На другом конце света

И вот ты встал и сделал шаг, Открытый путь страшнее был, чем лютый враг…. Машина Времени /Смысл жизни – бред или истина? Люди так долго пытаются понять, для чего же они сюда пришли, что забывают простые вещи. Они так стремятся к познанию вселенной, что забывают про нашу грешную землю, они настолько поглощены духовным ростом, что забывают первопричину – саму жизнь. Они не живут, не радуются, не любят, не злятся, потому, как нельзя чувствовать по приказу, жить по законам. И кто придумал эти законы? Кто установил регламент нашей жизни? Кто дал право указывать человечеству, как стоит жить? Люди идут за теми, кто обещает славу и успех, не задумываясь о последствиях, человечество настолько погрязло в рутине материи, что понятие души становится чем-то священным, неприкосновенным, или наоборот, таким же материальным, научным. Люди так привыкли к этому «материальному», так привыкли к подчинению и управлению другими, собой, что уже не могут просто жить. Свободно, открыто. Правила придумываются для того, чтобы стало немного легче, без них нельзя, но как отличить действительно необходимое от ширпотреба? Люди живут, умирают, и весь этот мир продолжает существовать, земной шарик, на котором копошатся маленькие человечки, как в муравейнике, не сбавит свой ход. Они забыли о том, где находятся, они уничтожают природу, они ставят эксперименты над себе подобными, они убивают, они решают, что будет дальше, считая себя повелителями, а, в сущности, являясь рабами. Да, именно рабами, своих желаний, своих страстей, той пресловутой материи, которой окружили себя. Деньги, вещи – что нужно для того, чтобы быть свободным? Неужели для собственного покоя или ясности ума, чистоты сердца нужно все это? Неужели в наше время благородство отмеряется монетой, а откровенность количеством побрякушек? Неужели люди настолько слепы, считая себя всевидящими? Где те идеалы, на которых строилось прошлое? Почему люди потеряли это? Как снова обрести утраченное? А стоит ли? Не поздно ли? Деньги – вот истинный эталон современного человечества, и, пускай многие отказываются, прячут себя от других, все равно, они тоже следуют за золотым божком, дарующим призрак. Именно призрак. Можно купить дом, машину, квартиру, можно откупиться от недругов, можно купить друзей, но настоящая ли эта жизнь? Смысл жизни, получается, в том, чтобы копить? Зарабатывать? Тогда для чего все эти споры, толки о духовном развитии? Кому вещают провидцы? Кто услышит зов сердца? Если бы кто-то вырвал из груди свое, горящее, для спасения многих, это заметили бы? Не растоптали бы светлые надежды, не погасили бы этот огонь? Да и где найти этого человека? Существуют ли еще люди, готовые отдать себя ради других? Меркантильные интересы и золотой божок – вот что правит этим миром. А мне в нем есть место? Из дневника Северуса Снейпа/ Утро начиналось как обычно, он выпутался из рваного, но такого теплого и мягкого одеяла, прошлепал в ванную, почистил зубы и направился на кухню – готовить завтрак. По крайней мере, так начинался уже третий день. Странный тип, пожелавший остаться неизвестным, немного…хм…приболел. Если состояние, близкое к параличу, можно назвать «слегка приболел». ---Три дня назад. Том спокойно сидел в крохотной гостиной и увлеченно играл с мухой, предварительно оторвав ей крылья. Другого развлечения в пределах досягаемости не было, а потому мальчик самозабвенно придавался садизму. В этот момент в гостиную зашел мужчина, он зло посмотрел на юного узурпатора, криво усмехнулся и прошел на кухню. Том этого не заметил, его муха в тот момент преодолевала очередное препятствие в виде листка бумаги. Спустя примерно час мужчина вернулся, с газетой в руках, он сел в кресло неподалеку, нарочито громко ее развернул и начал читать. Еще через пару минут с таким же шумовым эффектом газета была отложена в сторону. -Том… - сладковато произнес мужчина, мальчик вздрогнул и поднял свои глаза на старшего, - Том, скажи, долго это еще будет продолжаться? Мальчик не понимал, или не хотел понимать, мужчина медленно закипал. -Том, сколь долгий срок ты будешь сидеть на моей шее? – прошипел хозяин квартиры, - Неужели тебя никто не кинулся искать? Парень тоскливо посмотрел на муху, резво убегающую в угол, поправил кепку и стал теребить рукав своей рубашки. -Если я вам надоел, сэр, я уйду. Честно. И больше вы меня не увидите… - он