По ту сторону души

      — Выходит, это началось сразу после смерти твоей бабушки? — Бонни вытащила очередную книгу в старом кожаном переплете и положила на стол перед Эммой и Деймоном. От книги поднялся невысокий столб пыли, которая тут же полезла в нос, и Эмма чихнула.       — Ну, я начала видеть странные вещи еще до ее смерти… она тогда еще только начала болеть. Я видела существ, которых описывали братья Гримм, видела их не такими, словно это их вторая сущность… а в отражении их глаз…       — Словно воспоминания?       — Верно. Вся их жизнь была у меня на ладони, и я видела не только прошлое. Но и их будущее. И на все это хватало лишь пары секунд. Сначала все это меня пугало, но потом… я привыкла, — Эмма замолчала, уставившись на одну из книг. Бонни и Деймон переглянулись, девушка кивнула головой, указав на кухню, и Сальваторе быстро встав, ушел.       — В одной из этих книг обязательно что-то будет. Поверь, раз уж мы смогли победить сирену, то обязательно выясним, что с тобой не так… тебе просто нужно довериться мне. Ты слышала что-нибудь о ведьмах? — Беннет улыбнулась и положила на стол еще одну книгу, уже более современную и, кажется часто используемую. Гримуар.       — Читала в книгах и видела по телевизору. Но уже не удивлюсь, если и они тоже существуют.       — Что ж… тогда не пугайся, — Бонни взмахнула рукой, и все книги как по сигналу открылись на одной и той же странице, с одной и той же картинкой и схожим описанием. Рид только удивленно вздохнула и слегка прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть, — когда мне бабушка сказала, что у меня есть способности, я тоже сначала не поверила. Но позже, я поняла, что она была права… она стала моим учителем, первым учителем, Шейла была моей опорой… Она научила меня почти всему, что я сейчас знаю. И только благодаря ей, сейчас я могу пользоваться своей магией и могу тебе сказать, кто ты…       — И кто же я? — Эмма взяла одну из книг; на уже давно пожелтевших страницах изящным почерком было изложено описание девушки, которая была изображена на картинке. К сожалению, Эмма понятия не имела, что это за язык и как его прочесть. — Что здесь написано?       — В древности, может, две-три тысячи лет назад такие, как ты жили почти везде. В каждой стране, на каждом континенте, и чуть ли не в каждом доме. Их называли по-разному: кто-то — ведьмами, кто-то — ясновидящими, кто-то — телепатами. Неизвестно, как именно называется это существо, у него много имен и много способностей. Они могли видеть будущее человека, его прошлое и самое главное могли подчинять волю человека своим желаниям. Но никогда не использовали это во вред; люди же сочли это колдовством и во времена инквизиции большую часть таких людей сожгли за обвинение в использовании магии во вред людям. А потом… что-то произошло, и их осталось пару десятков на всей земле.       — А почему за мной охотятся змеи?       — В любых руках ты можешь стать оружием. Не в тех руках ты станешь оружием, которое сможет уничтожить весь мир при желании. Каждый, конечно, захочет заполучить такую королеву или, по крайней мере, союзницу. Змеи не остановятся, пока не заполучат тебя, а когда они это сделают, то, скорее всего, захотят получить армию себе подобных, чтобы завладеть теми землями, которые по праву должны принадлежать только им.       — А Мэтт… почему я нужна ему?       — Когда в деревнях жила хоть одна такая девушка как ты… все болезни обходили ее стороной: чума, испанка, тиф и другие. Всегда были плодородные земли, здоровый скот, и всегда рождались здоровые малыши. Беременные женщины специально приходили к ним, чтобы получить от них хоть один взгляд или прикосновение. И тогда считалось, что успех на всю жизнь обеспечен. Но есть еще кое-что… бессмертие. Она приносила бессмертие своим близким людям. Не потому что хотела этого, а потому что это проклятие ее дара…       — Значит, поэтому этот ублюдок не состарился ни на день? — Деймон снова сел за стол и протянул Эмме чашку с ароматным кофе.       — Да, очевидно именно поэтому. Хотя это спорный вопрос… она была далеко от него. Я понятия не имею, как он получил бессмертие. В любом случае, это не так уж и важно.       — А что насчет Кэтрин?       — Кэтрин? — Бонни удивленно посмотрела на Сальваторе; последний раз, когда она видела Пирс, ее утащила тьма и, кажется безвозвратно. И она действительно не понимала, почему Деймон упомянул ее.       — Эмме приснился сон, в котором была Кэтрин. Она сказала, что Эмма должна бежать, потому что змеи уже близко. А потом ее утащила тьма… но сегодня утром, возле дома я видел тень. — Он задумался.       — Может, это был Клаус?       — Нет, Бон. Его я узнал бы. У него волчий запах, а тут ничего. Ни запаха, ни звука. Просто тень, промелькнувшая рядом. Думаешь, это может быть Кэтрин из персонального ада Кейда?       — Не знаю. Кейд был уничтожен, а значит и его ад вместе с ним. Но может ей и удалось сбежать, я постараюсь что-нибудь придумать. Может, найду какое-нибудь заклинание. В любом случае, сейчас змеи не смогут ее найти, она как бы скрыта куполом. Можете не беспокоиться об этом, пока сам Клаус заинтересован в спасении Эммы. И вот еще… — Бонни протянула Эмме изящный белый конверт с красивым почерком и логотипом определенно королевской семьи.       — Что это?       — Приглашение на бал. В доме Майклсонов пройдет своего рода бал в твою честь, но об этом знаешь только ты, Деймон, я и Клаус. Все остальные будут приглашены как обычные гости и ничего не будут о тебе знать. Ему можно доверять так же, как мне или Деймону. По крайней мере пока…       Аккуратно Рид развернула шуршащую белую бумагу, вся внутренняя сторона была практически чистой, лишь большой семейный герб на весь лист и пару строк в самом центре: «Буду рад видеть вас завтра вечером на балу в семейном поместье Майклсонов. С уважением и любовью, К.М.»       — Спасибо. Можешь передать ему, что мы обязательно придем. И спасибо тебе за помощь… во всем.       — Ерунда. Можешь сделать одолжение?       — Она не будет злиться на тебя, когда проснется. Ты не виновата в том, что она уснула. Она так тебе и скажет, — девушка облегченно выдохнула. Кажется, последние несколько лет именно этот вопрос ее и мучил. На самом деле это было единственным, из-за чего Бонни по ночам не могла уснуть. Чувство вины, потому что она жива и бодрствует, а ее лучшая подруга спит.       — Спасибо тебе, Эмма. Спасибо, — Бонни на прощание обняла Эмму и Деймона, и как только дверь за ними закрылась, она прижалась к ней и зарыдала изо всех сил.

