symbol of infinity

Лип честно не любил копаться в вещах Йена. Он вообще не любил в чем-либо копаться, кроме учебников по ядерной физике или какой-нибудь другой теме, о которой Карл отзывался, как о «Сраное ебство, какой сатанист это вообще придумал?». А тем более когда ты знаешь, что любой журнал твоего рыжего брата напичкан фотками голых мужиков, а каждый ящик ломится от разных иллюстраций с мужскими телами без всякой конфиденциальности, то желание вторгнуться в личную жизнь этого парня уменьшается в геометрической прогрессии. И в этот раз Лип не делал этого специально. Абсолютно честно не делал. Потому что последний раз это обернулось незапланированным каминг-аутом брата, а потом понеслась эта история с Карен и выяснениями того, на сколько процентов Йен гей или ему показалось. С тех пор Лип, можно сказать, принял обет не трогать никакие вещи Йена без тщательного осмотра и уж тем более не заглядывать в тумбочки у кровати и за комод, боясь наткнуться на какую-нибудь хрень из секс-шопа. Хуже всего, что, возможно, уже использованную хрень. И в этот раз это получилось случайно. Беглый осмотр обложки книги, валявшейся на полу, не дал Липу даже намека на содержимое в стиле его брата. Он просто поднял ее и швырнул на кровать рыжего, потому что обет обетом, но чистоту в комнате, требуемую Фионой, никто не отменял. И это произошло. Большое красное сердце просто вылетело из страниц и упало к ногам Галлагера, заставляя того простоять долю секунды в замешательстве, а потом поднять валентинку и изучить ее содержание. Лип не мог сказать, что его брат был романтиком с большой дороги, но знакомый почерк со странным крючком буквы 'g' и маленькой 'i' не оставлял сомнений в том, что эта самодельная валентинка из красного картона принадлежит Йену. И именно он написал признание в любви, не подписав, кому оно предназначалось. И в эту секунду, крутя сердце в руках, Лип понял, что его переворачивает с ног на голову — он обязан узнать, для кого заготовил подарок его братец на день Всех Влюбленных. Выбрать момент до праздника, когда все Галлагеры окажутся на месте, не включая виновника сбора, оказывается непросто, но такой день все-таки находится за неделю до четырнадцатого февраля. Лип забирается домой с холодной улицы и с радостью обнаруживает всех нужных членов семьи на месте. — Бля, отвлекаемся от своих дел, у меня кое-че есть для вас, — он стряхивает снежинки с волос и вешает парку на крючок. — Только не говори, что у нас снова проблемы, слышать о них сейчас не хочу, — протягивает Фиона, а потом делает глоток кофе из большой кружки. Джимми-Стив, устроившись рядом с ней на диване, согласно кивает. — Да, епта, не охота мозг парить, — смотря какое-то шоу по телеку, говорит Карл, поправляя рукой миску с чипсами между ним и сестрой. — Не, бля, это не большая проблема, но мозг поломать придется, — отзывается Лип, одним нажатием клавиши вырубая телек, и зовет: — Дэббс! Три пары глаз с дивана смотрят точно на Галлагера, даже Лиам из своего детского городка среди кубиков понимает, кому надо уделить внимание. С лестницы слышатся шаги, и скоро появляется Дэбби. С растрепанным рыжим хвостом и какой-то лентой в руке. — Что за внеплановый сбор? Деньги же собирали только в прошлый вторник, — ворчит Дэбб, взмахивая руками. — Скоро день Святого Валентина, а мой подарок Дереку еще не готов! Фиона поджимает ноги, перетягивая на себя с Джимми одеяло, и отворачивается от сестры к младшему брату. — Да, Лип, если это что-то важное, то стоит дождаться Йена, — предлагает она, и Дэбби уже разворачивается, чтобы идти назад в комнату. — Да нет, бля, — усмехается Лип и достает из кармана красное сердце. — Мне просто было бы интересно услышать ваши догадки. Карл недоверчиво хмурится, все еще не понимая, ради чего брат вырубил телек. Фиона переглядывается с Джимми и, легонько пихая его в плечо, забирает свою кофейную кружку. Лиам ссыпает кубики в коробку, а Дэбби делает шаг назад, высматривая брошенную на стол валентинку. — Ты заделался в романтики, Лип? — удивляется девочка, поднимая брови. Парень вздыхает, поражаясь недогадливости своей семьи, словно он подкинул им задачу по квантовой физике. Хотя вопрос, в кого влюбился его младший брат, может оказаться даже сложнее. — Это признание в любви, которое написал Йен. — И, дай угадаю, не подписал кому, — Джимми тянется за красным сердцем и показывает его слегка удивленной Фионе. — Точно, — Лип запускает пальцы в волосы и садится на край дивана около Карла. Тот перестает хмуриться, но все еще скептически смотрит на подкинутое дельце. — Ну и какой хуй нам с любовных записулек Йена? — кивает Галлагер, не поднимая головы со спинки дивана. Фиона со вселенским разочароваем в глазах перегибается через Джимми и смотрит на брата. — А то, что это просто уникальнейшая возможность узнать, в кого он влюбился! — девушка улыбается с огоньком в карих глазах и пихает Карла в бок. Лип улыбается и пытается