительского дома их ожидал Лектер — главная причина их встречи и разлуки.        — Главное, что ты снова здесь, ты цела и здорова, — женщина взяла лицо Джулии в свои ладони, заглядывая в её мокрые глаза, словно в отражение своих собственных.        — Я не могла связаться с вами, боялась, что этим только наврежу, — прохныкала Джулс, утирая дрожащими пальцами лицо.        Ганнибал, понимая, что в таком эмоциональном состоянии девушка может сказать лишнего, о чём в дальнейшем непременно пожалеет, решил прервать семейную идиллию:        — Думаю, Джулии стоит прийти в себя и немного посидеть, — вошёл в дом, мягко опуская ладонь на талию дрожащей девушки. — Пойдём, присядем, — кивнул в сторону дивана в гостиной.        Ганнибал повернулся в сторону Маргарет и, пользуясь привлечённым вниманием, протянул ей букет нежно сиреневых ирисов, чем вызвал неподдельное удивление со стороны несостоявшейся свекрови.        — Ох, благодарю, мистер?.. — вопросительно воззрилась на мужчину, а после на дочь. — Нас так и не представили — Маргарет Диксон, — протянула свободную ладонь Лектеру.        — Очень приятно, — взял ладонь женщины в свою и склонился для лёгкого касания губами, — Ганнибал Лектер.        Джоэл помог дочери удобно устроиться на диване, даже принёс ей пуфик под ноги, заставив смутиться от излишней заботы. Сам же мужчина сел на диванчик напротив, мельком взглянув на супругу, засеменившую на кухню за вазой.        — Благодарю за тёплый приём, Джулия очень ждала этой встречи, — Ганнибал пожал руку Диксона, выражаясь вполне искренне.        Как же интересно устроен человеческий мозг: бывает, услышав слово — глазами ищешь что-то ассоциативно похожее. Вот и девушка, услышав о тепле, направила свой взгляд в каминное пламя, фиксируя внимание на общей картине, она заметила множество маленьких рамочек на полке. С фотографий на них смотрели улыбающиеся во все имеющиеся зубы, светловолосые дети. Мальчик был ей однозначно знаком, но от одного его изображения сердце сжималось от боли, заставляя тяжело и прерывисто дышать.        «— Я ведь показывал, как правильно, — разразился грохотом голос в голове девушки.       Щелчок перезарядки. Оглушающий звук выстрела.»