****

      — Она не выглядит на сорок, — констатировала Рид, как только они снова сели в машину.       — Потому что ей не сорок, — в глазах Эммы возник вопрос, — через некоторое время после того, как я уехал в Портленд, терзаемая чувством вины Бонни решила, что если она станет вампиром, то Елена, скорее всего, проснется. На самом деле они все так думали, но никто об этом не говорил, потому что они знали, что Бонни ненавидит вампиров и никогда не захотела бы стать одной из них. Но это был ее выбор… умереть с кровью Энзо в организме. И так вышло… она умерла, Елена не проснулась, но Бонни стала не просто вампиром…       — Я знаю. Еретиком. Я видела их в ее воспоминаниях. Но мне вот что интересно, если она тоже вампир, как и ты… то почему ее жизнь я вижу, а твою нет?       — Ну может это потому, что она ведьма; она с рождения слуга природы, и став еретиком, она все еще связана с ней… Не знаю, как это действует. Но когда я смотрю в твои глаза, в них я вижу свою жизнь.       — Выходит, с вампирами все наоборот. Слушай, а тебе не кажется, что за нами уже несколько минут наблюдает тот парень? — Рид кивнула в сторону незнакомца на противоположной стороне улицы. Не нужно быть и Шерлоком Холмсом, чтобы понять это.       — Да. Он оборотень, скорее всего, его послал Клаус, чтобы он следил за тобой.       — Не понимаю, зачем я нужна Клаусу? Если он так одержим мной и моей силой, почему бы ему просто не запереть меня в каком-нибудь подвале? Почему вместо этого он устраивает глупые прелюдия, чтобы пустить пыль в глаза?       — Причина проста — это Клаус Майклсон. Никто никогда не узнает, что он собирается делать, пока он сам об этом тебе не расскажет. Просто не ведись на его уловки, чтобы он тебе не пообещал. Ты можешь сколь угодно долго слушать его, но никогда не позволяй подчинить свою волю его желаниям. Тебе нужна вербена, мы не знаем поддаешься ли ты внушению вампиров или нет.       — А разве тебя не будет со мной там? — Сальваторе замолчал. – Я думала на бал пригашены все, а раз я там буду, значит и ты должен будешь пойти…       — Да. И что тогда, Эмма? Это Клаус Майклсон, а не пушистый котенок. Если он узнает, что было между нами, а он узнает… он сможет этим воспользоваться против нас самих, — до боли в пальцах мужчина вцепился в руль. Казалось, еще секунда и он его отломает к чертям собачим. Он и сам до сих пор не понимал, как это происходит, но стоило ей только прикоснуться к нему, как все тут же исчезало. А стоило ей поцеловать его, как Деймон тут же начинал верить, что все-таки он заслуживает счастье. Пусть и не с Еленой. — Ты сведешь меня с ума…       — Правда? Как? Поцеловав тебя? Может, стоит попробовать... — девушка подалась вперед, едва ощутимо коснувшись губ Деймона. По телу прошел разряд, отдавшийся где-то глубоко в голове и спустившийся к области паха. Эта девчонка действительно сводила его с ума… во всех смыслах. Сальваторе в долю секунды перехватил инициативу девушки, и теперь сам впился в ее губы, вдавив в сиденье автомобиля…

