Утонувшие в голубизне

- Арс, представляешь, - Маша неожиданно отняла трубочку ото рта и отставила стакан с коктейлем в сторону, - Сережа спас Иру. Матвиенко резко перестал изучать взглядом кафе и пристально посмотрел на Машу. - Когда? – у Арсения удивленно подпрыгнули брови. - Вчера. Иру чуть не сбила машина. - Откуда ты знаешь? – спросил Сережа, хмурясь. - Мне Ира рассказала. Кстати, она очень благодарна тебе и хотела бы встретиться. - А я не хотел бы, - взгляд парня вновь ушел в сторону, скользя по причудливым занавескам. – Мне от ее благодарностей ни холодно, ни жарко. - Не будь букой, - ласково произнесла девушка. – И почему ты сам не рассказал нам об этом? Вместо ответа Матвиенко угрюмо бросил: - А с каких пор вы вообще общаетесь с этой Ирой? - Она подписалась на меня в инсте, я на нее, перекинулись парой слов, подумаешь. Чем она тебе не угодила-то? – тон Маши был скорее не негодующим, а просто расстроенным. - Не нравится она мне и всё. - И поэтому ты ее спас, - неожиданно усмехнулся Попов. - Бля, Арс, я человек или скотина? Надо было смотреть, как ее в лепешку расшибет что ли? - Всё-всё, молчу. Арсений не был в восторге от новой избранницы Шастуна, потому что она казалась ему чересчур заурядной барышней. Тем не менее, особых причин недолюбливать ее он не видел. Но в глубине души Арс догадывался, почему Ира сразу же не понравилась Сереже. Как и не понравилась бы любая другая на ее месте. Потому что это была не чья-то там девушка, а именно девушка Антона. - Это ведь судьба, Сереж, - мечтательно выдохнула Маша. – А что было бы, если бы ты не забыл тогда кошелек возле гримерки? - Просто совпадение, - все так же хмуро сказал Сережа. - Мы стали свидетелями маленького чуда, и нет чтоб порадоваться – ты опять сердишься. Тебя хоть что-нибудь может развеселить? – у девушки дергались крылышки носа от возмущения, а щеки вдруг разрумянились. - Скейт. Хочу покататься на скейте, - заявил Матвиенко. - Ну пойдемте покатаемся, - уже радостнее произнесла Маша и встала из-за стола. /// В том же торговом центре, всего в нескольких метрах, в соседнем кафе, ни о чем не подозревая, сидела другая компания друзей – воронежская четверка. - С ума сойти. Сережа такой крутой, - ахнула Катя. На коленях у нее сидела Савина и рвала разноцветные салфетки. – Дима, ты бы мог вот так взять и спасти человека? - Конечно, - фыркнул Позов. – Да и в конце концов, он же не грудью на амбразуру бросился. - Ты просто завидуешь, - сказала Катя. – И все равно Сережа крутой. - Крутой, - подтвердила Ира. - Крутой, - кивнул вдогонку Антон. Поз обвел ребят скептическим взглядом, как сборище чужих фанаток, и закатил глаза: - Ну ла-адно, ладно, Сережа крутой, хорошо. Давайте уже сменим тему. - Ты обещал, что мы зайдем в Город игрушек, - вдруг вспомнила Катя, собирая ошметки салфеток в аккуратную кучку. - Ах да. Игрушки. – Дима подумал несколько секунд, потом взглянул на Антона, который еще не доел свою порцию, и произнес: - Ребят, вы тут посидите, а мы быстро – туда и обратно. - Что-то подсказывает мне, что это будет совсем не быстро, - усмехнулся Шастун и проводил взглядом дружное семейство. Ира лишь на секунду подняла глаза, улыбнувшись, махнула рукой и снова уставилась в мобильный. Через несколько минут тарелка Антона опустела. Он задумчиво покрутил кольца, похрустел пальцами. Посмотрел на девушку напротив, которая все так же была увлечена телефоном, а не им. Шастун решил полистать свою ленту, но очень скоро ему это занятие наскучило. - И че там такого интересного в твоем телефоне, что ты оттуда круглосуточно