начал всхлипывать, пока не разрыдался в голос – Прошу, сэр, не прогоняйте меня, мне некуда идти…Проооошууууу… Мужчина растерялся, как успокаивать детей он не знал, выгонять никого, естественно не стал бы, просто немного волновался за мальчика. Неуклюже подняв парнишку, посадил его рядом с собой, слегка встряхнул. -Ты чего удумал? Кто тебе сказал, что тебя выгоняют? Маленький стервец тут же перестал плакать и недоверчиво выглянул из-под козырька жуткой кепки. -Но вы же сами… - еще всхлипывал парень, но как-то вяло, видимо сообразив, что выгонять его и впрямь не станут. Еще бы, уже месяц сидеть на иждивении совершенно чужого человека, просто человек этот по неизвестным Тому причинам за пару недель стал родным. Его здесь не били, не издевались над ним, хорошо кормили и даже притащили новую куртку. Кепку Том выбросить отказался. -Что я сам же? – грозно спросил мужчина и с ужасом обнаружил себя, вытирающим сопли этому мелкому чудовищу. Докатились. -Ну и хорошо. – весело запричитало чудовище, спрыгнуло на пол, паркету это не понравилось и он стал открыто об этом говорить, скрепя на все лады. Том только сделал пару шагов по направлению на кухню, захватить пару крекеров, как мужчина схватился за голову, сдавленно хрипя, повалился на пол. Парень тут же оказался рядом, но помочь ничем не мог, тогда, добравшись до телефона, он вывал скорую. Врач приехал часа через два, осмотрел больного, покачал головой и удалился. Нужно было обследование, а денег или страховки у незнакомца не оказалось, да хоть бы и оказалась. Все равно парень не знал, где ее искать. На вопрос доктора, кем мальчик приходится больному, Том уверенно сказал: «Отец». Сказал и испугался собственных слов. Потом долго сидел у кровати незнакомца. -Отец, тоже мне, отец нашелся. Эх, и что теперь делать?--- Гренки и сок – завтрак готов. Том с важным видом устраивается на скрипучем табурете, жует гренку и смотрит в окно. Там холодно и противно, зябко переминаются с лапы на лапу редкие птицы, устроившись на карнизах крыш, мелкий и противный дождь барабанит по стеклу, его капли так и остаются отметинами, не соскальзывая вниз, а крепко держась за что-то, ведомое только им. Том слышит хриплое дыхание мужчины, тот совсем плох становится, и мальчику страшно, вдруг этого угрюмого типа не станет, а ведь он впервые за долгое время обрел нечто, похожее на семью. Аппетит пропадает, парень отбрасывает недоеденный кусок поджаренного хлеба и идет проведать больного. У того жар, а Том не знает, чем сбить температуру. Все, что есть под рукой – холодная тряпка и тазик с желтоватой водой из под крана. Тут ничего нет, ни книжек, ни журналов, которые было бы интересно прочитать, даже телевизор отсутствует. Парень вздыхает, смачивает тряпку водой и кладет на лоб больному, желая одного – чтобы этот тип проснулся. Пусть ругается и плюется ядом, но только чтобы проснулся. День проходит ужасно, тягучий, как смола, он вяжет, засасывает в болото. За окном продолжает моросить отвратительный дождь, а хмурый больной сипит в такт завыванию ветра. Том, свернувшись калачиком под боком у мужчины, тоже тихо посапывает. Получившееся трио делает квартиру с ее щелями, старой мебелью и ободранными местами обоями царством грез, царством снов, в котором многое возможно. Заходящее солнце избегает этого места, тусклое, оно еле освещает комнату, но пара настойчивых лучиков все же будят Тома. Он просыпается, потирает глаза и обводит мутным взглядом окружающую его обстановку. Поправляет одеяло больному, убирает мокрую тряпку и тазик в ванную и возвращается к своему наблюдательному пункту – многострадальной табуретке. Этот человек очень не похож на остальных, хмурый и добрый, себе на уме и в тоже время открытый…Псих. Ну, ведь только псих сможет так просто впустить в дом неизвестно кого. С другой стороны, Том сам не далеко ушел, повелся на поводу… А ведь он не старик, не юноша, но и не старый. Так, средненьких лет. Хмурится постоянно, как будто что-то ему не нравится, даже сейчас, без сознания, а все равно расслабиться не может, и Тому кажется, что еще мгновение, и незнакомец вскачет с кровати, кинется на кого-то…Если бы Том верил в магию, он бы с точностью до сотых утверждал бы, будто этот хмурый тип – маг. Не добрый старичок – Мерлин, а самый ярый чернокнижник, или некромант, чародей, что может воскрешать мертвецов или повелевать стихиями, мраком…Бледная