Утонувшие в голубизне

Сережа осторожно приоткрывает дверь и заглядывает внутрь: темнота поглощает всё вокруг. Тихий голос зовет из ее глубины: - Сережа. Матвиенко делает шаг и осознает, что темнота теплая. Он медленно растворяется и становится ее неотъемлемой частью. - Сережа, - нежно повторяет голос. Матвиенко делает еще шаг и протягивает руку. - Антон? Темнота вокруг все такая же плотная, но Шастун будто бы подсвечивается изнутри своим естественным, природным сиянием. Сережа видит его улыбку и не может поверить своим глазам. - Ты настоящий? – не слыша собственного голоса, спрашивает Матвиенко. - Конечно, настоящий, - улыбка становится шире. Антон слегка касается пальцами щеки Сережи, и эти ощущения вспышками освещают окружившую их тьму. Антон осторожно обнимает Сережу, и его длинные руки кажутся невесомыми, - сам Шастун превращается в одно большое облако, которое становится все теплее и теплее. Эхо охватывает Сережу, просачивается и растекается изнутри: - Я люблю тебя. Матвиенко поднимает руки, чтобы обнять Антона, но облако внезапно растворяется, прощаясь редкими искрами, которые вскоре тоже уносит непроглядная тьма. Сережа остается один посреди своего опустошенного сознания.

Сережа уснул только под утро. Сон был тяжелым, но ярким, - его брови то и дело дергались к переносице, а губы болезненно дрожали. Арсений, проснувшись, укрыл околевшего Матвиенко одеялом и, присев рядом, заглянул в его измученное лицо. - Сереж, - тихо произнес он. Попов аккуратно провел пальцами по щеке Сережи, и лицо спавшего на мгновение просветлело. Руки осторожно гладили одеяло, а голос Арсения чуткой теплотой расстелился поверху: - Сережа. Я люблю тебя.

Сережа проспал всего четыре часа. Проснулся разбитый и злой. Слезы сдавили горло. Маша присела на край кровати и тронула его холодный и влажный лоб: - Сереж, как ты себя чувствуешь? - Нормально, - еле выдавил из себя Матвиенко. - Что-то случилось вчера? Ты так неожиданно исчез. - Я… Так вышло… - Сереже как будто катастрофически не хватало воздуха. Его не выспавшееся, злое лицо было тяжелым и тянуло обратно к подушке. – Простите, что бросил вас. - Ничего страшного, мы доехали на такси. Ты только предупреждай в следующий раз, хотя бы смс-ку напиши, чтобы мы не переживали за тебя, хорошо? - Хорошо. Сережа только сейчас обратил внимание на то, что девушка была одета в белоснежную рубашку, на шее у нее красовался хорошенький шарфик персикового цвета, а сама она, встав с кровати, тут же выпорхнула в прихожую. - Я на собеседование. - Какое собеседование? – озадаченно нахмурился Матвиенко. - Я же говорила, что хочу найти работу в Москве. Вот сегодня первое собеседование, - Маша выглянула из коридора. Арсений помог ей надеть пальто. – Пожелайте мне удачи. - Удачи, - улыбаясь, произнес Попов и закрыл за девушкой дверь. Сережа все так же сидел с потерянным видом, сжимая кусок одеяла, и не моргал. Арсений молча подошел к нему, сел и обнял. - Как бы тебе ни было больно и страшно, я всегда буду рядом. Арс положил голову на плечо Матвиенко и закрыл глаза. - Только не гони меня. Пожалуйста. Я сделаю всё что угодно для тебя. - Что угодно? – хрипло. - Да. - Поцелуй меня. Арсений поднял голову и посмотрел в карие глаза; держа ладони возле шеи Матвиенко, неторопливо поцеловал, мягко проникая языком внутрь. Сережа, целуя, провел пальцами от подбородка к щеке Попова и вдруг понял, что его поцелуи уже не просто не могут заглушить боль – они делают ее лишь острее. Матвиенко убил свою любовь к Антону, и ее призрак теперь мрачной тенью ходит за ним по пятам. Матвиенко пытается взрастить в себе любовь к Арсению, но она умирает из раза в раз, едва пустив корни. Матвиенко таскает с собой два трупа, и эта ноша слишком тяжела для простого человека. Сережа не разорвал поцелуй, но медленно увел его в сторону, сначала поцеловав уголок губ Арсения, потом возле носа, под скулой, и наконец отстранился. - Прости меня, - тихо произнес Сергей, извиняясь перед Арсением за прошлое и за будущее. Матвиенко знал, что он вновь причинит ему боль. Ему придется. Матвиенко ненавидит себя. /// - Между прочим, ты обещал мне помочь с выбором подарка для Сережи. – Кажется, Ира уже забыла про недавнюю ссору и про то, что Антон сбежал от