не вылезаешь? – цокнув языком, спросил Антон у девушки. - Неправда, не круглосуточно. – Пальцы девушки что-то непрерывно печатали. – Просто переписываюсь с подружками. – Ира внезапно подняла айфон и сказала: - Тош, улыбнись. - Бля, да ну тебя, - Шаст отвернулся; потом встал с кресла и взял куртку. - Ты куда? – только сейчас Ира отвлеклась от переписки и посмотрела на парня. - Покурить, - сухо ответил Шастун - Антон, - строго произнесла Ира, да так выразительно глянула, как будто одним словом и так уже много сказано. – Если ты сам не понимаешь, что это вредно, то я просто выброшу твои чертовы сигареты. - А я выброшу нахуй твой чертов телефон, - гаркнул в ответ Антон, не слишком громко, чтобы не привлекать внимания. Затем он достал из кармана кошелек, вынул оттуда несколько крупных купюр, небрежно бросил их на стол: – Сама расплатишься, - и вышел из кафе. /// - Я в туалет сбегаю, ладно? – практически перед выходом из ТРЦ вдруг остановилась Маша. - Мне б тоже не помешало зайти, - сказал Арс. - Я в машине подожду, - отозвался Сережа, когда парень с девушкой отошли уже на приличное расстояние. Возле входа в торговый центр густой слепящий свет от фонарей создавал иллюзию дня, но на Москву уже давно навалился вечер. Было по-осеннему прохладно. Антон отошел за угол и закурил. Он смотрел в какую-то неопределенную точку, пока его взгляд не ухватился за знакомые черты силуэта, что мелькал среди машин; потом зажглись фары, и Антон, долго щурясь, не без труда смог разобрать номера авто. Он помнил эти номера еще с прошлого раза. И машину помнил. И владельца знал. Шастун затянулся в последний раз, глубоко, специально, чтобы дым заполнил собой черепную коробку, отпугивая любые мысли. Такие поступки нужно совершать безрассудно, бездумно, бесцельно, как будто иного выхода нет. Шаст бросил окурок в урну и, выдыхая дым из ноздрей, быстро сбежал по ступенькам. - Привет. – Нежданный гость ввалился в машину, и тут же салон насытился убийственным для Сережи запахом никотина и Шастуна. - Привет, - не сразу нашелся Матвиенко. - Ну что, поехали? – легкомысленно бросил Антон, глядя в окно. Сережа ошеломленно смотрел на него и, только открывая рот, чтобы сказать что-то, тут же закрывал его. «Я не таксист», «Ты что, машины попутал?», ну или просто «Какого черта, Шастун?!». Но Матвиенко не выбрал ни одну из этих фраз. Он знал цену случаю и, думая в эти мгновения только об Антоне, чересчур спокойно произнес: - Куда едем? Вот тут удивился Антон. Зеленые глаза столкнулись с карими; Шастун, не ожидавший такой реакции, быстро облизал губы и, запинаясь, ответил: - Да куда хочешь. Просто подальше отсюда. Сережа опустил голову, пристегиваясь, и тень спрятала его (счастливую) усмешку. Шаст тоже пристегнулся, осознавая, что за эту глупость он еще поплатится, но отступать было некуда. Через минуту на улицу вышли Арсений с Машей и, сколько ни искали, не нашли Сережу. Позовы вышли из магазина, встретили Иру, но, сколько ни искали, не нашли Антона. Вне зоны доступа. Оба. Двое отдельно от всего мира. /// - Расставь ноги шире, кляча! Не так широко! Твою ж… - Сережа еле успел подхватить летящего вниз Антона, и они оба упали на тротуар. Скейт откатился в сторону и уткнулся в бордюр. Шаст захихикал и тряхнул головой, случайно шлепнув капюшоном толстовки по лицу Матвиенко. Сережа, громко крехтя, встал на ноги и отряхнулся. Он хмурился, то и дело ворчал, называя Шастуна клячей, но на самом деле в эти минуты, находясь в парке Горького вместе с Антоном, он был счастлив до самых кончиков волос. - Просто скейт это