Can You Keep A Secret?

Уже вторую неделю Кэролайн Форбс пыталась стать невидимкой. Вообще, это было не в ее характере, — еще со школы она привыкла быть в самом центре любой социальной жизни, — но, узнав, что новый босс намерен устроить корпоратив за городом, чтобы лучше познакомиться с сотрудниками, Кэролайн решила, что на этот раз она умывает руки. Организовать столь масштабное мероприятие бок о бок с мужчиной, который знает, что она врет своему парню про размер нижнего белья?! Ну уж нет! Она лучше будет кусать губы и заламывать пальцы, смотря на то, как Елена неправильно рассаживает гостей или несет в кабинет начальника ужасно составленные сметы трат, но ни за что не останется с Клаусом Майклсоном наедине. Дело осложнялось тем, что, как оказалось, сам мистер Майклсон вовсе не испытывал ни малейшей неловкости из-за того позорного недоразумения в самолете и, как назло, старался всячески вогнать несчастную Кэролайн в краску, постоянно сталкиваясь с ней то в коридоре, то в кафетерии, то в этом трижды проклятом Старбаксе, куда она заскакивала каждое утро. Буквально через два дня после того, как оказалось, что случайный попутчик на рейсе Дублин-Лондон - ее босс, Кэролайн вяло отвечала на очередные расспросы баристы Стефана о ее занятиях йогой, пока нерасторопная девица делала ей кофе. — Вам предлагали поехать в Индию? — Стефан медленно выводил ее имя на стакане, а Кэролайн морщилась от противного звука, который издавал кончик маркера, скользивший по пластику. — Мой брат ездил в прошлом году в Ришикеш, и он в полнейшем восторге! Ты еще не думала об этом? — Я… — замялась Кэролайн, — не уверена, что смогу взять отпуск на работе. Сам понимаешь, новое начальство и все такое… Может на следующий год, если я все еще буду заниматься… — Уверяю, мисс Форбс, ваше новое начальство с удовольствием предоставит вам отпуск, — Кэролайн так резко обернулась, что вся ее овощная соломка, которую она до этого с удовольствием поедала, рассылалась по полу. Клаус Майклсон выглядел так идеально в своем черном брючном костюме, что у нее перехватило дыхание, но желание запульнуть в него баночкой с хумусом никуда не пропало. — Забота о здоровье наших сотрудников — одна из главных прерогатив компании, — мужчина подошел ближе, облокотился на барную стойку и с абсолютно довольным видом посмотрел на красное лицо девушки. — Не напомните, как называется ваша студия? Это для отдела кадров. Внутренний голос Кэролайн просто вопил о том, чтобы она сию же секунду вспомнила, что она там напридумывала, чтобы успокоить мать, но у нее получилось выдавить лишь какое-то бессвязное мычание. А потом — какой позор! — она просто кинулась собирать рассыпанные овощи, потому что смотреть на эту наглую британскую рожу у нее просто не было никаких сил. И тут ее любимая черная юбка треснула прямо по шву! Кэролайн в ужасе зажмурилась, продолжая на автомате поднимать сельдерей и морковку, не зная, что ей теперь делать и как достойно выйти из всей этой жуткой ситуации. У нее еще было время, что забежать в магазин и купить новую юбку, но не могла же она сверкать своими трусиками перед половиной Лондона! И, что еще хуже, перед Клаусом Майклсоном, который и без того знал о ее нижнем белье слишком много! Кэролайн судорожно придумывала способ незаметно прикрыть дырку папкой с документами, уже собираясь встать и как полная идиотка попятиться к выходу, наплевав на кофе, босса, Стефана с его чертовой йогой, прижимая увесистую папку к ягодицам, но вдруг кто-то накинул на ее плечи пиджак, приятно пахнувший бергамотом и засушенными апельсиновыми корками. На секунду она зависла, вдыхая этот странный запах и рассеянно скользя пальцами по мягкой ткани, а потом подняла глаза на улыбавшегося Майклсона, который