Утонувшие в голубизне

- Хорошечно… - Арс потянулся в кровати и посмотрел на лежащего рядом Матвиенко, который давно проснулся и листал ленту вк. Попов проверил свой телефон, который еще вчера вечером поставил на беззвучный режим. «Шастун: 1 пропущенный». «Стас: 1 пропущенный». «Поз: 4 пропущенных». Арсений заблокировал мобильный обратно и отложил в сторону. Он потянулся к Сереже за утренним поцелуем, но вместо него получил строгое: - Мне звонил Позов. – Говорил это Матвиенко с хмурым выражением лица, не отрывая взгляда от экрана. – Я сказал, что ничего не знаю. И вообще, сам объясняйся с остальными. - А чего ты такой сердитый с утра пораньше? – Арсений попытался улыбнуться, но после недоброго взгляда Сережи неуверенно поджал губы. - А че мне веселиться-то? – Матвиенко наконец расстался с мобильным и повернулся к Попову. – Ты разводишься, во всем виноват я… - Ты ни в чем не виноват, - перебил Арс. – Не начинай. Всё, что происходит между мной и Варей касается исключительно меня и Вари. Воспользовавшись паузой, Арсений все же поцеловал Сережу – Сережа недовольно дернул головой и отстранился. Арсений пододвинулся к нему ближе, прижался еще сильнее и поцеловал вновь, теперь лишь в уголок губ, потому что Матвиенко опять дернулся и отвернулся. Тогда Попов ткнулся кончиком носа в смуглую шею и весело замотал головой – от щекотки Сережа втянул голову в плечи и нехотя заулыбался. Ликуя, Арс лег на Матвиенко и, оказавшись сверху, стал целовать столько, сколько хотел. Сережа больше не сопротивлялся. Не хотел сопротивляться. Арс целовал очень долго. Казалось, что в любую минуту Сережа может уйти и не вернуться. И Арсений уже никогда не поцелует его. Не прижмется вот так к его обнаженному телу. Не сможет приложиться губами к его ключицам. Не будет лежать у него на плече, рисуя пальцем невидимые узоры на груди. - Что у тебя с Машей? – пролежав несколько минут в тишине, вдруг спросил Попов. Сережа смотрел в потолок и думал. Он бы и сам хотел знать: что у них с Машей? Что, зачем и почему? - Развод? – как-то нерешительно произнес Серый, словно прося совета у Арсения, у неба, у кого угодно. Но Арсений молчал. И небо тоже. - Мне так стыдно перед Машей, - тихо произнес Матвиенко. – Зачем я вообще втянул ее в это? – Короткая пауза. – Я-то думал, что достаточно чего-то захотеть, приложить определенные усилия и всё получится. Я думал, что я хочу красивую жену, семью и дом у моря. А теперь я вообще не знаю, чего я хочу. И эта свадьба… Лучше бы ее не было. - Всё, что ни делается – всё к лучшему, - сказал Арсений. – И если бы не произошло всё то, что произошло, мы бы не лежали сейчас здесь вдвоем. Я бы не понял, как сильно я люблю тебя. А теперь мы снова вместе, и больше никто никого не обманывает. И мне это нравится. «Если бы не произошло всё то, что произошло, я бы лежал сейчас здесь с Антоном», - это была первая мысль, которая парализовала все остальные. И если бы Сережа опустил голову, он бы увидел светлые русые волосы. И кольца на пальцах, что рисуют на груди невидимые узоры. Сережа опустил голову. Ладонь легла на черные, чуть жесткие от вчерашнего лака волосы. Матвиенко запустил в них пальцы и аккуратно потянул вниз, из-за чего лицо Попова начало так же медленно подниматься вверх. Сережа провел ладонью по его щеке, немного грубо, но в голубых глазах не было и тени упрека. Сережа поцеловал Арсения. Потому что это был Арсений, Арсений Попов, и он любил Сережу. Он, а не кто-то другой. И они лежали в постели поздним утром. Здесь, сейчас, вдвоем. Потому что всё то, что произошло, уже произошло, и время не повернуть вспять. /// Когда на город навалился тоскливый вечер, Варвара достала из нижнего кухонного шкафа бутылку вина и поставила ее на стол. - Ты же кормящая мать, нет? – нахмурилась Маша. - Нет, уже нет. Кашки, смеси, все дела, - ответила Попова. – Да