не мое, - поднимаясь, сказал Шаст. - Ты даже не стараешься. Только падаешь и ржешь. - Покажи, как надо. - В третий раз? – Сережа приподнял брови. - Да. Хочу посмотреть. Матвиенко развернул носком скейтборд и, уверенно встав на него, стал нарезать круги вокруг Антона. Потом он откатился чуть подальше, виляя из стороны в сторону, эффектно прокрутился на месте и в конце ловко поймал доску. Это показательное выступление было значительно короче предыдущих, но Антон был доволен. - Ееее, Сережа крутой, - хлопая в ладоши, протянул Шастун, когда Матвиенко подошел к нему. - Даже и не скажешь, что ты меня ненавидишь, - усмехнулся он. Улыбка тут же исчезла с лица Антона. Порезавшись о его холодный взгляд, Сережа опустил голову. - Я не ненавижу тебя, - наконец вполголоса произнес Шастун. – Ненавидят, когда чувствуют. Я уже ничего не чувствую. Сережа мысленно проклинал себя за бездумно брошенную фразу, а холод, исходящий от Антона, проникал за шиворот и расползался мерзкими мурашками по спине. - Расслабься. Что было, то было. Нечего прошлое баламутить, - Шастун слово в слово повторил фразу, когда-то сказанную Макару, но в этот раз он звучал менее убедительно. Странная слабость в голосе не давала поверить самому себе. Можно сколько угодно пытаться отпустить прошлое. Но прошлое не отпустит тебя никогда. - Хорошо, - выдавил Сережа, и в его «Хорошо» не было ничего хорошего. Потом он прочистил горло, поднял голову и твердо сказал: - Нет, правда здорово, что мы можем снова общаться, несмотря на некоторые… - небольшая заминка, - некоторые недоразумения… Шастун неожиданно рассмеялся. - Недоразумение. Сережа, ты – одно большое недоразумение, - беззлобно произнес он и хлопнул Матвиенко по плечу. Сережа попробовал изобразить подобие улыбки. - Будешь еще кататься? – спросил он, указывая на скейтборд. - Нет. Пошли просто прогуляемся. Шли. Молча. Сережа размахивал доской, Шаст смотрел в небо. На секунду, всего на секунду Матвиенко подумал, что он и с Антоном ошибся и выбрал «не тот формат отношений». Какая чушь. Он сам прекрасно знал, что ошибка заключалась не в этом. Когда Маша улыбалась, у Сережи становилось тепло внутри. Когда улыбался Антон, внутри Матвиенко взрывались галактики. Они никогда бы не смогли стать просто друзьями. - Ты веришь в судьбу? – спросил Сережа. - Типа «случайности не случайны»? - Ага. - Не верю. Сережа почти что удивился и посмотрел на Шастуна: - Почему? - Потому что я хочу, чтобы мое будущее зависело от меня и моего выбора, а не от какой-то маразматичной старухи по имени Судьба, у которой, к тому же, отвратное чувство юмора, - произнес Антон с какой-то наглой смелостью в голосе, как бы бросая вызов хозяйке Судьбе, которой вроде бы не существовало, но с которой Шастун то и дело вступал в бессмысленное состязание. – А ты веришь? - Верю. - Почему же? - Потому что я хочу знать, что все то дерьмо, что происходит вокруг, происходит не просто так. - Легче винить судьбу, но только не себя, - едва уловимый укор. - Невозможно винить во всем только себя. Вина слишком тяжкая ноша, знаешь ли. Снова несколько минут молчания. Парни дошли до фонтана и сели напротив. - Маша говорит, что то, что я случайно заметил Иру и спас ее – судьба, - неуверенный смешок. - Ира просто везучая, - равнодушно выдал Шаст. – Она вроде как хочет тебе подарок сделать. - О боже, - Матвиенко запрокинул голову назад. – Этого мне еще не хватало. - А что? Ты ей нравишься. - Да неужели? - Она говорит, что ты «такой грустный и загадочный», - томным голоском произнес Шастун и хохотнул. - Это я-то грустный? – брови