нее из ТРЦ не к кому-то, а именно к Матвиенко. Девушка стояла в ванной возле зеркала, дверь была открыта, но Ира все равно говорила немного громче обычного, чтобы парень в комнате слышал ее. - Ему не нужен твой подарок, - раздраженно выдохнул Шастун, допивая принесенный в номер кофе. – Простого «спасибо» будет достаточно. - Ну ты же знаешь Сережу лучше меня! Чем он увлекается? – продолжала настаивать на своем девушка. - На скейте кататься любит. - Вот! Давай подарим ему скейтборд. - И зачем ему еще один скейтборд? – флегматично спросил Антон. - Ну… для разнообразия. Антон покачал головой. Этой ночью он спал плохо, поэтому кофе интересовал его больше, чем Ира с ее заморочками. - Скейт… это круто, - донеслось из ванной. Потом оттуда появилась сама Ира в халате: - А давайте все вместе покатаемся где-нибудь в парке? Я так хочу покататься на скейте! - Не думаю, что это хо… - Антон не успел закончить предложение, потому что девушка уже вцепилась в мобильник: - Надо договориться на следующую неделю. Сейчас напишу Маше, - горя энтузиазмом, заявила Ира и быстро затыкала пальчиками по экрану. - Стой! Не надо никому пи… - начал Шаст и вновь опоздал. - Всё. Написала, - гордо выдала Ира и отложила телефон. – В среду же нормально будет? - Блин, да как?! – схватившись за голову, воскликнул Антон, поражаясь этой нечеловеческой скорости принятия решений. Он наоборот хотел больше не совершать необдуманных действий и, ступая медленно, пытался взять контроль над сложной ситуацией. Ира жила совершенно в другом ритме. - О чем ты? – невинно хлопая ресницами, спросила девушка. – Погуляем, заодно поблагодарю Сережу. Вот когда ты последний раз катался на скейте? Вчера. «Когда последний раз ты был влюблен?» Вчера. «Когда последний раз ты чувствовал себя живым?» Вчера. «Какой день ты хотел бы стереть из памяти?» . . . . . /// Когда Маша сказала, что через день после следующих съемок назначена встреча с Ирой и Антоном, Сережа просто промолчал. Он не знал, какая реакция будет подходящей в данном случае. Он мог отказаться и не пойти – Маша сама недурно умеет кататься на скейтборде, другим показать тоже сумеет. Мог возмутиться и накричать на Машу, потому что та опять решила что-то, не посоветовавшись с ним. Но кричать на Машу совсем не хотелось. Мог обрадоваться в конце концов (нет, не мог). - Я знаю место в центре, где можно взять лонгборды на прокат, - сказала Маша. – Арс, ты же тоже будешь кататься? - Думаю, да. Сережа едва заметно поморщился. Он хотел поделиться своей страстью к скейтборду только с Антоном, он хотел обучить только Антона, а если учить всех подряд, то сакральный смысл будет утрачен. Ну и пусть. Поздно пытаться выйти сухим из воды. Сейчас бы попробовать хотя бы просто подняться со дна. Перестать тонуть и начать плыть. Они поедут в парк. /// Они приехали в парк. Антон с Ирой опоздали на десять минут, в то время как петербуржцы успели заехать в контору и взять по одному лонгборду на пару человек. Приехав, Ира крепко обняла Сережу, выдавив из него презрительный вздох, и несколько раз сказала «Спасибо». Потом на протяжение всей прогулки она практически не отлипала от скейтбордиста, изображая прилежную ученицу. Ира схватывала все налету и уже через полчаса держалась на доске куда увереннее, чем Шастун, но это мало радовало Матвиенко. Антон ходил рядом, постоянно нахваливая свою девушку и изредка переглядываясь с Сережей. Сережа тоскливо смотрел в сторону Маши, которая даже и не пыталась научить чему-то Арсения, и теперь эти двое просто дурачились и веселились, бегая возле фонтана. Еще через час Ира уже сама вжилась в роль инструктора и стала командовать Антоном, будто нарочно не подпуская к нему Сережу. Шастун то ли из-за нежелания, то ли из простого неумения ничего не делал и крутил доску возле ноги. Кажется, он больше всех обрадовался, когда Маша с Арсением неожиданно принесли мороженое в рожках и ребята после долгого времени сделали перерыв. - М-м! – промычала Маша, доедая последний кусок мороженого. Она посмотрела на экран мобильного, распахнув глаза, и резко встала со скамейки: - Я совсем забыла про собеседование! Шатенка быстро вызвала такси. Арсений тоже встал со скамьи, желая проводить девушку до выхода из парка, и они оба