По ту сторону души

      Во снах наше прошлое искажается. Меняется до неузнаваемости. Так и сейчас...       Эмма танцует на балу — том самом последнем балу, после которого пришлось бежать.       Но во сне все иначе. Посреди танца стены залы тают, сквозь них проступает пещера, в которой проходит странный ритуал: осторожно она спускается, придерживаясь за стену. Скоро лестница теряется в темноте. Если поскользнуться — падать придется долго. Неужели там так темно? Эмма достает отмычки из тайника в углу, когда слышит шипение за спиной. Оборачивается и видит гигантскую крысу. Защелкали тетивы арбалетов, стража явилась, чтобы убить... Ее? Девушка пытается защититься, рисует знаки в воздухе...       Но вот она снова на балу, и перед ней росчерк знака, сияющий янтарем.       Люди смотрят с ужасом, указывают пальцами, хватаются за оружие. Гул голосов сливается в один обвиняющий возглас:       «Проклятая кровь!»...       Рид просыпается в холодном поту.       — Доброе утро, Джульетта де Вер, — девушка вздрогнула и повернула голову — в углу комнаты сидел молодой мужчина, красивый брюнет с пронзительно-голубыми глазами. Внешне он был похож на итальянца, и кажется, назвал Эмму «Джульетта де Вер». Рид снова повернула голову, и увидела свое отражение в зеркале — это была вовсе не она. В отражении на нее смотрела молодая испуганная брюнетка. Она была словно не с этой планеты. Вряд ли бы кто-то смог устоять перед ее неземной красотой, бездонными глазами, светом ее сердца и безграничной теплотой души. Она пронзает насквозь, забирается под ребра в самые потаенные уголки и своей улыбкой, будто теплым махровым пледом, способна согреть даже в лютые морозы. Кажется, будто не она живет в этом мире, а мир рождается вокруг нее, «словно залитый солнцем лес с миллионами мерцающих листьев». И все это горело в ее карих глазах.       Так Эмма поняла, что видит прошлое ведьмы, вселившейся в ее тело, но сон продолжал врезаться в ее воспаленный разум. — Ты вчера была слишком усталой, даже не знаю, помнишь ли, как добралась до кровати. Дорога с погоней на хвосте никогда не бывает легкой. Когда приведешь себя в порядок — приходи в штаб. Это второй дом направо от твоего жилья. Не перепутай, первый — Храм, а там тебе пока не стоит появляться. — Мужчина встал, и только сейчас девушка заметила на его лице огромный шрам. Но он не пугал девушку, даже наоборот притягивал внимание; он украшал этого загорелого мужчину в черной одежде…

****

      Джульетта проснулась в холодном поту. Она понятия не имела, как Эмма умудрилась забраться в ее разум, но это маленькая девчонка теперь увидела значимую часть ее прошлого. И если Эмма поймет, что этот мужчина значил для Джульетты, наверняка воспользуется этим против нее.       — Кто он для тебя? — Джульетта вздрогнула; услышав знакомый голос, она обернулась — в кресле посреди комнаты сидела Рид, настоящая обладательница этого тела.       — Какого черта? Ты ненастоящая! — Ведьма быстро спрыгнула с кровати и метнулась к двери, которая оказалась заперта. — Ты в моей голове!       — Да. Поэтому ты меня видишь. Потому что я в твоей голове. Так кто для тебя этот молодой человек? Ты любила его, Джульетта? Да? — Рид встала с кресла и подошла к ведьме. Ведьма вжалась в дверь, и как только Эмма оказалась совсем рядом, девушка закрыла глаза и со слезами сползла по двери на пол. Еще секунду назад она бы превратила Эмму в пыль, но сейчас, когда задето ее прошлое, ведьма была бессильна.       — Убирайся!       — Не могу. Еще вчера я сидела в глубинах своего разума и обсуждала с Клаусом эпоху ренессанса. Ты знала, что отличительная особенность эпохи Возрождения — это светский характер культуры, ее гуманизм и антропоцентризм? Правда, здорово? А еще он рассказал мне про свое путешествие с Колумбом. Я даже не подозревала, что Америку он нашел благодаря Клаусу. Представляешь? Сам Клаус Майклсон открыл для Колумба нашу Родину. И я бы отдала все, лишь бы только быть с ним в своем воображении, чем находиться тут с тобой. Потому что Клаус куда более интересный собеседник, чем ты. Не знаю, что произошло, но ты впустила меня в свой сон и теперь я здесь, Джульетта. Ты от меня не избавишься. — Рид присела рядом с трясущимся телом и погладила девушку по щеке. — Расскажи мне, Джульетта де Вер, так ведь тебя зовут?