Матвиенко изогнулись, как после неудачной шутки. - И загадочный, не забывай, - недоумение на лице Сережи веселило Антона еще больше. – Ты ведь не улыбаешься практически. - Неправда, улыбаюсь и часто. - А ну улыбнись. - Сейчас мне нечему улыбаться. - Улыбнись мне. У Антона была широкая, искренняя улыбка, от которой щеки приподнимались и округлялись, будто в них подложили маленькие шарики. Глаза же наблюдали с мягким спокойствием и умеренным любопытством. Сережа и хотел бы улыбнуться, но не мог. Он смотрел на Шастуна на протяжение нескольких секунд и потом, смутившись, опустил глаза. - Хорошо, не хочешь улыбаться мне, будешь улыбаться своей фанатке. Смотри: я высокая сексапильная блондинка… - начал Шастун, уже потихоньку вживаясь в образ, и тут, не иначе как по велению судьбы, к парням действительно подошли поклонницы и попросили сделать фото. Матвиенко, ввязавшись в очередное непонятное соревнование с Шастуном, не улыбнулся даже на камеру. - Итак, ты высокая сексапильная блондинка… - стараясь подавить улыбку, напомнил Сережа, когда фанатки ушли. - Отбой. Другой план. - Ну во-от, - с притворной досадой протянул Матвиенко. - Ща всё будет. – Антон накинул на голову капюшон и выкинул вперед резкий жест руками, от которого Серый дернулся назад. Шастун начал покачиваться под беззвучный бит, который слышал только он у себя в голове, и громко затараторил, бросая каждое слово в лицо парню напротив: - Матвиенко Сережа, на скейте кататься может, красивая ро… кожа и косичка красивая тоже! – Антон сделал короткий вдох. - Серега, ты реально крут, и ты… ты совсем не Брут. Вокруг оглянись и миру улыбнись, я знаю точно, всё будет зашибись! Глядя на суровую морду воронежского рэпера-недоучки, Матвиенко не выдержал и, краснея от стыда, засмеялся. - Люди, это победа! – Шастун хлопнул в ладоши, подскочил и стал расхаживать широкими шагами из стороны в сторону, высоко подняв руки вверх. – Это успех! Сергей Матвиенко улыбнулся! Слышишь этот вздох? Это облегченный вздох всего человечества. День прожит не зря! - Успокойся уже, - продолжая улыбаться, сказал Сережа и потянул Антона за край толстовки вниз. – Ты самый ужасный рэпер в мире. - Ты просто завидуешь моему таланту. – Шастун сбросил капюшон и поправил челку. – Хочешь автограф? - Нет, спасибо, - теперь улыбку прятать было бессмысленно. Сережа улыбался, и Антону показалось, что в парке, над которым сгустилась темнота, стало чуть светлее. «Зачем ты заставляешь вновь влюбляться в тебя?» - проговорил про себя Сережа, но вслух спросил: - Зачем ты сел в мою машину? И снова один вопрос стер с лиц улыбки. Фонтан шумно машет своими крыльями-струями. Неподалеку кричат дети. Антон молчит. - Ты ведь был в «Европейском» с Ирой, да? - А ты был с Машей? - Не совсем, - Матвиенко, который только что лез в атаку, замялся и отвел взгляд в сторону. - С Арсением? - С Машей и Арсением. Ты? - С Ирой и Позовыми. И что? - Да то, что… - Сережа вспыхнул, вытянулся, собираясь с пылом сказать что-то броское, а потом вдруг его плечи опустились, он резко выдохнул и закрыл лицо ладонью: - Бля, какие же мы дерьмовые друзья. - Это точно, - невесело усмехнулся Шастун. Антон включил телефон, который выключил, чтобы не отвлекаться на мигающий от частых смсок экран, и посмотрел уведомления. Матвиенко последовал его примеру. - Сколько у тебя? – спросил Шаст. - Семь пропущенных. - У меня двенадцать, - с гордостью произнес Антон, и Сережа хмыкнул.        Ира: «Антон, где ты?»        Поз: «Ну и скотина ты! Почему ты нас кинул?». Арс: «Матвиенко, ну ты и скотина! Куда ты делся?». Арс: «Ты что, с Антоном?».        