удержаться на подлокотнике, когда брат пытается увернуться от руки Фи. — И там нет ничего, кроме признания? — подает голос Дэбб с лестницы, делая пару шагов в сторону гостиной. Фиона отставляет кружку на маленький журнальный столик и берет валентинку из рук своего парня. Девушке требуется доля секунды на изучение замысловатого почерка брата, и с каждым словом она все больше округляет глаза, а потом смеется. — Нет, здесь только признание, — выносит вердикт Фи, передавая самодельную открытку из красного картона Карлу. — По-моему, здесь нет ничего интересного, — нарочито небрежно выдыхает Дэбби и пожимает плечами. — Наверняка, это какая-нибудь подружка с его нового места работы. Может, та, которая носит фиолетовые очки? Девочка морщит нос, вспоминая, а Лип переглядывается с Фионой, снова ероша свои волосы. Наверняка, у нее есть все основания полагать, что рыжий влюбился в девушку с работы, но она явно не открывала тумбочки Йена и не заглядывала под кровать. Вряд ли она вообще делала все то, что делал Лип. — Видишь ли, Дэбб… — протягивает второй по старшинству Галлагер, смотря на сестру на лестнице. — Йену нравятся парни. Глаза девочки становятся размером с донышко стакана из-под кофе, а Карл рядом непонимающе морщится. — Бля, он типа голубой что ли? — удивляется он и снова получается толчок в ребра от Фионы. — Фиолетовый, Карл! — с легким раздражением шипит сестра. Она знала это уже несколько лет. Наверное, с тех самых пор, когда Йен сам понял это. Уборка в комнате младших братьев творит настоящие чудеса, особенно, когда ты знаешь, где скапливается основная масса пыли. Обычно в местах с гейскими журналами и результатами любовных похождений Липа. — Так нам осталось только узнать, кому предназначается дня-святого-валентиновая ересь Йена? — спрашивает Джимми, возвращая свою девушку на законное место рядом с собой. Дэбби, все еще пребывая под впечатлением, спускается в гостиную и подходит к спинке дивана. Лип кивает, а Карл смотрит на Лиама, роняющего кубики. — Это же должно быть просто, — в итоге подает голос девочка, пытаясь пораскинуть мозгами. Кажется, это же просто элементарно. Круг общения Йена едва ли можно назвать широким, а из всех знакомых, вычеркивая Галлагеров, останется лишь половина, но искать оказывается сложнее, чем можно было бы предположить. — Может быть, это тот, кого мы не знаем? — вскидывает брови Лип, но Фиона неопределенно мотает в ответ головой. Галлагеровский инстинкт подсказывает искать среди своих знакомых. — Это точно не Джимми, — бормочет Дэбби, крутя в руках ленточку для подарка Дереку. — Потому что тебя он давно знает, и уже сказал бы нам. Фиона округляет глаза и вскидывает вверх руки, выбираясь из-под теплого пледа. На кухне девушка распахивает холодильник, выуживая три бутылки пива и ногой захлопывает дверцу, возвращаясь назад. — С таким делом не обойтись без этого, — торжественно говорит старшая Галлагер, поднимая руки с бутылками, и передает одну Липу. С кухонного окна дует, и девушка с удовольствием садится на диван, где ее накрывает одеялом Джимми, забирая свое пиво себе. — Может, это мой отец? — после одного глотка спрашивает он. — Не, старый хрен, — отзывается Карл, забирая из рук брата бутылку. — Согласен, — усмехается Лип, вспоминая, как отец парня сестры попытался по ошибке присунуть ему в темноте. В комнате начинает висеть легкое напряжение из-за иссякающих предположений. Дэбби крутит ленту в руках, Фиона пьет с горла пиво. — Может быть, Кэш из магазина, где Йен работал? — подает голос Лип, перебирая в голове любые воспоминания, касающиеся брата. Чувство безысходности чуточку сдавливает горло, но все слишком жаждут узнать разгадку, чтобы так быстро сдаться. — Не думаю, — протягивает Фиона. — Точно нет, — с видом знатока убеждает всех Дэбби, и это напрямую заводит Галлагеров в тупик. На лице каждого читается активная мозговая деятельность, пока дверь с черного входа не распахивается, а на пороге не появляется Мэнди, впуская холодный морозный воздух. — Лип, я забыла у тебя зажигалку, ты не отда… — Твою мать, — быстрее, чем девушка успевает договорить, отвечает Лип, оборачиваясь в сторону брата и сестер. Фиона ловит его взгляд наравне с Дэбби и удивленно выдыхает: — Блять. — Нет, он же не самоубийца, — вспоминая темперамент Милковичей, вставляет свои пять центов Дэбб. — Это же тот, который… — Джимми поворачивается к Фи, и та кивает. — Нахуя-то? — Карл убирает бутылку ото рта и вместе со всеми таращится на Мэнди, сестру Микки. Все Галлагеры еще раз переглядываются, пока голос Милкович не заставляет их обратить на нее внимание: — Че тут, бля, происходит? — девушка перекидывает на плечо чёрные волосы и не решается сделать шаг в сторону всех собравшихся. — Лип? Лип еще слегка задыхается от сделанного открытия, а потом оборачивается к девушке, спрыгивая с диванного подлокотника. — Да ты, епта, не поверишь, — протягивая девушке зажигалку, произносит он.