кожа, как у призрака, резкие черты лица и практически черные глаза давали достаточно пищи для фантазии. Но Том в магию не верил, а незнакомец скорее ассоциировался у мальчика с пиратом, но отчего-то благородным, способным повесить всю команду на реях, способным брать на абордаж любые суда, гордо ходить под пиратскими знаменами, но, тем не менее, знающим, что такое честь и благородство. И не понимал Том, почему такой пират один, у него должна быть невеста, непременно дочка губернатора, а то и принцесса, что такой пират просто обязан быть голубых кровей и бороться за справедливость…А не лежать здесь, на проеденном молью пледе в практически бездыханном состоянии. Стук в дверь отвлек Тома от мрачных размышлений. Опустившись на грешную землю, мальчик поплелся открывать дверь. -Ах, мальчик мой, я услышала про Северуса, какой кошмар, какой кошмар! – Том не понимает, кто это и откуда ЭТО взялось. Полная, маленькая женщина с черными кудряшками и озорной улыбкой. Цветастая цыганская юбка и зеленая кофта смотрятся на ней нелепо. Сам мальчик никогда не отличался высоким ростом, но и странная дама больше походит на гнома, - Мерлин, где же он? Юноша, скорее проводите меня к нему! Бедный Северус! Бедный, бедный, бедный Северус! – причитает дама, размахивая руками на лестничной площадке, затем, услышав что-то, она буквально отпихивает мальчонку в сторону, Том еле стоит на ногах от такой прыти. Мальчик с опаской, бочком входит в комнату, точнее спальню. Дама как будто обзавелась парой крылышек и моторчиком, порхает от одного угла в другой, открывает шкафы, до этого запертые на ключ так, будто и нет никаких замков на дверках. Достает скляночки, баночки, мази, пахнущие алое, раскладывает их прямо на кровати возле больного. -Мальчик, помоги мне, как тебя зовут?, Мерлин, быстрее, возьми эту баночку и открой ее, наконец, у меня руки заняты, да не стой столбом, смешай их, вот так, а теперь смажь ему виски, молодец…. Том не успевает за вереницей этих бессвязных фраз, просто делает то, что ему говорят, отвечать на вопросы – на который? За те пять минут, что дама кудахчет над жутким типом, она умудрилась задать десятки. Наконец все сделано, она переводит дыхание и рассматривает плоды своих трудов, с заботой и непонятной Тому тревогой. -Ну, все, теперь все в норме, он поправится, не забудь менять повязку и приберись здесь. Ему хочется разозлиться, кричать на незваную гостью, но хмурый тип перестает сипеть, тело его, до этого сведенное в один узел, расслабляется, черты лица разглаживаются и он засыпает, просто засыпает, без кошмаров или воспоминаний. Тому не важно уже, кто эта дама, он счастлив, и верит, что тип поправится. -Спасибо! – Искренне говорит он, протягивая ладошку. Дама улыбается в ответ, разводит руками и, теперь уже не спешно, идет к выходу. -Не стоит, малыш. Кстати, как тебя зовут-то? -Том. -Ты кто ему? – спрашивает дама, и смотрит как-то…странно… -Сын. Дама улыбается уже во весь рот, гладит парня по голове, выходит на лестничную площадку и пулей уносится вниз, взмахивая полами необъятной юбки. Уже практически оказавшись на улице, она поднимает голову и, все еще улыбаясь, кричит застывшему парню: -А вы похожи. Даже очень. – Подмигивает и исчезает. Утро, снова новый день, а Том так и не выспался. По привычке, свернувшись калачиком рядом с мужчиной, он смотрел на стену, вслушивался в тишину и размеренное дыхание спящего…и прокручивал в голове мысли об этой жизни, вспоминая недавний разговор. Тихо, с опаской, он иногда шептал: «Отец…», смакуя это непривычное слово. Отец, папа…Спящий иногда ерзал, Том приподнимался на локте, поправлял одеяло и снова устраивался сбоку. Непривычно, возможно, но так правильно… Его разбудил разговор, доносившийся из гостиной. Потирая заспанные глаза, Том тихо сполз с кровати и прошлепал в соседнею комнату. Вид виноватого незнакомца и угрожающе нависшей над ним вчерашней гостьи несколько выбил его из калии. -Здрасьте. -О! Северус, твой сын уже встал? Мужчина, до этого пьющий чай, поперхнулся. -Кто? – спросил он, все еще откашливаясь и вытирая тыльной стороной ладони лицо. Дама в притворной ужасе охнула, бросившись к мальчику. -Томас Снейп, сейчас же иди умываться! И парня просто выпихнули в ванную. Даже стоя под относительно теплым душем, он мог слышать обрывки фраз, но вдумываться не стал. Ни за что и никто не отнимет у него дома.