****

      Вечер следующего дня. Дом Беннетов.       — Спасибо тебе… за все. Наверное, я не справилась бы без тебя, — Эмма снова посмотрела на большую коробку, обернутую синей подарочной бумагой и перевязанную красной бархатной лентой. Она уже знала, что в ней лежит и кто принес это для нее, но почему-то все никак не могла решиться открыть ее. Странно, не так ли?.. Но все же отбросив прочь сомнения, девушка решила открыть коробку…       — Знаешь, тебе стоит его примерить, — Бонни буквально появилась из неоткуда и Эмма вздрогнула. В последний раз она так боялась только когда узнала, кто такой Деймон Сальваторе на самом деле.       — Думаю, это слишком дорого для меня, — Рид откинула в сторону кучу шуршащей бумаги, казалось именно она, и занимала большую часть упаковки. В коробке лежало платье, как она и думала. Идеального винного цвета… По совету Бонни она все же решила примерить его, хотя по-прежнему считала, что она не достойна таких вещей…       — Знаешь… а у Сальваторе есть вкус. Ты выглядишь потрясающе, — если бы раньше Эмме сказали, что она выглядит идеально, она, скорее всего, не поверила бы и рассмеялась. Но не сегодня и не сейчас, когда она видела свое отражение в зеркале. Это была будто не она, будто только что сошедшая с глянцевой обложки журнала голливудская дива, за которой вот-вот появится куча папарацци и фанатов, просящих дать автограф. Изящное шелковое платье насыщенного винного оттенка идеально облегало ее фигуру, и подчеркивало все ее достоинства. Лиф, расшитый тонкими золотыми линиями, сплетающимися в удивительные узоры, без бретелей и аккуратной сердцевидной формы приподнимал и подчеркивал грудь. Юбка с разрезом почти до бедра, который в Голливуде уже вовсю называют «Эффектом Джоли», легкими шелковыми волнами струилась по ногам и визуально делала их еще длиннее. В сочетании с легким едва заметным макияжем и незамысловатой укладкой она точно напоминала фотомодель или одну из самых горячих и востребованных актрис Голливуда. — Идеально. Вот еще. Деймон просил тебе передать это, — брюнетка улыбнулась и протянула Эмме продолговатую бархатную коробочку насыщенного красного цвета. Эмма дрожащими руками медленно приоткрыла коробочку и замерла: в ней лежало изящное, переливающееся всеми цветами радуги колье. Казалось бы, в нем нет ничего особенного — просто стекляшки, не более. Но спутать стекло с настоящим алмазом не так уж просто, чем собственно и отличалось это колье: алмазом в форме сердца, обрамленным белым золотом.       — Ты помогаешь мне, потому что не хочешь, чтобы я попала в руки плохих ребят или потому что Деймон тебя просил?       — О чем ты?       — Не думай, что я слишком придираюсь, но я видела это в твоих глазах. Я знаю, как сильно ты любишь Елену и как сильно желаешь ей добра и счастья. Которое она сама видела только лишь в Деймоне, а теперь он со мной…       — Глупости, — Бонни добродушно улыбнулась, взяв девушку за руки, — Елена заслужила счастья и Деймон тоже, как никто другой. Он перенес столько страданий, что заслужил быть счастливым… Это его право — выбрать тебя. И я не виню его, он мой друг, он тот, кто был рядом, когда мне нужна была помощь. И я поддержу его, какой бы выбор он не сделал. Так что… ты тоже всегда можешь на меня рассчитывать. И нам уже пора ехать… иначе Деймон с ума сойдет от волнения.       — А Мэтт… он тоже там будет? — Бонни не ответила; впрочем, ответ Эмме и не требовался. Она и так поняла. — Что ж… видимо это неизбежно. Общение с родственниками всегда важно, поэтому я готова.