протягивал ей руку. Нахал! Сначала издевался, а теперь еще и прикидывается джентльменом! Кэролайн гордо хмыкнула, поднялась сама, но пиджак все-таки надела, благо его обладатель был достаточно высоким, чтобы ткань скрыла огромную дыру на юбке. — Вы приносите мне одни несчастья, — не подумав о том, что говорит со своим боссом, выпалила Кэролайн, а потом, опомнившись, неуверенно добавила, — сэр. Мужчина ухмыльнулся, забрал ее кофе у ничего не понимающего Стефана, а потом нарушил все правила субординации, личного пространства и хорошего тона, подходя к Кэролайн непозволительно близко и опаляя ее ушко своим горячим дыханием. — Юбки вам тоже бойфренд покупает? Потому что с размером этого предмета одежды явно вышла ошибка, — Кэролайн буквально задохнулась от подобной наглости и даже успела придумать достойный ответ, но Майклсон уже исчез за стеклянными дверями кофейни. Абсолютно невоспитанное и самовлюбленное чудовище! Так думала Кэролайн всю дорогу до офиса, не понимая, почему у нее все еще горят уши и покалывает кончики пальцев. Но оказалось, что испытания только начались. В пятницу, когда ее в очередной раз довел Аларик, она подгадала момент, прокрадываясь в его кабинет, чтобы в очередной раз вылить в его драгоценные орхидеи целый стакан кофе, но их листья как-то странно и неестественно блестели. Кэролайн нахмурилась и слегка нажала на листочек ногтем, окончательно убеждаясь, что это… — Пластик, — в дверном проеме снова стоял чертов Клаус Майклсон, улыбаясь как Чеширский кот. — Я решил, что не стоит вам брать еще один грех на душу. Все-таки, вы уже похоронили ни в чем неповинного плюшевого медведя, а растения, знаете ли, вообще живые. На этот раз Кэролайн не растерялась, чувствуя, как раздражение, копившееся в ней уже почти неделю готово наконец-то вылиться наружу. Гордо прошествовав к начальнику, она всучила ему стакан с вязкой коричневой жидкостью. — Ваши сотрудники тоже живые, — холодно отчеканила она, вздернув подбородок, отчего в глазах Клауса заиграли озорные искорки. — Сделайте доброе дело и перестаньте травить нас этой… — Мочой верблюда? — весело закончил этот несносный гавнюк. — Я сделаю все, что в моих силах, мисс Форбс. В понедельник весь их отдел буквально танцевал с бубном вокруг новенькой кофеварки, делавшей отменный кофе, и Кэролайн уже решила, что, возможно, Клаус Майклсон не такое уж чудовище, а просто чертовски сексуальный и невозможно очаровательный засранец, но во вторник она рассталась с Тайлером из-за того, что, пока она сидела на работе, он умудрился подцепить какую-то нетрезвую выпускницу в баре, заснуть свой язык в ее рот, а потом еще и врать Кэролайн в глаза, клянясь, что этого не было. Таким образом в среду утром Кэролайн твердо решила, что все мужики — сволочи, хмуро супилась и огрызалась на всех, кто к ней подходил, пока Елена не принесла ей целую упаковку пончиков из Криспи Крим, которую она уплела во время обеда, когда осталась в офисе совершенно одна. Сняв туфли и уложив ноги на стол, Кэролайн буквально давилась этими жуткими сгустками жиров и углеводов, оплакивая свои длительные и стабильные отношения, которые, по чести говоря, были полнейшим дерьмом. Когда у нее зазвонил мобильный, она чуть не грохнулась со стула, читая на экране имя продавщицы из бутика на Оксфорд-стрит, в котором она собиралась купить платье на предстоящий корпоратив. И потом, конечно же, его вернуть, не потратив ни пенни. Благо Дженна была ее подругой и понимала, что Форбс никак не может ударить в грязь лицом, особенно теперь, когда у Викки Донаван был повод поиздеваться на тем, что Кэролайн заявилась на мероприятие без своего «плюс один». Хотя, после целой упаковки пончиков вряд ли она вообще влезет в этот чертов капкан из кружева