Утонувшие в голубизне

Нашатырь сделал свое дело – Маша сидела бледная, но живая и мелкими глотками медленно пила воду из стакана, который придерживала Попова. - Ну зачем сразу в обморок-то, - произнесла она, взволнованно глядя на девушку. Маша не реагировала на происходящее вокруг: веки полуприкрыты, над зрачками – пелена. Варя продолжала: - Тест-то старый, бог знает, сколько он там лежит. Не знаю, что ты вообще в него вцепилась. Лучше к врачу сначала сходить, а потом начинать волноваться. А лучше вообще не волноваться. Ничего смертельного ведь не произошло. Маша медленно перевела на нее взгляд, потом зажмурилась и встряхнула головой. Попова отставила стакан. - Поехали к врачу, - сказала Мария и резко поднялась с дивана. - Прямо сейчас? - Да. Варя вздохнула. - Ладно. – Она еще просидела несколько секунд, задумчиво теребя ткань пижамы. – Пойду соберу малую. Маша молча кивнула. Она стояла у приоткрытого окошка, опираясь руками на подоконник: дышит полной грудью, а вокруг будто вакуум; смотрит на улицу и не видит ничего, кроме мутных расплывчатых пятен на сетчатке. Маша старательно прислушивалась к своему организму, к своему чреву. Маша не хотела, чтобы на свет появилась еще одна жизнь, которую разрушит Матвиенко. /// - Итак, зачем мы приехали к тебе домой? - Чтобы я забрал свои вещи, - ответил Попов, припарковав машину возле парадной. - А… они дома? – явно нервничая, спросил Матвиенко. - Варя и Маша? Не знаю. Может, и дома. А может и нет. Если хочешь, можешь не идти. - Арсений хмыкнул и отстегнул ремень безопасности. Сережа решил, что это не самый удачный, но вполне подходящий случай поговорить с супругой, так что он пошел вместе с Арсом. И когда их встретила абсолютно пустая квартира, Матвиенко почти что расстроился. - Ну вот, а ты боялся, - сказал Арсений, убедившись в том, что дома действительно никого нет. - Ничего я не боялся, - проворчал Сережа. Пока Арс в спальне вычищал из шкафа следы своего существования, Матвиенко бродил из комнаты в комнату, не зная, чем себя занять. Сережа зашел в ванную и замер у раковины. Через секунду квартира сотряслась от громкого голоса Сережи – это был не тот дикий вой, которым обычно Матвиенко рвал пространство на куски, когда был в ярости, а какой-то напуганный и беспомощный крик. - Что случилось? – спросил Арс, заглядывая в ванную. Он был совершенно спокоен, пока не увидел искаженное тревогой лицо Сережи и то, что он держал в руках. - Две полоски это ведь плохо, да? – Матвиенко медленно поднял взгляд. В животе так сильно тянуло, будто что-то резко сорвалось и рухнуло вниз. Все быстрее росла стена, разделяющая «до» и «после». Это был один из тех моментов, которые переворачивают жизнь с ног на голову. Попов изо всех сил старался мыслить здраво. Он не может потерять Сережу. Не сейчас. - Может, это Вари? – неуверенно произнес он и облизнул пересохшие губы. - А кому от этого легче?! – взорвался Матвиенко. Он бросил тест в раковину. Закрыв рот рукой, опустился на край ванны. Вес отчаяния был ужасно тяжел. Попов все смотрел на раковину, на тест и кусал губы. Потом вдруг достал из кармана телефон, - пальцы быстро застучали по экрану. - Звонишь? – спросил Сережа. - Гуглю. - Думаешь, этот тест неправильный? – как бы сильно ни сомневался Матвиенко, в его глазах вмиг вспыхнула надежда. - Бывают ложноположительные и ложноотрицательные тесты, - голосом профессионала выдал Попов, хотя сам только что узнал об этом в интернете. – Без паники. Я думаю, девчонки тоже перепугались и поехали в клинику. - А нам что делать? Арсений посмотрел Матвиенко прямо в глаза: - Ждать. Ждать пришлось долго. Тут же прекратились всяческие сборы и переезд отошел на второй план. Парни сидели на полу возле дивана, стирая глаза о стену напротив. - Как бы ты назвал сына? – вопрос Сережи ударился о стену и отлетел в лицо Попову. - Сына… - Арс подтянул колени к себе. – Может, Сергей? - Да что ты? – усмехнулся Матвиенко. – Прям-таки твое любимое имя? - Хорошее имя. - Я сына Арсением точно не назову. - Почему нет? - Отстойное имя. – Сережа продолжал ухмыляться, во взгляде – вызов. - Ну спасибо, - буркнул Арс и опустил голову. – Больно надо. Сережа смотрел на него, и тоска разъедала грудь. Они такие взрослые, но такие дети. Совсем несмышленые, запутавшиеся и напуганные. А тут еще