****

      Венеция. 1421 год. Каннареджо — самый населенный район Венеции.       По одной из венецианских улочек шел мужчина, весь в черном: его голову скрывал черный капюшон с длинным плащом, на ногах кожаные сапоги, и брюки в тон всему остальному. В ножнах на боку болтался меч, которым он не раз убивал обидчиков какой-нибудь прекрасной дамы, ну или просто хулиганов. Что сказать? Робин Губ 1421 года. Он остановился у лавки с продуктами.       — Могу я вам чем-то помочь, господин Сальватор? — Миловидная миниатюрная женщина лет тридцати пяти-сорока улыбнулась ему так тепло и доброжелательно, что он на секунду забыл о своей миссии.       — Стой! Ты сказала Сальватор? — Глаза Рид поползли наверх, когда она услышала знакомую ей фамилию.       — Да. Именно так его и звали…       Дарио Сальватор. Это был мужчина королевских кровей, родившийся, будучи бастардом, от союза короля Венеции и фрейлины его жены. От отца он унаследовал свою притягательную красоту, которая всегда была причиной заинтересованности придворных девушек и зависти со стороны младших братьев. От короля ему так же достались вспыльчивость и стойкий характер; как и отец, он был честен и благороден.       Взгляд его холодных серо-голубых глаз сражал наповал, так же в его взгляде можно было заметить невозмутимое спокойствие. Такие пронзительные голубые глаза были у его матери. От нее же он унаследовал доброту и желание всем помочь.       Как только стал свидетелем жестокой расправы над его младшей сестрой, которую изнасиловали и убили разбойники, он решил, что всегда будет помогать невинным и защищать их от несправедливости.       — Да, Мария, ты могла бы мне помочь, — голосу Дарио завидовали все мужчины их города. Стоило женщине услышать этот бархатистый с хрипотцой баритон, по их телу тут же растекалась сладкая истома, — мне нужна Джулия, — Дарио скинул с головы капюшон и сверкнул холодом голубых омутов, в которых читалось только спокойствие, а его лицо обрамляли длинные волосы цвета вороньего крыла.       — Я слышала, ты ищешь Джулию? — Дарио услышал за спиной женский голос и обернулся. Тогда он и представить себе не мог, что влюбится в эту ведьму окончательно и бесповоротно. Тогда и она сама не знала, что влюбится в этого загадочного благородного красавца. — Я Джульетта де Вер.       — Так ты знаешь, как найти Джулию? — Мужчина перевел безразличный взгляд на красавицу, по ее телу пробежали мурашки, и это не скрылось от внимания Дарио. — Меня зовут Дарио Сальватор. Я хорошо заплачу, если ты мне покажешь, где ее найти.       — Думаю, мы поладим, — мисс де Вер протянула мужчине руку, он бережно сжал ее ладошку в своей руке и прильнул к ней горячими влажными губами…