и шелка. Почти плача от обиды, Кэролайн стерла остатки сахарной пудры с лица, поднимая трубку. — Кэр, ты можешь забрать платье сегодня, — Дженна явно была в восторге. — А еще я подобрала тебе туфли! Ты просто упадешь, когда увидишь… Кэр? Ты что плачешь? Форбс что-то промямлила в ответ, с ненавистью глядя на пустую коробку из-под пончиков. И зачем Елена вообще ее послушалась и принесла эту гадость?! — Кэр, этот идиот не стоит того, — принялась урезонивать ее Дженна. — Еще прибежит обратно, как миленький. Где он еще найдет такую, как ты? — Дело вовсе не в Тайлере, — засопела в ответ Кэролайн, утирая слезы. — Плевать я хотела на него. Я просто съела целую коробку пончиков и теперь точно не влезу в платье! — Милая, ты же знаешь, что нельзя заедать стресс, — от серьезности тона подруги Кэролайн слегка улыбнулась. — Мисс Форбс, — Кэролайн снова чуть не упала со стула от неожиданности, неловко убирая ноги со стола, случайно толкнув коробу, которая упала на пол прямо перед Клаусом, с явным интересом рассматривавшим ее босые ступни, зареванное лицо и следы сахарной пудры на щеках. — Вы не на обеде? — Дженна, я перезвоню, — Кэролайн отключилась, пытаясь быстро нацепить туфли и встать, но только запуталась в собственных ногах и, плюнув на туфли, осталась босиком, что помогло ей оценить преимущество Клауса в росте. — Простите, мистер Майклсон, я не знала, что в офисе кто-то есть. — Что-то случилось? — внезапно участливо поинтересовался ее босс, поднимая с пола коробку из-под пончиков, рассматривая ее с ног до головы так пристально, что Кэролайн захотелось проверить, есть ли на ней вообще одежда. — Личные проблемы, — резко отозвалась она, чувствуя себя определённо неловко под его горящим взглядом. — Может вам стоит взять отгул? — Клаус подошел к ней ближе, и Кэролайн пришлось сглотнуть ком в горле, потому что ее глаза оказались прямо на уровне его шеи и ключиц, которые виднелись из-под ворота небрежно расстегнутой рубашки. Гладкая кожа, пульсирующая вена, тянущаяся от двух родинок у основания шеи к абрису челюсти и желваков. Хотелось дотронуться, царапнуть ногтем, провести языком. Нежно, едва ощутимо, чтобы он закрыл глаза, вздрогнул и … Кэролайн резко выдохнула и облизала губы, в ужасе думая о том, что она только что почти представила, как целует своего босса! Спустя несколько часов после расставания с Тайлером! Клаус, кажется, заметил ее смущение, подошел еще ближе, так, что его ладонь невесомо коснулась ее ноги. Кэролайн была не в силах отступить, что-то сказать, хотя ситуация явно выходила за рамки отношений между начальником и подчиненной, но от мужчины все еще пахло бергамотом и апельсиновыми корками, а его глаза были удивительного морского цвета, и у нее закружилась голова, словно она сама попала в шторм. Майклсон медленно поднес руку к ее лицу, убирая прядь волос за ухо, а потом скользнул вдоль скулы к уголку губ, стирая остатки пудры. Его прикосновения, — шероховатые и теплые, — словно оставили ожог не коже Кэролайн, и она широко раскрыла глаза, наблюдая за тем, как Клаус подносит пальцы к своим губам и медленно слизывает с них сахарную сладость. И от этого жеста внизу живота все налилось приятной тяжестью, что заставило ее слегка сжать бедра, в попытке сбросить напряжение. И, черт возьми, этот сукин сын заметил это. Потому что его дыхание на миг сорвалось, а жадный, наглый взгляд скользнул по вырезу ее рубашки. Кэролайн хотела сказать ему, что он в конец обнаглел, что она не понимает, что ему от нее надо, и если он думает, что может так открыто домогаться ее потому, что она проболталась ему о своих секретах, то он чертовски ошибается, но тут Клаус наклонился к ее губам, обдавая жаром, и девушка тоже подалась к нему, проклиная себя за