и такой повод грех не отметить. Развод. Юху, - бесцветным голосом произнесла Варя и, едва наполнив свой бокал, тут же осушила его. Поморщилась. – А я уже и забыла, какая гадость это вино. Зато Арсений его любил. Маша нерешительно потянулась к своему бокалу, когда Варя предложила чокнуться. Во второй раз Попова пила медленно, скорее давясь напитком, нежели наслаждаясь; Маша тоже пила без особого энтузиазма. Напиться до беспамятства все равно не получится, но, может, хоть немного полегчает. - Нельзя тебе долго жить со мной, - вдруг сказала Попова, разбив тишину. – А то и от тебя муж сбежит. - Ну и пусть, - равнодушно бросила Маша. – Разведетесь вы, мы с ним следом. Мы ж не любим друг друга. - А на кой женились-то? – выгнула бровь Попова. - От… отчаяния. – Плечики девушки вздрогнули. – Я не знаю, почему всё так. Я-то думала, что он меня правда любит и что он правда жаждет этой свадьбы, но… Только мы поженились, он резко отдалился. И с каждым днем становился все дальше и дальше. И… я просто не понимаю, что он хочет от меня. - Не от тебя, а от жизни, - рассудительно произнесла Варя. – Мальчик не знает, чего он хочет от жизни. Решил поиграть во взрослого и ни с того ни с сего женился. Надоело – бросил игрушку. Такие парни никогда не взрослеют, и никогда им ни в чем не угодишь. Ты не виновата, Маш. Тебе просто не повезло. Девушка опустила взгляд и поджала губы. - Найдешь ты еще свою любовь. - Не найду, - неожиданно твердо произнесла Маша. – Вот смотрю я на вас с Арсением и в любовь как-то не верится. - А ты на нас не смотри. Мы с Арсом оба судьбой обиженные. Лучше посмотри на Позовых, на Шеминовых. Вот у кого действительно любовь. И у тебя еще всё будет. - А у тебя? – с пронзительной жалостью в глазах Маша взглянула на подругу. - А у меня… У меня уже всё было. Моя любовь сейчас спит и пускает слюни на подушку, - Варя улыбнулась, бесшумно постукивая костяшкой по стене, за которой спала дочка. Маша улыбнулась, с такой теплой печалью на сердце. - Жалко мне Серёжу, - вздохнула она. – Он такой… несчастный. - А так вы оба несчастные, а что толку? - Ну да… Ладно. Развод так развод, - уверенно произнесла Маша. Варя улыбнулась, почти что гордая своей девочкой. – И всё же… Можно я пока поживу у тебя? - Устроили клуб отчаянных домохозяек, тоже мне, - хохотнула Попова. – Живи, конечно. Я ж не выгоняю. Мне вот интересно, где живёт мой муж… Бывший муж. /// Попов торчал в ванной уже не меньше двадцати минут. Дверь была не заперта, но Сережа все равно не совался туда без острой необходимости. Но в определенный момент он вдруг решил, что было бы неплохо побриться, и сделать это надо не через полчаса, не завтра с утра, а прямо сейчас. На входе в ванную Сережу встретило довольно громкое и мелодичное пение Арсения, блестящая голая задница того же Арсения и лужи на полу, потому что Арс никогда не задвигал шторку. Нервно дернув бровями, Матвиенко бросил на пол тряпку и, частично вытерев ногой пол, откинул эту тряпку под раковину. Арсений провел ладонями по мокрому лицу и, открыв глаза, улыбнулся: - Приветик. Соскучился? - Не то слово, - хмыкнул Матвиенко и взял с полки пену для бритья. – Можешь делать это как-то поаккуратнее? - Прости. Обычно я убираю после себя. Просто не ожидал твоего визита, - Попов продолжал улыбаться. Арс вставил шланг в держатель для душа и отвернул насадку к стене, чтобы вода не срывалась на пол, но при этом теплые струи продолжали попадать на тело и не давали замерзнуть. После этого Арсений присел на корточки, облокотился на краешек ванной и стал завороженно наблюдать за Матвиенко, глядя снизу вверх. - Чего пялишься? – Сережа размазывал густую пену по щекам. - Ты красивый. – Эти голубые глаза не просто любили Сережу – они его обожали. - А ну отвернись, - сказал Матвиенко с шутливой угрозой в голосе и щелкнул Арсения по носу, оставив на