****

      — В роду Сальваторе, кроме Стефана нет больше магических двойников. Так что…       — А кто сказал, что он — магический двойник? В любой родословной есть повторы. И не только в именах. Через несколько поколений в семье рождается ребенок, который будет очень похож на своего далекого предка, скажем века так из десятого, хотя сам живет в двадцать первом.       — Хочешь сказать, что здесь та же схема? Деймон — он как запрограммированный код?       — Ты даже не представляешь насколько это все реально. Вчера на улицах Мистик-Фоллс я увидела девушку, которая точь-в-точь была моей младшей сестрой. Но она даже не знала, кто я.       — Что было дальше?       — Что было дальше? Между мной и Дарио?.. Потом было наше мало, но счастливо… мы были большим, чем просто любовники, скрывающиеся ото всех. Мы были целым миром друг для друга… а потом… Потом появился Клаус. Он рассказал моему ковену, что я живу уже слишком долго. Они убили меня, а что стало с Дарио, я не знаю. Умер, скорее всего. Надеюсь, от старости.       — Но ведь род Деймона существует. Значит он, женился на другой?       — Значит – женился, — в голосе Джульетты слышалось столько горечи, что не смог бы вынести не один человек на этой планете, — а я умоляла его сохранить мне жизнь, чтобы я могла счастливо закончить свой век с Дарио. Но для злодеев нет счастливого конца.       — А откуда шрам?       — Когда мы нашли Джулию, ее хорошо охраняли. Мы справились, но один из стражей наградил Дарио шрамом на пол лица.       — Он знал, кто ты на самом деле? Ну… я имею ввиду твой возраст, черную магию? — Эмма пыталась оставаться равнодушной и холодное, но ее тронула история любви Джульетты.       — Знал. И мы вместе решили, что эта жизнь будет последней, что я больше не убью ради получения выгоды. Я хотела любить и быть любимой. Но Клаус все разрушил.       — Клаус, — эхом повторила Рид. Ни с чем хорошим, кроме воображаемого диалога, это имя связано не было, — какой у тебя план? Как ты хочешь окончательно завладеть моим телом? И тебя не смущает, что я все еще здесь? Я говорю с тобой, могу прикоснуться к тебе.       — Пошла ты к черту! — Девушка взмахнула рукой; нож до этого лежавший на столе с глухим скрежетанием прорезал кожу и мышцы, вонзившись в сердце Эммы. На секунду девушка замерла и упала — из раны потекла кровь, окрасив белоснежный ковер в багровую гамму. Кровь растекалась так стремительно, ее было так много, что уже через несколько секунд она коснулась босых ног Джульетты. Ведьма отшатнулась и уперлась во что-то твердое; она резко обернулась и обомлела — перед ней стояла Эмма с ножом в сердце.       — Меня нельзя убить. И либо ты вытащишь свою задницу из моего тела, либо я стану твоим вечным адом на Земле, — брюнетка вытащила нож из тела и швырнула его на пол, полностью залитый ее кровью.

****

      — Энзо! Энзо! — Беннет быстро спустилась вниз. Она заглянула в гостиную, на кухню, но нигде не было ни Энзо, ни Кэролайн, которая вчера осталась у них. — Кэролайн! Энзо!       — Что случилось? Я надеюсь, ты хочешь сказать что-то важное, потому что если нет…       — Я чувствую ее. Снова чувствую Эмму.       — Пять утра, Бон. Ты не хочешь поспать? Даже если она иногда и выбирается, мы пока ничего не сможем сделать. Тебе нужно отдохнуть…       — Нет! — Бонни перебила мужчину криком. — Нужно позвонить Деймону. Где мой телефон? Черт!       — Бон. Эй, Бонни, послушай меня, — Энзо усадил девушку на диван и обнял, — не нужно звонить Деймону и обнадеживать его, пока мы точно ничего не знаем. Нам просто нужно подождать и все. Успокойся, милая…       — Я не могу. Мне так больно, что я не могу дышать и видеть. Деймон не заслуживает таких страданий, а что если ни я, ни близняшки не смогут вернуть ее?       — Мы вернем ее. Нам просто нужно время. Чшшш... — мужчина гладил сестру по голове, как маленького ребенка, — все будет хорошо, Бон. Мы выберемся. Как и всегда.