****

      Вечернее мероприятие, устроенное Клаусом под видом благотворительного вечера и правда восхищало. Еще подъезжая к роскошному поместью семьи Майклсон, любой гость мог заметить яркий свет, льющийся из всех окон дома и веселящуюся толпу у входа. Собравшись в группки по трое-четверо, люди непринужденно болтали, смеялись и курили. Притом курили не только мужчины. Некоторые дамы держали длинные тонкие сигареты, томно втягивая дым. Какая-то девушка незамедлительно вышла из машины. Мужчина подал ей руку, и молодые люди направились к дому. Кажется, уже все приглашенные собрались, об этом свидетельствовало большое скопление дорогих и блестящих машин на парковке. Неужели Клаус устроил весь этот цирк только ради того, что заполучить в поддержку столь мощное «оружие»?       В самом просторном зале дома туда-сюда сновали неуклюжие прислуги, помогая гостям снять верхнюю одежду. Внутри дом выглядел еще лучше, чем снаружи. Помещение поражало своей роскошью, слепило обилием позолоты и блеском зеркал. Мраморный пол усыпали пестрые конфетти и скрученные ленты серпантина, отчего любой шаг сопровождался тихим шорохом. На каждом светильнике красовались бумажные банты, и похоже все поражались, сколько времени и сил потратили прислуги, чтобы их завязать.       Сам же Клаус стоял на втором этаже и наблюдал за происходящим оттуда. Такое положение в пространстве его абсолютно устраивало — Клаус любил все контролировать и уже тем более не упустил бы возможности повластвовать, поэтому он должен был быть там, откуда можно увидеть всех гостей без исключения. Внизу он видел Бонни в компании молодой симпатичной брюнетки, которая оживленно оглядывала стены помещения и словно ребенок восхищалась.       Впрочем, Клаус не слушал, о чем они говорят, да ему было и не интересно. Сейчас все его внимание приковала не Эмма Рид, а незнакомка в центре зала. В шикарном бордовом платье с золотыми кружевными узорами и падающими складками, приоткрывающими одну ногу, она выглядела настоящей королевой, перед которой невозможно устоять! Ник даже заметил, что именно этот цвет, шелк и лиф без бретелей как никогда подчеркивают ее красоту. А уж спрятавшись за маской глубокого черного цвета, девушка вообще перестала быть узнаваемой. Она напоминала Никлаусу «тонкую», изящную незнакомку: восхитительную героиню любовных романов, отважную Скарлетт О’Хара, загадочную даму червей, но никак не скромную ученицу маленькой провинциальной старшей школы Эмму Рид. И это было прекрасно!