Поз: «Что ты делаешь с Матвиенко?». - Отмеченные в инстаграме, - пояснил Шастун, прежде чем Сережа успел поднять изумленный взгляд. – Детективы хреновы. - Да какая уже разница. – Матвиенко убрал телефон и несколько раз задумчиво отбарабанил пальцами по доске скейтборда. - Думаю, пора домой. Сережа посмотрел на Антона, пытаясь скрыть нахлынувшую тоску, и коротко кивнул. Он заранее знал, что этот вечер не будет вечным, и все-таки сколько ни готовься к расставанию, оно все равно будет тяжелым. Сережа очень долго вез Антона домой. Он специально собрал все возможные пробки, которые только мог, но и этого ему было мало. По дороге они спели несколько тупых песен, которые услышали по радио, Шастун вспомнил «Московскую ночь» и спел и ее, но уже в одиночку. В пробке они угадывали имена водителей, а потом Антон про каждого пытался зачитать дурацкий рэпчик. «У меня с рифмами проблема, но я все равно королева». Было весело. Было легко и радостно. Когда стало понятно, что гостиница уже близко, парни замолчали и несколько оставшихся минут ехали в полной тишине. «Зачем ты сел в мою машину?» Когда Антон сел в машину Сережи, он не спрашивал себя «зачем?». И не хотел, чтобы кто-то другой спрашивал. Просто так. Просто. Так. «Захотелось», - как сказал бы неповторимый Арсений Попов. Затем, что Антон захотел положиться на несуществующую судьбу. Затем, чтобы увидеть его. Увидеть и сказать, что ничего не чувствуешь. Сказать и понять, что ты пиздабол, который совсем не умеет врать. Ты и со скейта падал, потому что хотел, чтобы он поймал тебя. И смеялся, и нес всякую чушь, чтобы он смотрел на тебя и улыбался. Шастун, ты проиграл еще тогда, когда сел в машину. Ты проиграл еще до того, как выбросил окурок в урну. Ты самоубийца, Шастун. - Классно погуляли. – Антон вздрогнул, когда голос Сережи спугнул его мысли. - Да, классно, - подтвердил Шаст. – Хорошо, что этот вечер выдался именно таким. - Не жалеешь, что сбежал? – усмехнулся Матвиенко. - Неа. Автомобиль стоял сбоку, неподалеку от входа в гостиницу, где-то в тени. Антон все силился сказать «Пока» и уйти, но тело не слушалось. Наконец, сделав глубокий вдох, Шастун – не с первого раза - отстегнул ремень безопасности и положил ладонь на ручку двери. - Антон, - рука Сережи коснулась его плеча. Нет. Нетнетнет. Шастун медленно обернулся. Он зажмурился, когда Матвиенко вдруг резко рванулся к нему навстречу. Но в то же мгновение Сережу прижало обратно к сидению, и он начал тихо материться – ремень безопасности справился со своей работой. Он спас Сережу от катастрофы. - Блять. Блять, блять, блять. – Матвиенко ударил по рулю и отвернулся. – Всё, забудь, я сдурил. Просто уходи и будем считать, что ничего не было. Антон удивленно смотрел на взбесившегося парня, часто моргая, а внутри испуганно подпрыгивало сердце. Если судьба и существует, то, пожалуй, это был ее знак. Проблема в том, что Шастун не верил в судьбу. Или делал вид, что не верил. А еще его ремень уже был отстегнут. - Ну чего пялишься? Вали давай! – раздраженно прикрикнул Серый, а у самого обида поперек горла и слезы в глазах. Но Антон продолжал сидеть. Смотрел немигающим взглядом на Сережу, и каждый вдох отдавался внутри, будто удар молотом по наковальне. Он сжал кулаки, и ногти врезались в ладони, но Антон не чувствовал. Нет. Нетнетнетнетнетнетнетнет. Нетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнетнет. НЕТ. «Зачем ты сел в мою машину?» Зачем? Антон подался вперед всем телом и поцеловал Сережу. Матвиенко от неожиданности вжался в