ушли. Сережа остался наедине с воронежской бедой. Между ним и Антоном сидела Ира, по своему обыкновению копаясь в телефоне, но этот живой барьер не спасал от маленьких «рассветов» и «закатов», когда День ненароком натыкался на Ночь. Шастун откинулся назад, закидывая руку на спинку лавки; Сережа не специально проделал то же самое, почти синхронно, и за спиной Иры их руки столкнулись. Матвиенко шарахнулся, как от удара током, - Антона тряхнуло не меньше. Их взгляды столкнулись, разошлись, столкнулись вновь. Ира даже не подозревала, что она сидит в эпицентре войны двух сердец. Она подняла голову, когда Антон встал и, взяв доску, попытался сотворить на ней что-то непонятное. Сережа мысленно обозвал его клячей и, посмотрев в сторону выхода из парка, подумал: «И где там носит Арса?». Про Арса Матвиенко забыл мгновенно, когда Шастун вдруг слетел с доски и с воплем приземлился на асфальт. Он схватился за правую ногу и, шипя сквозь зубы, позвал Иру. - Антон! – испуганно вскрикнула Ира, подбегая к парню. Сережа подбежал следом. – Сильно болит? Надо вызвать скорую! - Не надо скорую. Я сам отвезу в травму, так быстрее выйдет. – Шастун сжал руку Сережи, когда тот помог Антону встать. Едва наступив на ступню, Антон снова взвыл. - Лишь бы не перелом! – взволнованно произнесла Ира. – Как же так? Антоша! - Кляча, - выдавил Матвиенко, когда Шастун навалился на него всем весом и, кряхтя и хромая, поплелся к машине. Усадив его на заднее сиденье, Сережа как можно аккуратнее снял с опухшей ноги кроссовок и бегло глянул на искаженное болью лицо. «Лишь бы не перелом». У них еще съемки, и гипс там точно будет не к месту. - Бля, доски-то без присмотра остались, - выругался Матвиенко, обращая свое раздражение в сторону Иры, которая не осталась в парке, а пошла вместе с ними, воркуя возле «бедного Антоши». Сережа торопливым шагом направился обратно к лужайке, на которой, к счастью, все так же валялись оставленные лонгборды. Арсения поблизости не было видно, - похоже, он пошел искать ребят в другое место, - и Матвиенко не стал тратить время на поиски брюнета. Он сгреб все доски в охапку, забросил их в багажник и уже на светофоре написал Попову короткую смс-ку: «Мы в травму. Шастун кляча». Растерянный Арсений успел обойти половину парка до того, как получил смс. Он не сразу почувствовал себя брошенным. Отчаяние и безысходность накатили уже после того, как Попов обшарил все карманы и понял, что деньги и ключи оставил в машине Матвиенко. /// Странное умиротворение сопровождало Матвиенко на пути в больницу. Будь то перелом или простое растяжение – это не смертельно. И со съемками наверняка удастся что-нибудь решить. Сережа мыслил удивительно ясно, и ни нервозность Шастуна, ни тревога Иры не могли близко подобраться к нему. Можно сказать, он был даже рад. На миг ему показалось, что удалось повернуть время вспять. Он отвезет Шастуна в травмпункт. Потом он отдаст ему свою самую большую футболку. Затем он прождет его всю ночь возле сломанного лифта, и когда круг замкнется, у них вновь все будет хорошо. Они вновь будут вместе. Это судьба и судьба на их стороне. Так было всегда. Разве нет? Разве Вселенная не любит их? Незаметно подкрался вечер. И если на дороге автомобиль успел избежать час пик, то в госпитале к этому времени создалась серьезная давка. В очереди, которая тянулась чертовски медленно, как в любом филиале ада под названием «Поликлиника», Матвиенко сумел выбить для калеки Шастуна место на лавке. Возле Антона пристроилась Ира, а сам Сережа встал напротив, прислонившись к стене. И хотя Сережа уже выполнил свою миссию, уходить он не спешил. Антон отрешенно смотрел на доску объявлений возле Матвиенко и изредка морщился, стоило шевельнуть больной ногой. Ира первая нерешительно обратилась к парню, стоящему напротив: - Сереж, чего ты тут сидеть будешь? Езжай домой, а мы на такси доберемся. Спасибо тебе, ты и так много сделал. Матвиенко был близок к бешенству, потому что Ира вечно шла поперек его сценария, в конце которого был «хэппи энд» с Антоном, но потом его взгляд упал на Шастуна, который как будто и не замечал Сережу, и тогда парень стиснул зубы и молча ушел. В машине он громко выматерился, прокляв Иру, на чем свет стоит. Потом немного остыл, понимая, что