Утонувшие в голубизне

Маша сидела на полу и играла с Поповой-младшей, пока Попова-старшая сидела на диване и безучастно смотрела в одну точку. - Варь, ничего ведь не случилось, - в который раз пыталась подступиться Маша. - Ничего не случилось. Просто мой муж гей. - Ва-арь, ну хватит уже. Сережа с Арсением лучшие друзья, ты же знаешь. - Арс точно бросил меня из-за Сережи. – Попова как будто вообще не слышала подругу. – Да. Я так и знала. Сережа вел себя очень подозрительно в последнее время. - О чем ты вообще говоришь? Я не верю, что Арсений и Сережа могут быть гомосексуалами. Не верю! – Маша тряхнула головой в знак протеста. Но Варю уже было не переубедить. - Я вышла замуж за гея, - тихо произнесла Варя. Она не моргала, и зрачки ее были неподвижны – девушка словно увидела нечто настолько ужасное, что вмиг ослепило ее. После долгой паузы она вдруг встрепенулась и живо, но не менее обреченно выдала: - А что я дочке скажу, когда она вырастет? Почему ее отец ушел из семьи? Маша перевела взгляд сначала на ребенка, потом обратно на Попову. - Вот что я ей скажу? Что ее папа гейограф и он отправился исследовать дальние страны? - О господи! – беспомощно воскликнула Маша. – Ну зачем сразу отправлять Арсения куда-то? Он же не умер, в конце концов. Он останется в Питере и будет навещать вас. Многие пары разводятся, и это совершенно нормально. Варя еще помолчала немного, обдумывая свою теорию. - Но это объяснило бы, почему Сережа сторонится тебя. Может, ему просто не нравятся женщины? Маша потупила взгляд. - Но ведь… у нас был секс, - немного смущенно выдавила она. - Обычный секс. И там всё было нормально. - Виагра? – предположила Варя. Маша нахмурилась и с не присущим ей раздражением бросила: - Неправда это всё. А у тебя уже крыша поехала с этим разводом. – И после этих слов она вышла из комнаты. Варя почувствовала себя виноватой. И еще, пожалуй, впервые за все время она задумалась: может, это с ней что-то не так, а не с Арсением? А потом раздался детский плач и вернул ее в реальность, где она уже была без мужа. И без Маши. /// - Доброе утро! – Попов стоял возле плиты. Он улыбнулся только что проснувшемуся Матвиенко, который сощурившись смотрел на Арсения и пытался понять, есть ли под фартуком что-то еще из одежды. - Доброе. - Сережа сел на стул, по-прежнему не отрывая взгляда от фартука и того, что он прикрывал – абсолютно обнаженное тело. – Что готовишь? - То, что нашел в холодильнике – пельмени, - ответил Арс. – Я днем съезжу за продуктами. Поедешь со мной? - Ну, можно и съездить. Арсений очень долго возился возле плиты, и за это время Матвиенко успел до блеска отполировать его голый зад своим пристальным взглядом. Наконец Арс поставил на стол первую тарелку. - Серьезно? Ты выложил сердечко из пельменей? – Сережа пытался подавить улыбку, но увидев эту довольную мордашку Попова, который был горд собой, как индюк, Серый не выдержал и, закрыв лицо рукой, рассмеялся. Арс светился от счастья, и его глаза блестели, как у ребенка. В такие моменты они с дочкой были очень похожи, с их солнечной радостью и небесной голубизной во взгляде. Варя так любила видеть их вместе. Любила их обоих. А Арсений любил Сережу. - Хозяюшка моя, - Матвиенко жестом поманил Арса к себе и поцеловал в щеку. Голый повар забрал еще пару коротких поцелуев, уже с губ, и только после этого вернулся к плите, чтобы наложить свою порцию. Сережа только взял вилку, но вновь застыл, медленно скользя взглядом по спине Попова, опускаясь ниже. Матвиенко и не заметил, как он поднес руку к лицу и слегка прикусил большой палец. - Смотришь? – усмехнулся Арсений, не поворачивая головы. - Да, - на автомате выдал Серый, а встретившись взглядами с Поповым, смущенно поджал губы и отвернулся. Арсений улыбнулся, подошел к парню и поцеловал его в макушку. Потом сел напротив, поставив перед собой тарелку, снял фартук и повесил