отсутствие самоконтроля. Его язык скользнул по ее нижней губе, на какое-то жалкое мгновение соприкоснувшись с ее языком, а потом Клаус резко переместился к девичьей щеке, оставляя на ней сухой поцелуй. Кэролайн, наконец-то, отпрянула, в ужасе смотря, как ее босс слизывает сахарную пудру со своих губ. — Пожалуй, я правда пойду домой, — выпалила она, хватая свои туфли и выбегая из офиса прочь от этого чертового засранца. — Всего доброго. Позже она пыталась ответить себе на вопрос: что это вообще было? Но могла вспомнить лишь его горячие прикосновение и тот ничтожный миг, когда их языки соприкоснулись. Этого оказалось достаточно, чтобы всю ночь ее мучили жуткие, откровенные и постыдные сны, где босс брал ее прямо на черном офисном столе или в кабинке туалета. Когда она проснулась третий раз, чувствуя, как тело ломит и саднит от болезненного возбуждения, Кэролайн решила вообще не спать, всю ночь просидев на кухне и пялясь в отчеты, пока Бонни не вернулась с ночной смены в больнице. Естественно, она рассказала подруге об этом позоре, про самолет, и про Каддлса, — из-за которого Беннет, кстати, жутко разозлилась, — надеясь на поддержку, но, увидев фотографии Клауса в интернете, Бонни лишь присвистнула и посоветовала Кэролайн «не тупить и тащить его прямиком в постель». В четверг Кэролайн была полна решимости уволиться, потому что вся эта ситуация доконала ее окончательно, но тут к ней подбежала Елена, с восторгом сообщая, что Майклсон придумал им еще один конкурс для корпоратива. — Только представь! — щебетала Гилбрет, пока они поднимались в лифте. — Делимся на две команды и ищем плюшевых медведей, которые закопаны на определённом участке. Та команда, которая нашла больше другой выигрывает! Это же надо было такое придумать! Не зря он миллионер в свои тридцать два! Да уж! Это надо было такое придумать! Использовать ее детский проступок, чтобы поиздеваться! Кэролайн была в праведном гневе, решив, что никуда не уйдет, пока не выскажет этому придурку все, что о нем думает, поэтому в пятницу она влезла в чертово платье, которые облегало ее так, что Дженна еще полчаса бегала вокруг и смахивала слезы восторга, уложила волосы, накрасила губы алой помадой, села в кэб и направилась в загородный особняк, намереваясь оставить от Майклсона только мокрое место, но… Оказалось, что его на корпоративе нет, и никто не знал приедет ли он вообще. Кэролайн выслушала порцию нападок от Вики, вяло отвечая что-то невпопад, а потом переместилась в бар, где сидела до вечера, пропустив все чертовы конкурсы, в компании Деймона Сальваторе, который называл ее «Барби», вливал в нее бурбон литрами и стойко выслушал все ее жалобы на жизнь, иногда едко что-то комментируя. — Знаешь почему Викки так тебя ненавидит, Барби? — поинтересовался Деймон, когда Кэролайн допивала третий стакан бурбона. — Ее братишка Мэтт на тебя запал. И несмотря на то, что он слишком хороший парень, чтобы быть развлечением на одну ночь, девушка в таком платье и с такими умопомрачительно длинными ногами не должна напиваться в баре в компании друга. — Очень мило с твоей стороны дать мне благословение, — Кэролайн ехидно улыбнулась. — Но я не заинтересована в интрижках. — Ну как хочешь, Барби, — Сальваторе пожал плечами и подмигнул какой-то пиарщице. — А я, пожалуй, воспользуюсь моментом. Кэролайн допила остатки бурбона и оглядела помещение в поисках Елены, которую она пообещала доставить домой даже в бессознательном состоянии, но ее нигде не было. Поднявшись на второй этаж, Форбс рассеяно одергивала подол слишком короткого платья, не переставая думать о том, какой же Майклсон козел, как она может ему отомстить, и как ей перестать думать о нем вообще. За очередной дверью оказалась библиотека, и Кэролайн в