Ира тут ни при чем и что Ира и есть тот самый выбор Шастуна, которым он сам определяет свою судьбу, и Сережу просто бесило, что выбрали не его. Еще через минуту он заметил все вещи Попова, который тот забыл в машине, и тут Матвиенко проклял уже себя. Как ни странно, на телефоне не было ни единого уведомления. Арсений даже не попытался дозвониться до Сережи. Но почему? /// Матвиенко уже во второй раз бросил Арсения ради Шастуна. Кажется, это становится традицией. Арс сидел на той скамейке, на которой до этого они сидели впятером, и крутил в руках телефон, боясь позвонить. Все равно Сережа не ответит. Или ответит и будет раздражен. Из-за Матвиенко бледно-синяя печаль стала постоянной спутницей Арсения. Он и не заметил, как из блестящего конферансье успел стать красивой, но бессмысленной декорацией. В конце концов Попов решился на звонок. - Привет, Дим. Ты свободен? Через час приехал Поз, и первыми его словами, когда он подошел, было: - Можно я уже прикончу Матвиенко? Арсений мягко улыбнулся и обнял друга. - Не замерз? – заботливо поинтересовался Дима. - Не успел. - Пойдем, накормлю тебя, а ты попытаешься придумать хотя бы три причины, почему я не должен убивать этого упыря, - Поз усмехнулся и покачал головой. Его сбивало с толку неожиданное смирение Попова, с которым он принимал все выходки Сережи. Он понимал, что мальчик влюблен, и не переставал жалеть Арсения. На самом деле Поз жалел всех своих друзей и отчасти чувствовал себя виноватым, потому что ему с горем пополам удалось выбраться из этой голубой трясины, но помочь другим утопающим он был не в силах. Он всем сердцем желал спасти Арсения, но понятия не имел, что делать. - Ну что, придумал? – уже сидя в кафе, спросил Дима. - Первая причина: Сережа важная часть шоу. Вторая: я не хочу, чтобы тебя посадили из-за него. И… Я ведь люблю его, - вздох. - Это третья причина? - Да. Поз приложился губами к большому бокалу пива и сделал несколько неторопливых глотков. - Арс… - Дима облизал губы и цокнул языком. – Как же ты… Я просто не хочу видеть тебя таким. Не могу. - Всё нормально. - Это ненормально, Арс. Потому что я знаю, что такое безответная любовь. Она высасывает из тебя все соки, и тебе только и остается делать вид, что «всё нормально», иначе можно просто сойти с ума. Но нормой тут и не пахнет. Арсений водил пальцем по ободку полупустой чашки, опустив взгляд. - Зря ты семью бросил. - Я не мог по-другому. - Знаешь ведь, что мог, - произнес Дима. После небольшой паузы добавил: - Надежда разрушает больше, чем дает, не правда ли? Дима долго всматривался в лицо Арсения и хотел коснуться его. Он позволил себе это только в подъезде, когда они приехали к дому Попова на такси. - Арс, - Поз взялся за подбородок Попова и наклонил его лицо к себе, чуть касаясь большим пальцем нижней губы брюнета. – Не позволяй Матвиенко делать тебя несчастным. - Он сам несчастен и оттого делает несчастными других, - ответил Арсений. - Это не оправдание. Я не могу больше смотреть, как дорогие мне люди страдают из-за его эгоизма. Если будешь потакать ему – он не остановится. - Но я не могу просто взять и разлюбить его, - отчаянно простонал Попов. - Ты можешь больше, чем ты думаешь. – Дима притянул за шею Арсения к себе и обнял. Шепотом на ухо: - Я простил ему Антона. Но тебя не прощу. Я не хочу ненавидеть Сережу, но если он… - Не надо. Все хорошо, - Арсений погладил Позова по спине, как будто это он успокаивал, а не его. – Сережа ни в чем не виноват. Просто я люблю, но любовь делает меня сильным. Я справлюсь, честно. Дима мягко отстранился и аккуратно сжал пальцы Арсения. Посмотрел в голубые глаза: - Только без глупостей. Помнишь? - Помню, - улыбка и кивок. - Спокойной ночи, красавчик, - уходя, бросил Дима. - Спокойной ночи, Поз. Спасибо тебе. Дима вызвал другое такси и успел выкурить одну сигарету. Арс поднялся в квартиру, где уже ждала Маша, чтобы за кружкой горячего чая рассказать об успешном собеседовании. А где-то в центре по ночному парку носился взмыленный Матвиенко и искал Арсения, потому что на обратном пути он встрял в пробку и опоздал уже тысячу раз. Этот глупый, несчастный, запутавшийся в себе Матвиенко. Он потерял Солнце и Луну. Кто-нибудь, помогите ему найти дорогу во тьме.