Они

Почему, ну почему все ее мужчины покрыты шрамами? Нет, Тея понимала Оливера – он боролся за жизнь – его шрамы – это карта его выживания. Но Рой? Почему он не мог остановиться? Лез на рожон, ввязывался в драки – лишая полицию работы. Благородные порывы – это замечательно, но боль, боль это другое. Почему все ее мужчины заставляют ее беспокоиться больше, чем нужно? Рой замечательный – очень хороший, пусть и пытался показаться этаким плохишом. В его руках она забывалась, позволяла себе ненадолго провалиться в небытие. Он ей нравился – отличный друг, пусть и с привилегиями. Чем это было для него, что он получал от этого союза, Тея не знала. И знать не хотела. Как же все… запутанно. Почему, что Оливер, вечно бросающийся в погоню, что Рой, они будто искали смерти, норовили оставить ее одну? Перед этим пообещав никогда этого не делать. Как Оливер, пропавший почти на пять месяцев, лишь изредка присылавший сообщения. Высокомерный мудак. Брат. - Кто-то же должен что-то делать. Как он. – Говорит Рой и Тея буквально вспыхивает яростью. - Линчеватель? Который пропал на почти полгода, что, скорее всего, значит погиб? Отличный пример для подражания! Ей кажется, она сейчас заплачет, или попытается ударить, или сбежит ругаться с поставщиками, но со спины раздается уверенное. - Я вернулся. Тея оборачивается. Грудную клетку сдавливает невысказанными эмоциями, и Рой становится тут же забыт. Потому что ее ярость находит более яркую цель. Оливера. И она взрывается. - Олли. – Ласково улыбается она и от этой ее улыбки обычно официантки одергивают юбки, ди-джей готов превзойти сам себя, а поставщики внезапно становятся очень сговорчивыми. – Я очень рада тебя видеть. Наконец-то вживую. Оливер видит, что мальчишка позади сестры сигналит ему «беги» и обреченно машет рукой, когда он не подчиняется и уходит сам, по движению губ бормоча что-то вроде «смертник». А сестра уже рядом и его щека горит от пощечины, а ребра от крепости объятий. - Ненавижу тебя. Я думала ты… а ты, от тебя почти не было вестей! - Я был далеко, не везде была сеть. – Увещевает ее Оливер, поглаживая по спине. – Мне было нужно время, но не потому что ты могла подумать. Я бы не сбежал по этому поводу. Они никогда не говорят об этом вслух, перебиваясь почти междометиями, и сейчас Тею это веселит. И она смеется, укачиваемая в родных объятиях. Лучшие минуты за последние месяцы. Лучшие. Потом они сидят в баре и разговаривают. Обо всем, что происходило и происходит. Даже о матери. Они оба мало верят в то, что она виновна, но именно сейчас, когда начинаются слушания, они могут что-то сделать. - Мне готовить особняк к свадьбе? – Спрашивает ее Оливер, чуть шутя, взгляд у него лукавый, поддразнивающий, но Тея знает его слишком хорошо. Оливер боится. Ее ответа. Боится, что она скажет – да. Что с Роем у нее все настолько серьезно. Ей кажется, что было бы неплохо подождать с ответом, заставить его бояться и волноваться, хотя бы так отомстить за отсутствие – но она не может. Причинять боль Олли то же самое, что причинять ее себе. - Нет. Мы просто… - Я понял. Я даже ему благодарен. – Оливер качает головой, берет ее руку в свою, и целует костяшки. – Это не значит, что я не убью его, если он причинит тебе боль. – Что-то странное мерещится ей в его словах. Какая-то стальная уверенность. – И спасибо. - За что? - Ты взяла в эти маленькие ручки мое бесполезное хобби. – Он целует ее пальцы. – И сделала из него не просто прибыльный бизнес, а действительно отличное место. Тея польщена. Оливер немногословен на комплименты. Он любит говорить поступками, поэтому каждое слово - приятно, как чашка какао с утра. Дома Тея находит еще одно приятное дополнение. У Оливера отрасли волосы – перебирать их ужасно приятно. Сидя на диване, обнимая устроившегося между ее ног брата. Они сидят так очень долго, обсуждают дела, проблемы, их самих. Они вернулись. Да.