который раз поразилась размерам этого дома, неуверенно заходя в большое полутемное помещение, приятно пахнущее старыми книгами. Единственным источником света была луна, видневшаяся из окна, и Кэролайн решила оставить дверь открытой, чтобы лучше рассмотреть обширное собрание книг. Весьма редких и дорогих, кстати. Она не смогла сдержать восторга, увидев на полках ранние издания Уилки Коллинза и Шарлотты Бронте, но не решалась взять столь раритетные книги в руки. В конце концов, она была безупречно воспитана, а это был чужой дом. Внезапно дверь захлопнулась, и библиотека погрузилась в полумрак. Кэролайн обернулась и нахмурилась, замечая какое-то движение. — Эй, — позвала она, но тень не откликнулась. — Деймон, это не смешно! Но еще прежде чем она произнесла имя друга, Кэролайн знала, что это не Деймон. Он никогда не пах бергамотом и сладкой горечью апельсина. Щеки у нее мгновенно запылали огнем, и Кэролайн попыталась пройти к выходу, но сильные мужские руки обхватили ее за талию, прижимая к разгорячённому крепкому телу, и весь воздух испарился у нее из легких. Клаус Майклсон развернул ее к себе, по-хозяйски кладя ладони ей на поясницу, слегка массируя, успокаивая, а потом наклонился к уху, вдыхая ее запах и прошептал: — Не бойся, Кэролайн. У меня есть для тебя подарок. Девушка почувствовала, как его пальцы обжигают кожу ягодиц сквозь тонкую ткань платья, и занесла руку, чтобы отвесить наглецу звонкую пощечину, но Клаус ловко перехватил ее ладонь, улыбаясь, поднес ее к губам, оставляя на каждом изящном пальчике по влажном поцелую, от чего колени у Кэролайн подкосились. — Тебе понравится, обещаю, — хрипло выдохнул мужчина, а девушка не успела ничего возразить потому, что в следующую секунду он уже завязывал ей глаза своим галстуком, и от ощущения прохладного шелка на своей коже она вообще потерялась в пространстве, во времени, в этой Вселенной. Клаус бесцеремонно подхватил ее под коленями, заставляя бесстыдно обхватить его торс ногами, прижаться к его паху, отчего у обоих вырвался болезненный стон. Кэролайн чувствовала его возбуждение, нарастающее с каждой секундой, хотя они даже не поцеловались, не приступили к прелюдии… Что же будет с ними потом, если уже сейчас у нее между ног настолько влажно, что ей стало стыдно от собственной несдержанности? И о чем она вообще думает? Какое «потом»?! Надо срочно дать Клаусу Майклсону по наглой морде и бежать от него, как от огня. Но Кэролайн тянулась к этому огню, словно мотылёк, тяжело дыша в бархатной и уютной тьме, прижимаясь к его паху сильнее, скользя носиком по его слегка колючим щекам, не решаясь прикоснуться к губам. Почувствовав, что Клаус усаживает ее на стол и собирается отстраниться, Кэролайн, сама не понимая, какого черта творит, протестующе захныкала, сильнее обивая его ногами, чувствуя, как он напрягается в ее объятиях. А потом был настоящий разряд электричества — его пальцы на ее бедрах. Настойчивые, наглые, грубые. Они скользили от кромки кружевных трусиков к изгибу подъема стопы, исследуя каждый сантиметр. Клаус склонился над ней почти касаясь ее губ своими, а потом обхватил ее лодыжки, заставляя развести ноги, освободить его из плена, но только для того, чтобы он мог удобнее устроиться между ее бедрами. — Я никуда не уйду, love, — его хриплый голос ворвался в сознание раскаленной лавой, заставляя Кэролайн вновь несдержанно потереться об него. Она почувствовала, как его руки скользят по спине в поисках молнии платья, расстёгивают его, сминают, тянут вниз, оставляя ее в лишь в тонком кружеве лифчика. Каков наглец! А она просто сумасшедшая дура, которая готова отдаться своему боссу! Но его руки продолжили движение, находя застежку лифчика, и Кэролайн не успела, не хотела ничего