Они

- Тея не должна узнать. – Говорит ему Оливер Куинн и Рой кивает, соглашаясь. - Кажется, если она узнает, то ты меня точно убьешь. – Говорит он и выдыхает. Как же он вляпался. Рою нравится Тея. Она милая, правда, когда не включает этот свой странный ледяной взгляд. Она действительно с самого начала хотела ему помочь, не потому что выставляла себя этакой святой-героиней, богатенькая девочка, а потому что могла. И хотела. Искренне. Он даже, кажется, в нее немного влюблен. В нее невозможно не влюбиться. Она добрая – очень, и заботливая. И в постели она весьма… Рой, впервые пришедший на работу с утра разобрать несколько документов, почти за полдня до открытия, замирает у приоткрытой двери, а потом старается как можно бесшумнее выйти. Он едет домой, завтракает еще раз, и всеми силами старается забыть то, что только что увидел. Но на сетчатке будто выжгли Тею, сидящую на барной стойке, и вцепившуюся побелевшими пальцами в край. Поднятая к поясу юбка, и ее ноги на плечах у Оливера Куинна. Черт, черт, черт. Ему не противно, нет. Он видел в своей жизни вещи и ужаснее и страшнее, чем трахающиеся сестра и брат. Нет. Просто… как же он вляпался. Как же сильно он вляпался. Теперь он вдвойне не хочет ссориться с Оливером Куинном. Стрелой. Если Тея хочет закрывать глаза и просто думать, что ее брат повзрослел… нет. Рой не будет играть в эти игры слепых. Тепличные мальчики и девочки сколько угодно могут думать, что Оливер Куинн вернулся из небытия прежним, что он просто просидел пять лет, на песчаном берегу, попивая пина-коладу, но Рой нет. Его вырастили улицы, и он знает чего стоит – выжить. А Оливер Куинн выжил, выцарапал себе жизнь, вырвал ее зубами и когтями у того Острова, и это видно. И этот человек, так рьяно защищающий город, может многое сделать, чтобы оградить от проблем не столько сестру, сколько любимую. От любой опасности. А сейчас самая большая опасность для нее – это Рой. С этой сывороткой в крови. О черт, как же он вляпался. Черт!