****

      Сальваторе перешагнул через порог и окунулся с головой в тот же мир позолоты и роскоши, где уже несколько минут находились другие гости и его знакомые. Впрочем, весь этот пафос и напускное дружелюбие больше не удивляли Деймона. Последний раз, когда он был на празднике Клауса, Елена сказала, что вся проблема в том, что он любит ее. К счастью или может быть сожалению, Елены здесь не было. Но была она — мужчина посмотрел по сторонам и заметил ее в компании своей старой подруги у лестницы, ведущий на второй этаж. В который раз он уже убеждался, что Эмма не просто девушка, она нечто большее, одухотворенное, прекрасное… можно даже сказать неземное. Нечто, что заставляет смотреть на нее вечно и восхищаться и ненавидеть одновременно. В этом жутко развратном привлекающем к себе внимание платье она была королевой этого вечера — но именно этого он и добивался…       — Ты выглядишь превосходно, Эмма… Если это не очевидно, — мужчина беззаботно улыбнулся; девушка тут же обернулась и подарила ему ответную искреннюю улыбку.       — Спасибо, Деймон, — Эмма улыбнулась еще шире. Было непривычно видеть его таким, в стильном черном костюме с галстуком, в лакированных, наверняка дорогих туфлях и маске. Да! Именно маска придавала его образу еще больше загадочности и притягательности — словно все это было сном, который вот-вот должен был закончиться. Но определенно таким Деймон нравился Эмме куда больше; сильным, красивым… опасным. В этом и был его особый шарм. — Как ты?       — Спокоен, как удав. А ты как?       — Страшновато немного. Все-таки я не знаю, почему Клаус пригласил меня сюда и чего он от меня хочет… Это меня пугает.       — Тогда может быть, потанцуем? — Мужчина беззаботно протянул брюнетке руку.       — Не думаю, что сейчас подходящее время, Деймон. Ты ведь понимаешь…       — Да брось, — брюнет улыбнулся, — это всего лишь танец. К тому же невежливо отказываться от традиции.       — Так и быть! Раз уж это традиция, — Рид решительно вложила свою руку в ладонь Сальваторе, — но только один танец. Хорошо?       — Конечно, сладкая, — мужчина покрепче сжал руку девушки в своей ладони и повел за собой в центр зала, где другие гости, разбившись на пары, уже строились как на военном параде. И как только последняя пара вошла в зал и все заняли предназначенные им места, как по сигналу дирижера зазвучала медленная музыка, и начался танец. Девушки выстроились в один ряд, а парни — в другой, друг напротив друга. Девушки сделали реверанс, парни поклонились...       — Делай все, как я. Поднимаем левые руки вверх. Ладони раскрыты, но не касаются друг друга. Идем по кругу, глядя друг другу в глаза. Теперь с левой ноги шаг назад, на свое место. То же самое проделываем с правыми ладонями. Скукотища, я знал этот танец еще в детстве, — Деймон отвлекся, и их руки едва ощутимо соприкоснулись. Но этого вполне хватило, чтобы по всему телу девушки прошел электрический импульс, и она смущенно улыбнулась, опустив глаза вниз, — знаешь, в чем заключается изюминка этого танца? — Сальваторе улыбнулся, но Эмма только покачала головой. — Партнеры смотрят друг другу в глаза, страстно ожидая прикосновения, — пояснил Деймон.       — А ты действительно его знаешь, да? — Спросила Эмма, приподнимая правую руку.       — Конечно. Этот танец был ежегодной прелюдией на конкурсе мисс Мистик-Фоллс. Теперь две ладони друг напротив друга, но не касаются... — по завершению очередного круга, Сальваторе крепко сжал ладошку Эммы и прижал к себе, так чтобы она чувствовала каждое движение, каждый его вздох и удар его сердца. Теперь продолжался вальс.