ребенок. Чей-то ребенок. И у ребенка должен быть отец, отец должен быть примером. Это все больше походило на всемирный заговор, на большой обман, где одни дети обманывали других детей, а взрослых не существовало в принципе. Матвиенко не может разрушить еще одну жизнь. Не может позволить себе сделать это. И тогда Сережа потеряет Арсения. А Арсений, такой влюбленный, потеряет всё. Все эти мысли тяготили, болото отчаяния засасывало все сильнее, а Сережа продолжал искать ответ на один заветный вопрос: «Когда же всё будет хорошо? И будет ли вообще?». - Почему ты никогда не рассказывал мне о вас с Захарьиным? Арс встрепенулся. - Ты и так все время называл геем и издевался. Стал бы я тебе рассказывать такое. - Ну да, - согласился Сережа. – Это он придумал эту сказку про Короля и Королеву? - Что? – Попов нахмурился, потом вскинул брови и протянул: - А… Нет. Он называл Варю Снежной Королевой, потому что она украла Кая и заморозила его сердце. - Мм… - Сережа покачал головой. Прежде чем он задал еще один вопрос, Попов сам продолжил историю: - Я ведь познакомился с Варей еще в Греции. И… Наверное, с ней я впервые почувствовал себя мужчиной. А Захарьину, ему не нужен мужчина. Ему нужна была игрушка. Снова многоточие и тишина. Сережа уже и не хотел ничего спрашивать, но Арсений всё говорил: - Вообще надо было раньше покончить с этим. Я не хочу во всем винить Антона, потому что мы оба слетели с катушек. Это было… просто дико. Я думал, что такой и должна быть любовь, но это неправда. - А какой должна быть любовь? – Матвиенко пристально смотрел на брюнета. - Любовь – это гармония. – Взгляд голубых глаз был направлен в потолок, словно именно там написан ответ на вопрос. – Это когда один человек завершает собой сложный паззл и мир в один момент становится цельным и правильным. Сережа все это время смотрел на Арсения, но стоило тому опустить взгляд, Матвиенко отвернулся и задумался. - И… Когда люди созданы друг для друга… - М? - Да так, просто мысли, - Матвиенко повернул голову и вздрогнул, увидев эту обезоруживающую улыбку. - Да, Сереж, мы с тобой точно созданы друг для друга, - Арс улыбнулся еще шире и приобнял растерявшегося парня. - Да, точно… /// - Привет. - Привет. Шастун шагнул навстречу и крепко обнял Позова. Дима заслужил эти долгие объятия после всего, что произошло. И они могли бы простоять так еще не одну минуту, если бы не девушки. - Привет, Кать, - улыбнулся Антон. Катя обняла Иру, но не с тем теплом и трепетом, которым делились друг с другом парни. Диме нравилось видеть ожившего и обновленного Антона, который теперь выглядел менее беспомощным и беззащитным. Неожиданно исчезла та безнадежная влюбленность, которую, казалось, Позов унесет с собой гроб. Наконец-то Дима мог спокойно прикасаться к Шастуну и не бояться задохнуться. Наконец-то эмоции, назойливые и непокорные, перестали душить и туманить чистоту рассудка. Позов разлюбил? Да. Наконец-то. Свобода. Диме достаточно скромного семейного очага. Ему не нужно бушующее пламя безумной любви. В гостиной ребята обсуждали события прошедшей части лета и планы на его остаток. Ира в основном молчала и сидела в телефоне. Когда речь зашла о разводе Попова, больше всех разволновалась Катя. Ее тревожность частично передалась сидящей на коленях дочурке, и та закапризничала. Дима посадил Савину к себе, Шастун стал корчить рожи и щекотать малютку. - Вы звонили Арсению? – спросила Катя. - Он не отвечает на мои звонки, - ответил Позов. - На мои тоже, - пожал плечами Антон. – Думаю, ему сейчас не до нас. О разводе Воронеж узнал как раз таки через Катю: Варя рассказала ей почти сразу же. А вот ее муженек до последнего прятался и отмалчивался, чем всех нервировал. - Неужели это из-за любовницы? Арсений такой порядочный человек, это на него совсем не похоже, - покачала головой Катя. Дима с Антоном быстро переглянулись. - Это ж Попов, кто знает, что творится в его голове, - сказал Шаст. - Сейчас главное, чтобы кто-нибудь еще с ним за компанию не развелся, - хмыкнула Позова и укоризненно посмотрела на мужа. - А я что? – удивился Дима. – Я ж тебя больше жизни люблю. - Ну-ну. Мы когда к моей маме поедем? - Ну Ка-ать, не начинай, - закатил глаза Позов. – Там у Сережи, по-моему… - Что у Сережи? – неуверенно переспросил Шастун после затянувшейся паузы. Дима посмотрел