угол – Шастун потянулся за ним, не разрывая поцелуя, и, перегибаясь через коробку передач, уперся ладонью в стекло. Выйдя из транса и окунувшись с головой в происходящее, Сережа обхватил ладонями лицо Антона и углубил поцелуй. Затем сразу четыре руки стали нетерпеливо дергать ремень безопасности и тыкать в красную кнопку замка. Достигнув цели, Шастун торопливо отбросил ремень в сторону, сжал перед куртки Матвиенко и потянул его на себя, возвращаясь на собственное кресло. Спотыкаясь и без конца стукаясь то о крышу, то о панель приборов, Сережа с горем пополам перелез на соседнее сиденье, - сделать это было бы гораздо проще, если бы парни всего на несколько секунд прервали поцелуй, однако, они не могли позволить себе такую роскошь после трех месяцев разлуки. Действуя все так же слепо, Шаст нащупал рычаг возле сиденья и двинулся назад, освобождая место впереди. Он усадил Матвиенко к себе на колени и, расстегнув куртку, проник руками под его футболку. Сережа ерзал на коленях Шастуна, потом сам встал на колени и, нависнув сверху, втянул Антона в долгий, насыщенный поцелуй, который оправдывал собой едкие месяцы ожидания. Каждый день с Арсением осыпался неосязаемым пеплом, сжигаемый каждой новой секундой с Антоном. По-прежнему держа руки под футболкой Матвиенко, Шастун прижался к нему и приник губами к смуглой шее. Сережа выпустил тихий вздох, закрыв глаза, - он сбросил куртку, Антон помог избавиться от футболки, и Сережа вновь вжался в его губы, не понимая, как он так долго жил без этих губ и этих поцелуев. Матвиенко поддел пальцами края толстовки Шастуна и потянул наверх. Стоило ему приподнять ткань всего на пару сантиметров, как раздался звонок. Первые секунды оба настойчиво его игнорировали, и Сережа все так же упорно пытался раздеть Антона. Но телефон продолжал звонить. Вибрация исходила из кармана толстовки. А потом произошло то, что разрушило все. Вообще всё. Шастун отстранился и ответил на звонок: - Да? Да, Ир, я… - Сережа сидел на коленях и смотрел, закусив нижнюю губу. Не выдержав гнетущего чувства потери – «Я теряю его, теряю» - Сережа неожиданно схватил Антона за запястье, - тот косо глянул на Матвиенко, но продолжал держать трубку у уха. - Прости. Хорошо. Я понял. Я уже возле гостиницы. Да-да, попозже поговорим. Целую. Конец. Рука Шастуна вместе с сережиной медленно опустилась вниз. Только бы не встретиться взглядом с карими глазами. - Не нужно было этого делать, - глухо произнес Антон. - Но ты сделал это, - убито выдавил Сережа. - Мне нужно идти. Матвиенко закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Он просидел некоторое время неподвижно, потом отнял ладони от лица, открыл дверцу и толкнул ее. Выпрыгнул из машины. Холодный ветер ударил по спине тысячью плетей, выбивая из Сережи последние признаки жизни. Он стоял и молчал, потупив взор. Шастун вылез из автомобиля. Осторожно подобрал с пола куртку, встряхнул ее и набросил Сереже на плечи. Он подержал несколько секунд ладони возле его плеч, потом убрал и по пути, как бы невзначай, задел пальцами шею Матвиенко, забирая остатки тепла. От этого прикосновения Сережа тряхнул головой и стиснул зубы. Больно. Внутри тянет что-то тугое, трещит и рвется. Антон развернулся, чтобы уйти. Сережа поймал пальцами край толстовки и тут же отпустил. Шастун даже не замедлил шаг. Когда его тень растворилась за дверями гостиницы, Матвиенко издал громкий вопль и что есть силы ударил ногой по шине авто. Потом завалился в салон, свернулся калачиком на пассажирском сидении и закрыл голову руками. «Зачем ты сел в мою машину?».