****

      — И где же твой спутник жизни? — Рядом с Бонни остановился мужчина в маске и наутюженном белом костюме. В таком наряде он определенно напоминал особу королевской крови, и не имело значения, что на самом деле он был просто бастардом.       — Он все еще в Англии. Улаживает дела с вампирами. А на твоем месте я бы не стояла столбом и поговорила с ней. Я вижу в ней огромную силу… такую, с которой вряд ли кто-то сможет сравниться. Клаус, — Беннет на секунду замолчала, очевидно, подбирая слова, — она не так проста. Тем более, когда на ее стороне Гримм и Деймон Сальваторе. Так что…       — Я помню. Никаких угроз, никаких нападений и всего в духе Клауса Майклсона, — улыбнувшись, Беннет кивнула и пошла в противоположную сторону. Майклсон проследил за ведьмой взглядом и снова вспомнил Энзо. Почему-то каждый раз, когда он видел Бонни в вечернем платье, он вспоминал именно ее парня, который наверняка убил бы их обоих, узнай он, что они тут затеяли. Пока он пытается наладить отношения с британской лигой вампиров. Проводив Бонни взглядом, Клаус снова заметил в толпе Деймона и Эмму. Словно все вновь повторяется… в последний раз он танцевал здесь с Еленой, тогда же Эстер при помощи ее крови связала всю семью. Но теперь нет ни Эстер, ни Елены.       Улыбнувшись, мужчина быстро схватил с подноса бокал шампанского и, постучав по нему вилкой, привлек к себе внимание всех присутствующих.       — Доброй вечер, дамы и господа. Знаю, звучит слишком пафосно и наиграно, — мужчина улыбнулся, демонстрируя идеальный белоснежный оскал, — но, тем не менее, я весьма рад, что вы сегодня посетили этот бал. Хотя я и уверен, что большинство из вас даже не знает, кто я. Но когда-то этот город был моим домом, здесь я родился и вырос, здесь прошло все мое детство. И я ни о чем не жалею, вспоминая прекрасный Мистик-Фоллс времен моей юности. Впрочем…

****

      Тем временем, пока Клаус распинался по поводу того, что он всем благодарен за возможность снова почувствовать себя нужным и в центре внимания, Сальваторе, который все это время стоял в центре просторного зала, буквально прожигал Клауса глазами. И уж поверьте, если бы взглядом можно было убивать… Клаус давно был бы мертв. Сказать, что Деймон не доверял ему — ничего не сказать. Клаусу никто не доверял ни в этом городе, ни во всем мире. По крайней мере, из тех людей, кто хорошего его знал. Потому что если Клаус был мил и добр по отношению к кому-то, означало, что он что-то задумал. А все его задумки никогда не заканчивались хорошо.       — Деймон? — Голос Эммы вывел его из рассуждения, только когда Майклсон на долю секунды замолчал, только для того, чтобы в толпе гостей отыскать Эмму Рид.       — Но на самом деле сегодняшним вечером я обязан лишь одной прекрасной даме, которая присутствует в этом зале, — Клаус спустился с импровизированного пьедестала и сквозь толпу людей плавной кошачьей походкой направился в сторону Эммы и Деймона. Впрочем, этого и следовало ожидать, — прошу любить и жаловать, Эмма Рид. — По залу пронесся гул из аплодисментов, и он остановился. И прежде чем взяться за руку Рид, пристально рассматривал ее глаза, будто надеялся увидеть в них… ответы? Нет. Вся его жизнь. Она была в ее небесно-прозрачных глаза. — Рад познакомиться с вами, мисс Рид, — он аккуратно, едва ощутимо коснулся горячими губами похолодевшей руки Рид, и по всему ее телу прошел разряд, который отдался болью в висках.       — Взаимно, мистер Майклсон, — Эмма только сейчас поняла, насколько весь внешний вид Клауса не уступает современным канонам красоты. И ее, пожалуй, можно было бы причислить к «ангельской». Но только до того момента, пока Клаус не покажет, кто он такой на самом деле. Его небрежно разметавшиеся по голове волосы и стать викинга лишний раз могли бы доказать его варварский нрав, но эти жутко милые ямочки на щеках, когда он улыбается, могут обескуражить и подчинить себе кого угодно. Но самое главное — это глаза. У Майклсона они были бездонными, словно яркий лунный диск в центре почерневшего ночного неба, они заманивали в свои сети, из которых невозможно было выпутаться. А в этом белоснежном костюме он действительно стал кем-то, вроде ангела смерти, который зовет за собой, при этом ничего не делая. Такой красоты и нужно было опасаться…       — Вы прекрасны, конечно, если это не очевидно, — он улыбнулся. Наверное, никто из живущих на планете людей не может улыбаться настолько красиво, притягательно и открыто, насколько при этом лживо и лицемерно. Но последнего под маской первого, конечно же, никто не замечал.       — Что ж, вы не первый человек, кто мне сегодня сказал это, — Эмма сделала глоток вина, почему-то на вкус оно было не таким, какие она пробовала раньше. А уже через секунду вся картинка потеряла четкость, поплыла вокруг головы… и так осталась лишь отголоском приятного вечера в доме Майклсонов…