его на соседний стул. Теперь Сережа все время смотрел на обнаженную грудь и прекрасные ключицы этого полубога, практически забыв про еду. - Ты сильно голоден? – вдруг спросил он. - Ну… да, - неуверенно произнес Попов. – А ты не голодный? - Я безумно голодный, - сказал Матвиенко и, встав, резким движением отодвинул стол в сторону. Сделав шаг, он отодвинул вторую часть стола и открыл доступ к Арсению, который даже раскрыл рот от неожиданности. Серый поставил колено на стул между ног брюнета и оперся руками на спинку. Арс сглотнул слюну и поднял взгляд. - Ну что ж… Приятного аппетита, - выдохнул он, облизав пересохшие губы, и уже через минуту эти губы покраснели и распухли от жадных, ненасытных поцелуев Матвиенко. Такое утро устраивало их обоих. Сережа не сомневался: жизнь чертовски хороша. Особенно когда на кухне тебя ждет совершенно голое совершенство по имени Арсений Попов. /// Когда Мария и Сергей вошли в уютное помещение кафе, администратор пригласила их пройти к свободному столику. - Ты уже была здесь раньше? – спросил Сережа, отодвигая стул для девушки. - Да. Здесь очень вкусно. Думаю, тебе понравится. Матвиенко сделал заказ и внезапно заметил: - Ты сняла кольцо? – ему и в голову не приходило, что Маша так просто может распрощаться с украшением, потому что для Сережи кольцо значило даже больше, чем все законы брака вместе взятые: надел – носи. Другое, не менее важное кольцо он вновь спрятал в шкаф, но каждый день вспоминал о нем. - Я давно хотела поговорить, Сереж… - Можно, сначала я? - Я хочу подать на развод, - почти одновременно выпалили парень с девушкой и изумленно посмотрели друг на друга. - Правда? - Ты тоже? - Я думал… - Так здорово! И разом будто гора с плеч. Маша с облегчением рассмеялась. - Бывает же, - улыбаясь, произнесла она. – Хорошо, что мы оба поняли, что не подходим друг другу. - Сейчас задам тупой вопрос, но… мы же можем остаться друзьями? – интонация Сережи носила легкий оттенок вины и сожаления. - Да, конечно, - легкий ответ Маши заставил Матвиенко взбодриться и улыбнуться. – А я могу поехать с вами на съемки? - Конечно, конечно! Маша, Машенька, Машута! – Сережа все нарадоваться не мог такому славному исходу. Он даже начал корить себя за то, что не затеял этот разговор раньше. Вот сидят парень с девушкой в кафе, друг напротив друга: Сережа держит Машу за руки, их глаза блестят, как у влюбленных, при том, что они без пяти минут разведенки. И сейчас они любят друг друга гораздо больше, чем когда-либо, потому что теперь они наконец-то ничем друг другу не обязаны. Путем эксперимента и горького опыта Сережа выяснил, что брак – это не флаг на башне любви. Это не опора семьи. Это всего лишь обуза, от которой впору избавиться. Изначально, готовясь к этому свиданию, Матвиенко полагал, что он отпустит свою бывшую жену с легкой душой и холодным сердцем и они больше не увидятся. Но теперь-то Сережа понял, что он и вправду любит Машу, но как брат, и он правда хочет заботиться о ней. Они ошиблись и в самом начале выбрали неправильный формат отношений. Но теперь-то все будет хорошо. И правильно. Так, как и мечтал Сережа. /// Буря, убаюканная отношениями с Поповым, пробудилась в душе Матвиенко вновь, когда они приехали в Москву. Лето закончилось, и наступил сентябрь. В Москве осень была теплее, чем лето в Питере. Листья и не думали покрываться желтым налетом и покидать родные ветви. Главными вестниками осени были школьники и студенты, вернувшиеся за парты, и их тоска захлестнула всю страну. Составили план съемок на ближайший месяц. Воссоединилась фантастическая четверка, и вишенкой на этом импровизированном торте был Павел Воля. И только Паша, кажется, остался таким же, как раньше. Лето стало пропастью между двумя мирами, которые не соединяло ничего, кроме имен и старых адресов. Матвиенко, Арсений и Маша приехали из Питера на сережиной машине. Антон