кончике облачко пены. Попов зажмурился, смеясь. - Я некрасивый, - твердо произнес Сережа, ведя бритвой сверху вниз по щеке. - Самый красивый, - покачал головой Попов. Он провел ладонью по волосам, заглаживая их назад, и Матвиенко просто не мог позволить себе смотреть на него в этот момент, потому что что сейчас было по-настоящему к р а с и в о, так это Арсений. - Ты себя в зеркало видел, чудо? – по-доброму усмехнулся Сережа. - Нет, ну я-то не красив. Я божественен, - хмыкнул Попов и выпятил подбородок вперед. - Нарцисс, - выдохнул Матвиенко и улыбнулся. Он брился довольно долго, корчился то перед зеркалом, то перед Поповым, поочередно изображая то Хулио, то Гитлера. И когда его лицо наконец оказалось чисто выбритым, Арсений медленно притянул парня за футболку к себе, впритык к ванной. - Иди ко мне, - сладко прозвучал его голос, завлекая, как пение морских сирен. - Я уже мылся сегодня, - с легким раздражением произнес Сережа, когда на него попали брызги, а мокрые руки Попова потянулись к шортам. - А я и не мыться предлагаю, - продолжала голубоглазая сирена, стоя на коленях. - Нет, нет, нет. Я не буду мокнуть, - продолжал отпираться Матвиенко, но Арсений цепко держался за футболку и не отпускал. Арс провел языком по гладкой щеке Сережи, потом легонько укусил за подбородок. - Тебе нельзя бриться. Ты сразу становишься похож на армавирского школьника, - хихикнул Попов. - Это я-то школьник? – Матвиенко возмущенно вскинул брови. – Я сейчас залезу к тебе, и ты сам будешь визжать, как школьница. - Так залезай, - нагло улыбаясь в лицо «школьнику», сказал Арс. Сережа залез под душ прямиком в одежде и, грубо притянув лицо Арсения к себе, впился в его губы поцелуем, который, интригуя и возбуждая, обещал стать началом кое-чего очень интересного. Арсений быстро стянул с Матвиенко уже мокрую футболку, стараясь как можно реже разрывать поцелуй, и, не глядя, бросил ее на пол. Прежде чем избавиться от шортов, Попов запустил под резинку руку и сделал несколько уверенных движений. Тогда, сгорая от нетерпения, Сережа сам снял с себя остатки одежды и прижался всем телом к телу Попова, ведя руки от лопаток к ягодицам. Очень быстро Арсений оказался на коленях и, исследовав языком сначала торс Матвиенко, спустился ниже. Когда кончик языка скользнул по головке, Сережа слегка пошатнулся, словно его толкнули, и оперся рукой о стену. То, что вытворял Попов ртом, было чудовищно приятно, но стоило ему только начать, Сережа поднял его голову за подбородок вверх и, сжав ладонями лицо, крепко поцеловал. Он целовал его губы, щеки, нос, лоб, ловя губами попадавшие на лицо капли. Прижав Арсения к стене, Сережа стал покрывать беглыми поцелуями бледную кожу груди и плеч, усыпанную родинками. Арсений положил ладонь на голову Матвиенко и стянул с темных волос тугую резинку. Пальцы проникли в длинные волосы – они то сминали полувлажные пряди, то вновь разглаживали их. Попов приник губами к этим волосам, тогда как зубы Сережи аккуратно покусывали тонкую кожу его шеи. Арс запрокинул голову, в то время как поцелуи Сережи стали опускаться все ниже и ниже. Арсений только закрыл глаза и отдался волне блаженства, как через несколько секунд Матвиенко резким движением развернул его лицом к стене и, надавив на плечи, заставил согнуть колени. Сережа припал грудью к спине Попова, отчего тот еще больше вжался в стену, скользя щекой по плитке, и выдал первый приглушенный «ах». Матвиенко взял одну кисть Арсения и, переплетая пальцы, прижал ладонь к стене. Едва приставив член к отверстию, он сделал первый, довольно грубый толчок. Попов стиснул зубы, выдав себя лишь тихим хрипом. Он подался назад, навстречу, но новое резкое движение вдавило его обратно в плитку. С каждым последующим толчком держаться на ногах становилось все сложнее, - Попов медленно оседал, принимая внутрь дозу за дозой