****

      Гул музыки из дома Сальваторе был слышен еще на съезде к их дому.       Мало бы кто мог подумать, что Деймон в пять утра решит устроить вечеринку. Может он ее не заканчивал со вчерашнего дня?       В прихожей особняка на полу валялась кожаная куртка, обладателем которой был сам Деймон Сальваторе, рядом — перевернутая тумба, засохшая лужа крови и маленький флакончик духов — уцелел чудом. Из огромной гостиной доносилась музыка; Сальваторе энергично передвигался по помещению в такт мелодии с бутылкой бурбона в руках, на столе чуть дальше от окна танцевала блондинка в одном нижнем белье. И ее совсем не смущало тело ее подруги, бездыханно распластавшееся посреди комнаты на ковре.       Деймон быстро переместился к танцующей девушке и, обхватив ее за талию, закружил в танце.       — Ты убьешь меня? — Совершенно спокойно спросила девушка, обвив шею вампира своими миниатюрными руками.       — Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — губы вампира нежно коснулись шеи девушки; его нос уловил терпкий запах ее крови, она действовала на Деймона, как наркотик. Он хотел остановиться, но не мог, — прости меня, дорогая. Прости за «все», — клыки погрузились в теплую плоть; вампир с жадностью поглощал каждый глоток крови. И с каждым глотком девушка слабела на глазах, пока вскоре совсем не обмякла в руках вампира. Мужчина откинул тело мертвой девушки от себя; оно с глухим звуком упало на пол, приняв неестественную позу; Деймон довольно кивнул и с небрежностью размазал кровь по подбородку.       — Боже! Деймон! — Сальваторе услышал за спиной знакомый голос и обернулся.       — О Боже! Кэролайн, — вампир развел руками и упал на диван, — не надо мне читать морали. Я в полном порядке, бабуля.       — Ты не в порядке, Деймон! Ты убил двух девушек — кто они? — Брюнетка подошла к одной из девушек, к той, что Деймон только что бросил на пол. Она еще дышала, но жизнь уже выходила из нее. — Она еще жива. Деймон, кто они? — Форбс прокусила запястье и приложила ее к ледяным губам блондинки.       — Откуда я знаю, кто они. Нашел их вчера вечером в клубе, кажется, блондинка была ведьмой. От нее несло Колом Майклсоном за милю.       — Поэтому ты решил ее убить? — Девушка подняла блондинку и заглянула ей в глаза. — Как тебя зовут?       — Кейси…       — Послушай, Кейси, забудь все, что здесь произошло, бери свою одежду и уходи, — девушка быстро на ватных ногах собрала свою одежду и убежала из дома Сальваторе. Она уже знала, что больше никогда не вернется в дом монстра, который пытался осушить ее. — Деймон, зачем ты убил эту девушку?       — Просто мне захотелось, Кэролайн. Хватит выносить мне мозг. Я в полном порядке. Где Стефан?       — Он пытался заснуть, когда ты включил музыку. Не удивлюсь, если он ушел.       — Охотиться на белочек? А вы не боитесь, что однажды они скооперируются и отомстят ему? Я имею в виду, они же общаются. Если его нет, тогда помоги мне избавиться от трупа.       — Избавляйся от него сам. Это твои проблемы! — Девушка развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

****

      — Как сказал Харуки Мураками: «Что ни говори, а люди верят лишь в то, во что сами хотят верить», м Рик расхаживал по аудитории, рассказывая одну из последних тем его предмета, — и он был прав. Скажите, поверите ли вы в магию, если не увидите ее собственными глазами?       — А вы сами верите в магию, мистер Зальцман? — Девушка с задних парт усмехнулась; на ее реплику Аларик обернулся, и его лицо озарила улыбка.       — Вы спрашиваете меня, мисс Ли, верю ли я в магию? — Мужчина задумался. Он знал, что юная китаянка является представительной одного из самых сильных восточных ковенов, проживающих на территории Вирджинии. Но так же он знал, что не может верить в магию, как самый обычный человек. Здесь ученики, которые сочтут его психом, если он скажет, что верит в существование чего-то подобного.       — Да, мистер Зальцман, именно это я и спрашиваю.       — Забавно, — Зальцман усмехнулся, — но я верю только в то, что могу увидеть своими глазами. Тем не менее, давайте вернемся к теме нашего урока, — студенты поспешили открыть свои тетради, защелкали автоматические ручки, и все как по сигналу уткнулись в свои записи, чтобы занести туда и то, что сейчас будет говорить мистер Зальцман. — Алхимия как наука. Алхимия родилась в Средние века, хотя правильнее будет сказать, возродилась, поскольку она возникла в глубокой древности. К Средневековью ее метафизические знания были почти утрачены, но остались практические указания, рецепты, советы, которые нужно было осуществлять, чтобы они могли стать доказательством ее подлинности и действенности. Что вы можете сказать об истории алхимии? К примеру, вы, мисс Андерсон? Не думаю, что в телефоне есть что-то об этом. Конечно, если вы не активный пользователь Википедии.       — Простите, — девушка убрала телефон и виновато улыбнулась.