***

Йен делает очередное подтягивание на дверном косяке, поджав ноги. Каждая мышца напрягается, но это приятное ощущение растекается по телу. Наконец он отцепляет пальцы и подхватывает с пола книгу по оказанию медицинской помощи и пролистывает заученные наизусть страницы, пока идет до своей кровати. Снизу хлопает входная дверь, и теперь напрягается сердце парня, пропуская удар. Время на часах может с точностью сказать о посетителе. Потому что это Микки. Тот самый Микки, который систематически приходит переспать с Йеном три раза в неделю. И этот Милкович ему даже ни разу не парень. К огромному — просто охуеннейшему — разочарованию рыжего. Микки не останавливается в проходе, лишь стаскивает с себя куртку, кидая ее на пол, приближается к Йену и резко впивается ему в губы. Книга вываливается из рук рыжего на пол с характерным глухим хлопком. А руки Йена ложатся на бедра Микки, притягивая его ближе к себе. Милкович оказывается прямиком на туловище парня, и Галлагер, обхватывая его руками, подминает под себя, оказываясь сверху. От зимнего мороза, впитавшегося в футболку Микки, не остается и следа, потому что каждое прикосновение парня отзывается почти болезненным жаром во всем теле. Йен стаскивает с Микки одежду, на долю секунды прерывая поцелуй, когда темноволосый слегка отстраняет его от себя, смотря в зеленые глаза. От этого начинает сосать под ложечкой, а внутри все стягивается в узел. — Стоп, бля, — выдыхает Мик и тянется к чему-то, лежащему в кармане джинс. — Кажется, это твое. Сердце Йена пропускает гребаный удар, когда он видит большое красное сердце, заготовленное на День всех Влюбленных. В голове кто-то со всей дури-хуюи ударяет в гонг, возвращая парня после головокружительного поцелуя на землю. — Блять, Мик… — Йен отводит взгляд. — Откуда у тебя это? — Мэнд принесла. Галлагер пытается собрать все ебучие мысли, наполонившие его голову и разрывающие на части. Он хотел подарить валентинку Микки на четырнадцатое февраля, но в то же время хотел, чтобы он никогда в жизни не увидел эту хуету. Йен резко тянется вперед, к губам парня, которому разрешает делать с собой все, что тот захочет, и красное самодельное сердце с тихим шелестом опускается на пол около кровати, пока руки Галлагера срывают с Милковича остатки одежды, а губы оставляют жаркие дорожки на шее.

***

Йен правда умолял Фиону не делать этого. Чуть ли не запрещал устраивать этот херов праздник у себя дома, но, разумеется, его слова оказались отодвинуты старшей сестрой далеко в сторону, и после рабочего дня гостиная на первом этаже наполнилась звуками поцелуев и противным красным цветом на гирляндах-сердцах. И сейчас, выглядывая с лестницы, до которой доносилась громкая новая музыка из плейлиста Фионы, Йен видит до умопомпрачения ванильную картину, от которой Микки потянуло бы блевать. Кев и Ви не отлипают друг от друга, хотя мужчина все же пытается иногда между их губами вставить горлышко бутылки с пивом. Фи и Стив-хуй-тебе-там-Джимми застывают, кажется, в шаге от помолвки. Карл, вроде, уже укатил с какой-то новой девкой кататься на спизженной машине по городу. Дэбби накручивает на Дерека, сидящего на диване, серебряную ленту от подарка. И от этой романтичности выворачивает наизнанку, потому что Йену в жизни не светит провести так хоть один вечер с Микки. — Бля, можно тише? — кричит рыжий с лестницы, но на очередном припеве его возглас тонет в музыке. В комнату врывается мороз с открытой дверью, за которой появляются Милковичи — Мик и Мэнди. Лип ловит свою девушку в объятия и сует темную бутылку с пивом в руку. Микки проходит в комнату и за долю секунды ловит взгляд Йена с лестницы — до последнего Галлагер думал, что Мик не придёт. Не тот день. Самодельная валентинка жжет Йену карман, и парень даже не успевает подумать, что этот трюк будет пострашнее харакири и может все разрушить нахуй, когда решительным шагом достигает Микки и припечатывает сердце к груди, даже не зная, что потом парень будет хранить ее до следующего ебучего дня Святого Валентина. — С праздником, бля.