разрушительную энергию Матвиенко и отдавая в обмен громкие стоны: громкие, скорее, потому, что это зверски возбуждало Сережу. И Арсений прекрасно это понимал. Врезаясь ногтями в нежное мясо ягодиц, Сережа рывком заставил Попова приподняться выше, и, придерживая правое бедро, ускорил темп. Арсений цеплялся пальцами за плитку, пока его тело бешено подбрасывало от каждого нового толчка, и все-таки Арс больше не мог стоять – Матвиенко понял это и поставил партнера на колени на дно ванной, после чего услышал облегченный вздох. За ним тут же последовал новый вздох, вылившийся в протяжный стон, потому что Сережа вошел по новой. Он убрал свою гриву назад, но пряди то и дело выбивались и падали на лицо. Пока слабые струи воды гладили спину Сережи, его ладони гладили спину Попова, вычерчивая прямые линии от плеч к тазу и контролируя каждый изгиб тела пассива. Матвиенко подался чуть вперед и запустил пальцы в волосы Арса, то опуская его голову вниз, то дергая на себя и заставляя изогнуться в спине еще больше. Сережа приставил ногти к загривку голубоглазого парня и медленно повел вниз четыре белые полосы, которые постепенно набухали и приобретали сочный багровый оттенок. Затем его руки остановились на талии пассива, насаживая того на член все быстрее и резче, и внизу, по дну ванной, растекались влажные, жаркие стоны. Чувствуя близость разрядки, Сережа сжал член Попова, параллельно растягивая собственные движения, чтобы оттянуть конец. Ладонь двигалась по всей длине ствола, от основания к верхушке, где Матвиенко иногда нарочно надавливал пальцем на головку, заставляя Арсения беззвучно раскрывать рот и комками глотать смятый духотой воздух. На смену плавным тягучим движениям пришли быстрые-дикие-рваные, а вместо шумного дыхания, доносящегося из пьянящего полузабытья, звонкой горстью разбились о стену короткие, звучные стоны. Сережа навалился всем весом на Арсения, обхватив его тело руками и вцепившись зубами в кожу около шеи. Он двигался с такой свирепой и беспощадной быстротой, словно пытался раздробить что-то внутри брюнета. Матвиенко удерживал этот темп достаточно долго, но оргазм все никак не наступал – кажется, еще немного, и с раскаленной кожи повалит горячий пар. Арсений вздрогнул всем телом и выпустил длинный сдавленный вздох, когда вдруг ощутил внутри тепло спермы. Сережа сам не ожидал такого и, уже кончая, по инерции сделал еще пару толчков. После секундной передышки Арс потянулся рукой к собственному члену, где все еще лежала ладонь Матвиенко, чтобы получить свой оргазм. Несмотря на то, что Сережа был совершенно обессилен, выжат, как лимон, он оттолкнул кисть Попова и, не вытаскивая члена, потянул партнера на себя. Приняв сидячее положение, он закончил начатое, доведя Арса до заслуженной разрядки. После этого, все еще обнимая Арсения, Матвиенко лег на спину и закрыл глаза. Он дышал ртом, хватая кислород вместе с каплями, и сердце часто ухало в груди. - Я же просил: не внутрь, - внезапно подал голос Попов и хрипло рассмеялся. - Заткнись, - прозвучало хриплое, но довольное в ответ. /// Маша проснулась около шести утра из-за странных позывов в организме. Чувствовала она себя, мягко говоря, не очень, а стоило девушке подняться с кровати, как от тошноты скрутило желудок. Вчера вечером она практически не пила, да и подобные ощущения трудно назвать похмельем. Через некоторое время ее отпустило, и Маша даже решилась позавтракать в одиночестве. Однако, после еды ее тут же стошнило, и это стало серьезным поводом для волнения. Девушка полезла в аптечку в поисках активированного угля, но ее взгляд почти сразу упал на лежащий сбоку тест на беременность. Так и не отыскав уголь, Маша трясущимися руками взяла тест и пошла в ванную. Через несколько минут она вышла оттуда, с туманом в голове и перед глазами, и, едва услышав далекое «Маш?..», упала в обморок.