с Ирой и Позовы в полном составе прилетели самолетом. И женский пол одним лишь своим существованием менял абсолютно всё. Дима давно обещал показать родным столицу. Так как на сентябрь было запланировано сразу три съемочных дня с перерывами в неделю, Позовы решили снять квартиру на месяц и пожить в городе на правах настоящих москвичей. Ира уговорила Антона поселиться в гостинице. С возросшим гонораром Шаст мог позволить себе это, и все же удовольствие влетало в копеечку. Петербуржцы жили все вместе в одной квартире. Этот факт сковывал и обременял всех без исключения, и все-таки Матвиенко заявил, что «так будет правильнее всего». Что именно правильно, а что неправильно опять же решал исключительно Матвиенко. /// - Поз, привет! – Попов радостно распростер объятия и шагнул навстречу другу. Они обнялись, и после этого Дима аккуратно взял Арсения за правую руку и приподнял ее, рассматривая пальцы – ничего. Кольцо исчезло. - Всё? – лаконично спросил Поз, хотя и так уже было все ясно. - Всё, - тихо подтвердил Арс и, сжимая пальцы, опустил руку. - Ты обещал без глупостей. - Это не глупость. Я долго думал над этим. Это серьезное, обдуманное решение. - Надеюсь, ты принял это решение для себя, а не для кого-то, - вздохнул Дима и посмотрел в сторону Матвиенко, который стоял поодаль. - Если бы ты ответил на мой первый звонок, а не на десятый, я бы так не переживал. - Не волнуйся за меня, - уголки губ Попова приподнялись в снисходительной улыбке. – Я все делаю правильно. Я чувствую это. /// «Мне все равно, мне все равно, мне все равно», - без конца повторял про себя Сережа, еще больше убеждаясь в том, что ему не все равно. Он вытер влажные ладони о джинсы и подошел к толпе, где уже стояли Маша и Арсений. - Здорово, ребят. – Матвиенко поочередно пожал руку Стасу, Диме и в конце, после ощутимой задержки, очень вяло и нерешительно – Антону. Ире он лишь коротко кивнул и слабо улыбнулся, не последовав примеру Попова, который галантно поцеловал даме руку. Девушка помногу улыбалась и выглядела взволнованной. Маша выглядела расслабленной. Теперь, когда они наконец выяснили отношения с Сережей, она перестала нервничать по поводу и без. К тому же Арсений то и дело кружил вокруг и всех веселил. И хотя Маша по-прежнему не понимала истинной причины развода Поповых, к Арсению она относилась как к хорошему другу. Всё было хорошо. Как бы сказал Сережа, всё было правильно. Но никакой правильности и стабильности он не ощущал. Не мог ощущать, стоя рядом с Шастуном и слыша доносящееся изнутри, истеричное, срывающееся на визг «Мне все равно». Бесило вообще всё. Такой спокойный, подобно удаву, Шастун бесил больше всех. Вот кому действительно все равно, так это ему. «Бля бля бля бля бля бля бля бля», - волна скачущих интонаций в голове Антона давно смыла все прочие мысли. Он уже не слушал ни Стаса, ни Арсения, - Шаст только и делал, что следил за взглядом Сережи, который посмотрел на него всего раз за все время. Зато за Ирой он следил, как за добычей, всматривался так пристально, будто пытаясь просверлить дыру до самых костей. Разумеется, Ира ничего не замечала. Зато Антон извелся так, что между лопаток проступили мелкие капли пота. Они не малые дети. Они не сорвут съемки из-за такого пустяка, как неразделенная любовь. Удивительно, но первым заговорил Матвиенко. Они стояли за кулисами перед разминкой, и Сережа как ни в чем не бывало спросил: - Готов? Антон не сразу понял, что обращаются к нему. - Всегда готов, - он выбросил скомканную усмешку и отвел взгляд. - Сейчас разомнемся и все круто отснимем. Да ведь? - Ну да, все как обычно, - Шаст покосился на Матвиенко, не понимая, к чему тот клонит. Этот короткий диалог был странным и со стороны выглядел просто глупо, но Сереже он помог успокоиться. Ему казалось, что это совсем не Шастун, а его длинная, неуемная совесть бродит за ним по пятам. И если