Энжел. В свете падающих звёзд

      В пол-уха слушая познавательные рассуждения Боунса о том, что за дебилы и монстры населяют близнеца Земли, с трудом вдыхая наполненный острым запахом преющей листвы воздух, Энжел всё пыталась поймать ту мысль, что как бабочка билась в сознании, но не давала себя рассмотреть.  — Мы в Мирквуде, — наконец выпалила она и, оглядываясь, ища подтверждение своей догадке, заметила невдалеке среди сереброствольных буков белую мраморную скульптуру красивой женщины в длинном одеянии. — Смотри, это же эльфийка!  — Остроухая? — вслед за ней подойдя к странному изваянию, МакКой удивлённо обозрел утончённые черты каменного лица. — Хочешь сказать, вулканцы нашли близнеца раньше нас, устроили здесь колонию, а нам ничего не сообщили?  — Нет. Ты что сказок в детстве не читал? Эльфы — это первые дети Илуватара…  — Так-так, чего ты там насмотрелась в иллюминаторе? — прижав ладонь ко лбу попытавшейся вырваться девушки, он с осуждением заглянул в её глаза. — Жара вроде нет. Может галлюцинации? Мало ли какая гадость тут в воздухе имеется.  — Тогда почему у тебя их нет?  — Иммунитет более высокий.  — Ага, и нервы тоже покрепче, — увернувшись от его ладони, хотя прикосновение было более чем приятным, Энжел снова принялась осматриваться, всё больше убеждаясь, что растительность здесь такая же, как и на Земле. И насекомые тоже. Вон муравьи по стволу бегают, и майских жук, врезавшись в ветку, упал на покрытую мхом и камнями почву. — У меня чуть сердце из груди не выскочило при виде того чудовища, а тебе хоть бы что.  — Я же говорю, и не в такой заднице бывал, — пожал док плечами, убирая фазер в кобуру. — Что, мутировавшие пауки уже не такие милые? От такого туфлями не отмашешься.  — Никакие они не мутировавшие, тут нет радиации, ты же видел это по анализам не хуже меня, просто они большие. Ничего страшного, и это не повод причинять им вред. Нужно только привыкнуть, — принялась монотонно объяснять девушка, но тут в ближайших кустах снова раздался громкий треск, и, завизжав, она с молниеносной скоростью спряталась за спину напарника. — Стреляй в него! Вдруг кусается!  — Лейтенант, это всего лишь лосёнок, может не будем делать ему больно? — ухмыльнувшись, Боунс вдруг понял, что исследования AI-14798 обещают быть очень интересными, и дело не в странных созданиях, обитающих на этой планете, а в девушке, которая то смешит, то раздражает, то будит безудержное желание украсть поцелуй. Даже самому интересно, сколько он ещё сможет держать себя в руках, прежде чем их распустит. Возможно, Джим прав, и он давно разучился ухаживать за женщинами и быть любезным, но может девчонка не заметит халтуры? Не похоже, чтобы она обладала обширным опытом флирта, хотя и недвусмысленно намекнула на то, что он озабоченный кобель. Очень проницательно. Так и есть. Чёрт… какого хрена в голове мысли только об одном?  — Лосёнок? — решившись открыть глаза и с опаской выглянув из-за его спины, Энжел восхищённо ахнула, увидев нескладного серо-коричневого малыша, большие карие глаза которого округлились от детского любопытства. — Какой славный! Можно, я его поглажу?  — Ну, а кто ж тебе запретит? — вздохнув, док целых пять минут терпеливо наблюдал, как она гладит пока безрогое ласковое создание и называет его такими нежными словами, что хотелось бы услышать их из её уст в свой адрес. Тёмной ночью. В постели. И снова, чёрт! Нет, ну мыслимо ли это?! — Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, но нам пора вернуться к шаттлу и убедиться, что аборигены не разобрали его на запчасти.  — Думаю, что у эльфов отвёрток нет, — сделав вид, что не слышит, как он скрипнул зубами, Энжел в последний раз потрепала лосёнка по холке и, подозревая, что в этом лесу вернуться туда, откуда пришёл, ой как непросто, достала коммуникатор, чтобы, пользуясь навигацией, найти их маленькую посудину. — Ух ты, нас с Энтерпрайза три раза уже вызывали, а я ни разу не заметила.  — Знаю, — последовав за ней обратно к поляне, Боунс сам связался с Кирком и несколько минут весьма пространно и колоритно описывал ему гигантских паукообразных и догоняющих их, перепрыгивая по ветвям деревьев, аборигенов, умолчав лишь о том, что лейтенант Эйбрамсон кажется вспомнила недавнее детство и находит параллели с какой-то одной ей знакомой сказкой.       Вскоре их взору предстало тело растерзанного паука, из брюха которого всё ещё вытекала чёрная слизь, а ноги через одну были обрублены. Док уже было приготовился успокаивать защитницу насекомых, но она на удивление хладнокровно отреагировала на труп, обрадовавшись, когда они добрались до шаттла, который, судя по отсутствию толпы любопытствующих, остался незамеченным.  — Вовремя мы твоего друга сманили, заходи, нужно убираться отсюда, — оказавшись в кабине, Боунс посмотрел на девушку, которая, всё ещё оглядываясь, стояла на поляне. — Что?  — Мы же пробы не взяли, — расстроившись, как ребёнок, который не нашёл подарка под ёлкой, она прикоснулась к заплечной сумке. — Мне нужно…  — Я не сказал, что мы возвращаемся на Энтерпрайз, просто хочу покинуть этот лес с его гнусными обитателями. Ты же вроде хотела к реке? Вот и забирайся внутрь.        