****

      — Куда ты идешь? — Только Джульетта решила, что Эмма исчезла, как ее преследовательница вновь появилась посреди комнаты, заставив ведьму подпрыгнуть на месте.       — Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? Я убила тебя. Несколько часов назад ты истекала кровью на моем ковре.       — Да? И где же кровь? — Эмма обвела руками комнату: нож по-прежнему лежал на столе, а ковер отличался чистотой и свежестью. — Это было в твоей голове. Тебе не кажется, что ты как Нина Сайерс? Ну, из «Черного лебедя». — Брюнетка упала на кровать и взяла в руки журнал, быстро пролистала его и тут же отбросила. — Какие же ты безвкусные журналы читаешь. Только не говори, что ты пойдешь в этом.       — А что не так?       — Ну, если ты хочешь выглядеть как вдова из эпохи ампир, то надевай это ужасное платье. Ну, или хотя бы тогда надень паранджу сверху, чтобы не опозорить мое имя. А вообще, это твой выбор. О вкусах не спорят.       — Нет! — Джульетта быстро выкинула из шкафа все вещи. — Ты права. Если я оденусь не так как ты, все сразу поймут, что это не ты.       — Умно, Джульетта. Но нет! Я не буду тебе помогать, и ты не сможешь меня заставить. Прости, дорогая.       — Куда ты?       — Ухожу в чертоги своего разума. Пока-пока! — Девушка улыбнулась и пошла в сторону окна, вскоре ее силуэт растворился в воздухе, будто его и не было. Джульетта закрыла глаза, сосчитала до трех и снова открыла, но картинка не сменилась.       — Ты с кем-то говорила, Джул? — В дверь комнаты постучали, и в проеме показалась голова Марка.       — Конечно, нет, Марк! Я, по-твоему, похожа на дуру!? — Мужчина отрицательно покачал головой. — Хорошо! Мне нужно, чтобы ты послала Карла в библиотеку или сходил сам, и кое-что выяснил…       — Что?       …Я хочу знать, как избавиться от настойчивых духов, — Марк удивился, он решил, что ему послышалось, но переспрашивать не решился; просто коротко кивнул и покинул комнату Джульетты, — мы еще посмотрим — кто кого, Эмма!

****

      Бонни сидела на краю кровати и пристально продолжала рассматривать след от чьей-то руки на своем запястье.       — Все еще не сошел? — Кэролайн вышла из душа и присела рядом. — Может, кто-то высасывает из тебя магию?       — Кому это нужно?       — Очевидно тому, кто умеет вытягивать магию из ведьм. Бонни, это не просто царапина, это след от руки. Думаешь, Энзо испугался грозы и ночью пришел к тебе, чтобы подержать за ручку? — Девушка быстро схватила с прикроватной тумбочки свечу и вытянула вперед перед ведьмой. — Давай! Зажги ее.       — Ты серьезно? Кэролайн, я не буду, это ерунда. Просто кто-то сжал мою руку, ну или мне приснился реалистичный сон.       — Тем более. Если все хорошо, чего тебе бояться?! Просто зажги ее, Бонни. Ну же! Ничего страшного не произойдет.       — Ладно! Хорошо, — Бонни подняла руки, как бы сдаваясь. Девушка взмахнула рукой, но ничего не произошло, — не понимаю. Incendio! — То же самое она сделала несколько раз, но ничего не изменилось: свечка так и не загорелась. Тогда Бонни встала и еще раз взмахнула рукой. — Motus! — Обычно, когда она так говорила, что-то должно было взлететь или пасть на пол. Но в это раз ничего подобного не произошло.       — Что происходит, Бонни? — Кэролайн удивленно смотрела на подругу, сжав в руках злосчастную свечку. Она чувствовала себя ужасно виноватой за то, что заставила Бонни зажечь свечу. Вдруг это все из-за нее? Вдруг из-за нее Бонни лишилась своих сил?       — Я не могу колдовать. Во мне нет магии, Кэролайн, — девушка, опустив руки, села на кровать, — я больше не ведьма. Не понимаю…       — Зато я понимаю! — Форбс прошлась по комнате, от кровати и до окна и обратно. — Это сделал Кай. Он ведь обладает такой способностью высасывать магию из ведьм.       — Кай?       — Да. Кай вытащил из тебя всю магию. Ну, вернее сказать не всю, иначе бы ты уже была мертва, он выкачал почти всю, но ты ничего не можешь сделать, потому что магии в тебе осталось мало. Силы восстановятся, но нужно время.       — Убью ублюдка. — Бонни схватила со стула куртку, накинула ее на плечи и ушла из комнаты, хлопнув дверью.