уж Шастун сказал, что все будет нормально, значит, все будет нормально. Между ними огромная пропасть. Но теперь между ними, по крайней мере, есть еще и хлипкий, тонюсенький мостик, который поможет им общаться, как коллегам. Они не любовники. Они не друзья. Они просто работают вместе. Все далеко в прошлом. Они другие, они новые, они разные. И у каждого своя дорога. И это правильно. /// Съемки закончились. Стоял поздний вечер, и здание ГЛАВКИНО окончательно опустело. Маша с Арсением ждали в машине Сережу, который забыл в здании свой кошелек. Он шел по узкой тропинке, что тянулась от одного конца парковки до другого, пока что-то не заставило его обратить внимание на девушку, которая брела среди машин. Это была Ира. Она шла, уставившись в телефон, и можно было только гадать, что так цепко удерживало внимание девушки. Что бы то ни было, Ира шла, не оглядываясь по сторонам. Их разделяла дорога. Матвиенко шагал параллельно девушке, возможно, чуть быстрее, и ему бы не было никакого дела до Иры, если бы из-за дальнего поворота вдруг не вывернул автомобиль. Сережа со своего места видел его стремительно приближающиеся фары. Ира – нет. Ей загораживали обзор припаркованные рядом машины, да и она сама не особо интересовалась происходящим вокруг, продолжая тыкать пальчиками в ярко святящийся экран. Ира не останавливалась. Автомобиль тоже. Сережа неуверенно окликнул: - Ира! – но девушка не услышала. Как на зло, она стала идти даже быстрее прежнего. Помедли Матвиенко еще хоть секунду, и эта история закончилась бы печально. Сережа не помнил, как он подбежал к Ире, потому что страх и скорость ударили по ушам и по глазам и затмили все вокруг. Он вновь вернулся в реальность тогда, когда с разбега налетел на ошарашенную девушку и они оба ударились о соседнюю машину – заскулила сигнализация. В то же мгновение мимо пронесся автомобиль и скрылся за следующим поворотом. - Сережа? – часто хлопая ресницами, пролепетала Ира. Матвиенко поднял с асфальта чудом уцелевший айфон и сунул его в руки девушки. - Смотреть надо, куда идешь, - грубо произнес он, зачем-то отряхнулся и уже собрался идти своей дорогой, но напротив, через дорогу неожиданно вырос силуэт Шастуна. Он стоял, как вкопанный, и смотрел на этих двоих, приоткрыв рот. Вместо того, чтобы чувствовать себя героем, Сережа чувствовал себя крайне глупо. - Почему я должен следить за твоей девушкой? – рявкнул он и, специально толкнув плечом Антона, пошел дальше. Шаст успел окликнуть парня прежде, чем тот совсем скрылся из виду. - Сереж! - Что еще? - Спасибо! – поблагодарил Шастун, потому что Ира все еще непонимающе хлопала глазами и растерянно смотрела вслед своему спасителю. Во взгляде Антона читалось некое благоговение. И еще Антон смотрел на Матвиенко, как на незнакомца. Шаст все видел. Он тоже хотел крикнуть, позвать Иру, но не успел. Он ждал столкновения, но столкновения не произошло, потому что из неоткуда возник Сережа. Сережа. Кто этот Сережа и почему он рушит свою жизнь и спасает чужие? А сам Сережа по-прежнему не чувствовал себя суперменом. Он хмуро смотрел в сторону парочки, сжимая в кармане найденный кошелек, и хотел скорее поехать домой. Матвиенко ничего не ответил. Только махнул рукой не глядя и пошел к машине. - Что случилось? – спросила Ира, подходя к Шастуну. - Еще чуть-чуть, и ночевала бы в морге, вот что, - стараясь скрыть раздражительность, ответил парень. – Сложно по сторонам смотреть, да? - Прости, я просто… - Пошли уже, - сказал Антон, и в этот момент как раз подъехало их такси. То, что Ира не смотрит по сторонам, идя по проезжей части - конечно же, неправильно. И то, что Сережа накричал на друзей в машине, потому что был раздражен - тоже неправильно. Но неправильнее всего было то, что в ту ночь двое не могли уснуть, потому что думали друг о друге. Думали друг о друге, лежа в разных кроватях. Лежа рядом с нелюбимыми.