Вновь устроившись в кресле второго пилота, Энжел уже не рисковала смотреть на то, как лихачит Боунс. Вместо этого, чтобы отвлечься и не начать визжать от паники, когда шаттл повело из стороны в сторону, она, опустив ресницы, принялась украдкой рассматривать его сосредоточенное лицо. Трудно было сказать, красив ли док классической мужской красотой, но всё же его глубокие карие глаза, высокие скулы, неожиданно мягко очерченные губы, с которых подчас срывались ужасные грубости, и широкие плечи будили в сердце трепет и какие-то новые, неизведанные чувства. Прежде девушка не влюблялась, но теперь отчётливо осознавала, что близка к этому как никогда. Разумом она понимала, что нужно держаться подальше от этого агрессивного, вечно всем недовольного субъекта, но душа тянулась к нему, словно цветок к солнечным лучам. И чем больше она сопротивлялась, тем сильнее становилось это ощущение, эта потребность просто быть рядом. Всего один день, нужно сохранить дистанцию всего один день, уже завтра он опять будет дежурить в лазарете, а она поливать в своей лаборатории аспарагусы, мечтать и не бояться того, что кто-то прочтёт мысли по ее лицу. А мечтать было о чём. Ничего сверхъестественного, и всё же именно о том, что всегда было недосягаемым: нежные поцелуи, ласковые объятия, простое человеческое тепло. Всё это было доступно для других. Энжел же, будучи ещё совсем малышкой, делая первые шаги, держась за приютские стулья и диваны, осознала, что никто не подаст ей руку, если она упадёт, никто и никогда не возьмёт на руки, чтобы просто сказать, что ты самый важный и дорогой малыш во вселенной, потому что никто не любит чужих детей, и главное правило приютов гласит: «Никогда не подавать надежду на любовь и заботу сиротам». Вот только когда эти сироты вырастают, то отчаянно ищут любви, чтобы согреться в этом мире хоть немного, а те, у кого они её ищут, чаще всего оказываются пресыщены ею до отказа и могут лишь причинить боль. Поэтому лучше скрывать свою уязвимость и не показывать чувств — сердце целее будет. Так почему же она пошла на службу в Академию? Почему стала кадетом? Потому что хотела доказать себе и окружающим, что она сильнее, умнее и выносливее, чем есть на самом деле. Вот только ожидаемой радости и удовлетворения это не принесло.       Заметив, как притихла и погрустнела девушка, МакКой не решился отчитывать её за рассеянность и невнимательность, в конце-концов он здесь старший по званию, а она только получила свои крылышки, которые уже успела изукрасить сапфирами. Интересно, зачем? Чтобы были похожи на бабочку, а не на значок звездолёта? Лишнее доказательство того, как далека она от военной службы. Что же толкает таких, как она, девочек на исследование космоса, когда нужно бы жить в уютном доме на берегу океана, готовить обеды мужу и рожать славных детишек?  — Мне кажется, вон там очень хорошее место, — то выглядывая в иллюминатор, то сверяясь с панелью навигационной системы, она указала на пологий берег бурной речки, которая показалась вскоре после того, как они покинули лес.       Шаттл и впрямь не был предназначен для таких коротких, невысоких перелётов, но чтобы обезопасить свою напарницу от криптонидовых монстров, Боунс всё же рискнул управлять им как военным вертолётом, хотя, если об этом узнают Сулу и Чехов, наверняка будут биться в гомерическом хохоте.  — Не заходи в реку, вдруг там ерши-мутанты, — насмешливо посоветовал он, наблюдая, как Энжел, наклонившись у самой кромки воды, наполняет несколько контейнеров.       Девушка лишь смешно скривилась и заявила, что не брала с собой бикини и крем для загара. Убрав закупоренные контейнеры для воды в сумку, она достала другие и больше часа, пока док следил за тем, чтобы ничто не нарушило их уединения, брала пробы почвы, отщипывала ростки растений, каждое из которых легко узнавала, ловила кузнечиков и похожих на малярийных комаров и фотографировала окрестности.  — Посмотри, какая красавица, — поймав юркую маленькую ящерку, Энжел подошла к нему и немного приоткрыла ладонь. — Изумрудная, как молодая листва.       Но Боунса совсем не интересовало напуганное хладнокровное существо, которое смотрело на мир чёрными бусинками глаз.  — Зачем она тебе? — настойчиво заставив девушку разжать пальцы, он позволил ящерке спрыгнуть в траву. — Где ты ей пауков на завтраки ловить станешь? Окочурится от голода, опять психовать начнёшь.  — Нет, я просто… хотела показать… тебе… Лео? — она испуганно взглянула в карие глаза мужчины, когда он привлёк её к себе и крепко сжал подбородок.  — Никогда не прикасался к ангелу, — усмехнувшись, Боунс наклонил голову и впился в её удивлённо приоткрывшиеся губы страстным, крепким поцелуем. Он так давно хотел этого, что сейчас уже ни о чём не жалел и не собирался контролировать свои поступки, лишь чувствовал её сладкое дыхание, жар и податливость. Они кружили голову, пока на неё, едва не лишив сознания, не обрушилось что-то тяжёлое.