сначала на супругу, потом перевел взгляд на Иру и снова на Антона. - Да так, ничего. Он тоже ничего не знает про развод Арса. – Поз пересадил дочку к Ире, с которой они поладили так же быстро, как когда-то с Антоном, и встал: - Мы пойдем, покурим. Уже выходя из комнаты, Антон поймал на себе недовольный взгляд Иры, но ничего не сказал. Стоя на улице, средь духоты надвигающегося вечера, Дима долго собирался с мыслями и в конце концов, с необъяснимым трудом выталкивая из себя фразу, произнес: - Сережа тоже, скорее всего, разведется с Машей. Шаст поперхнулся дымом. - Они не живут вместе, - ответил Поз на вопросительный взгляд друга. – Вот тебе и развелся за компанию… - А это… может быть как-то связано? - В каком плане? Антон не мог подобрать нужных слов, потому что на языке вертелось только: «Арсений и Сережа вместе?». И хотя Дима понял его без лишних слов, он так ничего и не сказал. Так они и промолчали оба, оставив вопрос висеть в воздухе. - Херово это, - ругнулся Поз, и все же его лицо по-прежнему выражало лишь флегматичное равнодушие. – У вас с Ирой как? - Пойдет. - Пойдет, - повторил Дима. – Ну и нормально. Живем. После этого он улыбнулся, похлопал Шастуна по плечу и вошел в подъезд. И Шаст хотел искренне верить, что всё нормально, но что-то подсказывало: всё летит к чертям. И опять всему виной Матвиенко. /// Когда в двери заскрипел ключ, Матвиенко с Поповым сорвались с места, как от звука выстрелов, и когда дверь только-только приоткрылась, двое парней уже стояли перед ней, вытянувшись от напряжения. Две девушки замерли на пороге. Маша, едва увидев Сережу, опустила голову. Напряжение было уже не просто невыносимым, а практически смертоносным, но все продолжали молчать. Положение спасла Варя. Она бесшумно закрыла дверь и тихо произнесла: - Обычное отравление. Беременных нет, успокойтесь. - Ну слава богу! – облегченно выдохнул Арсений. Матвиенко неожиданно сделал шаг вперед и обнял Машу. - Слава богу, - прошептал он, закрыв глаза. Поповы в это время старались не смотреть друг на друга, будто бы их разделял непроницаемый барьер. Когда же всеобщее тихое счастье стало еще тише и совсем улетучилось, а Сережа снова отошел к Арсению, Варя спросила, впервые взглянув на мужа: - Ну и где ты живешь? - У Сережи, - спокойно ответил Арс. - Сереж, а ты не против, что Маша живет со мной? – Варвара перевела взгляд с одного брюнета на другого. - Нет, я не против. - Славно. – Дернула бровями Попова. – Хороший обмен. Под ее ледяным взором стало не по себе обоим парням, а Маша давно вжалась в угол и делала вид, что ее здесь нет. - Так значит… вы теперь вместе? – нерешительно спросила Варя. - Что? – опешил Сережа. - Попов, давай ты мне уже назовешь объективную причину, почему ты подал на развод. Ну же, валяй! – уже не скрывая нервозности, бросила девушка. - Варя, давай не сейчас, - как можно спокойнее произнес Арсений. - А когда? Давай, скажи здесь, при всех. При Маше и при своем «друге», - на слове «друг» Попова сделала особый акцент. - На что ты намекаешь? – настала очередь Арсения злиться. - Да на то, что от тебя можно ждать вообще чего угодно! – отчаянно выпалила Варвара. – Кто тут самый особенный? Ну конечно же, Арсений, мать его, Попов! Не по бабам, так по мужикам, да?! Сережа еле успел перехватить руку Арсения, когда тот замахнулся на жену. - Хватит. – Его голос прозвучал, как гром, и после него снова повисла тишина. – Хватит. Арс, забирай свои вещи и иди в машину. Живо. – Когда Матвиенко приблизился к Маше, его голос заметно смягчился. – Маш, я позвоню тебе, и мы встретимся. Надо поговорить, понимаешь? - Угу, - девушка кивнула. Сережа дождался Арсения и, попрощавшись с Варей коротким, но хлестким, как плеть, взглядом, закрыл за собой дверь. - Она очень умна, - сев в автомобиль, на удивление спокойно произнес Матвиенко. - Даже чересчур. - Ты не должен был ее бить. - Я не собирался ее бить, я лишь хотел закрыть ей рот, - Попов отвернулся к окошку, но ничего не могло скрыть его раздражение. Матвиенко неподвижно держал руки на руле и обдумывал произошедшее. Тоже хотелось кричать, желательно что-нибудь разбить, обматерить Попова, потому что из-за него им обоим теперь стыдно. Однако, Сережа, сам не зная почему, продолжал сохранять невозмутимость. - Просто пиздец, - тихо выдохнул он и завел машину.