возразить, выгибаясь, помогая ему высвободить грудь из кружевного плена. Целую вечность ничего не происходило, будто Клаус и вовсе исчез, и Кэролайн потянулась к галстуку, чтобы удостовериться, что все это — не очередной круг издевательств несносного гавнюка, но мужские руки резко прижали ее ладони к столу, и она почувствовала, как Майклсон прикусывает ее нижнюю губу, зализывает ранку, а потом жадно врывается в ее рот, не давая ей и шанса на сопротивление, на превосходство. Он целовал ее жадно, горячо, так порочно-откровенно, что она лишь стонала ему в рот, пока Клаус до боли сжимал в ладонях ее грудь. Майклсон слегка приподнял ее, полностью стаскивая платье, и Кэролайн подумала, что если бы на ней не было повязки, то она бы кончила только от того, что она почти полностью обнажена, а на нем все еще чертов деловой костюм. Пытаясь исправить ситуацию, она нащупала руками пуговицы на его рубашке, мечтая почувствовать, как перекатываются мышцы под его гладкой кожей, но он снова оттолкнул ее руки. — Нельзя получить все и сразу, — прошептал он, опаляя горячим дыханием ее сосок, влажно облизывая его, слегка прикусывая, в то время, как Кэролайн почти теряла сознание, представляя, какого это — видеть то, как он ласкает ее. — Хочешь, чтобы у меня был еще один секрет, о котором я не могу рассказать? — сдавленно поинтересовалась она, вздрагивая, когда его язык нырнул во впадинку ее пупка, а потом скользнул ниже, к кромке трусиков. — Я не хочу, чтобы это было секретом, Кэролайн, — пальцы Клауса поддели резинку ее трусиков, стягивая их с нее. Мучительно медленно, заставляя девушку замирать в ожидании его прикосновений. Она не могла сейчас думать о смысле его фразы, о том, что они делают, к чему это приведет. Сейчас было важно только то, что она ощущала его горячее дыхание у себя между ног, и Клаус медлил, мучил и томил ее, отчего Кэролайн несдержанно выгибалась к нему навстречу, показывая, как сильно она желает ощутить его язык там. Клаус скользнул губами по внутренней стороне ее бедра, закидывая ногу Кэролайн к себе на плечо, и провел языком… Она закричала, ощущая все необычайно ярко, почти до боли, до саднящей томной тяжести внизу живота, до спазмов мышц. Майклсон неровно выдохнул, явно наслаждаясь видом полностью обессилевшей от ожидания девушки, а потом снова толкнулся языком, слизывая ее пряную влагу, заставляя Кэролайн вцепиться в его плечи, волосы, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Его пальцы резко проникли в нее до конца, пока Клаус творил что-то невообразимо развратное своим ртом, прижимая ее бедра еще ближе. Кэролайн была уже почти на пике, когда все внезапно закончилось. Все мышцы в ее теле были сведены до предела, и на мгновение ей показалось, что она вообще не может двигаться от слепящего желания разрядки, которая так и не наступила. Она хотела что-то сказать, сдернуть с себя повязку, но Клаус снова поцеловал ее, заставляя ощутить собственный вкус, грубо исследуя языком ее рот, пока его руки надевали на нее трусики, а потом и лифчик, ловко застегивая его. Кэролайн тяжело дышала, в ушах неприятно гудело, а желание дотронуться до себя рукой, чтобы закончить эту пытку, вот так позорно сдаться, удовлетворив себя прямо у него на глазах было просто непреодолимым. — Одиннадцатый размер, love, — бархатный шепот Клауса заставил темноту перед глазами взорваться тысячами ярких искр, и когда Кэролайн смогла, наконец-то, прийти в себя и снять чертов галстук с глаз, наглеца уже и след простыл. Девушка растерянно осмотрела новый комплект черного кружевного белья, который это мерзавец успел на нее надеть, чувствуя, что эротические сны с участием босса будут мучить ее еще очень долго. И этот секрет Никлаус Майклсон уж точно никогда не узнает.