Записки сумасшедшего

«Это правда, что в России нет гомосексуалистов? В Милане их полно, а я еще свободна. Может мне стоит поехать в Россию, мужа найду?» Именно такие вопросы задавала одна женщина в видео «О чем итальянцы хотели бы спросить у русских?», которое Юрий по чистой случайности нашел и от нечего делать посмотрел. На счет Милана она, пожалуй, была права. Тут и там однополые пары, совершенно не стесняясь, держались за руки, обнимались, целовались у всех на виду. И никто им ничего не говорил. Юре это все казалось довольно диким, потому что в его стране всякое такое не дозволялось. Ну, точнее, дозволялось ограниченно — держаться за руки только во время приветственного и прощального рукопожатия, объятия тоже только при встрече и расставании, причем не дольше пяти секунд, иногда — можно прижаться, когда едешь на заднем сидении мотоцикла, а о поцелуях лучше вовсе не думать, если жизнь дорога. Не везло мужикам. То ли дело девицы — держитесь за руки сколько хотите, обнимайтесь хоть по полчаса, разрешено даже целоваться в щеку или коротко — в губы. А еще говорят про какое-то равенство полов! Где справедливость? В общем, Юра бы той женщине ответил, что гомосексуалисты в России есть, просто они очень хорошо прячутся. Но в Италии, похоже, никто не собирался прятаться, а Плисецкий жалел, что поехал сюда без Отабека. А впрочем, какая разница. Юре все равно было бы стремно целоваться на улице, так что пусть сидит себе, отсыревает в Питере. Не всё же им жизни радоваться, да вдвоем везде ездить. Тем более, что Сандре Алтын по какой-то причине не нравился, а если ей кто-то не нравится, то это становится немного опасным для жизни этого человека. Так что лучше этим двоим не появляться рядом с Юрой в одно время. И хотя Каваллоне базировались в Палермо, а Плисецкий был сейчас чуть ли не на другом конце Италии, парень все же планировал смотаться к семейству, потому что его не простят, если он, побывав в этой стране, не навестит сестру. — Эй, красавчик, не меня ждешь? — послышалось совсем рядом и Плисецкий едва удержался от того, чтобы тут же выкинуть кулак на звук этого противного голоса. — Ты разве не женат? — поморщившись, спросил Юра. — Мы разводимся. — О, чудесно. Белла наконец поняла, что может найти кого-то получше, и перестала бездарно тратить время на такого мудака, как ты? Надеюсь, детей у вас нет? — Нет, и вообще-то… — Какое счастье. Люди вроде тебя не должны размножаться. Жан-Жак только хмыкнул. К оскорблениям в свою сторону он относился равнодушно и пропускал их мимо ушей, но почему-то только тогда, когда они были от Плисецкого. Среди остальных Леруа славился дурным нравом и абсолютной неспособностью даже посмеяться над собой, не то, что молча вынести обзывательство. Юрий же мог хоть целый день изливать на француза все ругательства, которые знал, и Жан-Жак бы только умиленно улыбался. Как и сейчас. — Ну-ну, хватит, злой котик, — с усмешкой ответил он, потрепав Юру по коротким светлым волосам и опустив руку парню на подбородок. За что немедленно и получил. — Руки не распускай! — раздраженно воскликнул Юра, с силой ударив Леруа по руке. И снова ноль реакции — только гаденькая улыбочка. Ну, на самом деле, не такая уж и гаденькая, девушки обычно заинтересованно оборачивались, но Плисецкому всё в Жан-Жаке казалось мерзким и противным. — Ах, прости, ты все такой же нежный, — продолжал издеваться тот, но тон его голоса и выражение лица стали менее беззаботными, почти даже угрожающими, когда он сказал: — Повезло все-таки этому твоему казаху. — Ага, хорош уже трепаться, — фыркнул Плисецкий, казалось, совсем не обративший внимания на смену настроения собеседника. — Давай сюда, что там надо Виктору передать, и отчаливай. Леруа страдальчески вздохнул, но потянулся в сумку, при этом бормоча что-то о черством и бессердечном Юрочке, от которого и ласкового слова не услышишь, разве только в переносном значении. Сам же Плисецкий недовольно и нетерпеливо притоптывал ногой. Он был рад кататься в Италию, но сугубо к своим друзьям и семье, а не на встречи со всякими мудаками, к которым вся остальная организация во главе с Никифоровым приближаться брезгует, потому отправляет Юру, как будто он там козел отпущения. Аргументом служит «Ну вы же так хорошо ладите», за что хочется моментально втащить. — Правда не хочешь сходить со мной куда-нибудь? — еще раз попробовал Джей-Джей, не отпустив злосчастную толстую папку в тот момент, когда Юра взял ее с другой стороны. — Я знаю тут недалеко отличный ресторанчик. Плисецкий только устало цыкнул. Весь его вид словно говорил «Ты глупый или что-то?» Леруа невероятно раздражал своим существованием в принципе, а еще — идиотскими попытками подкатить, которые были не то серьезными, не то издевательскими. — У меня сейчас еще одна встреча, — ответил Юра. — Что, с Отабеком на свидание идешь? Неужели он настолько лучше меня? — француз, кажется, был серьезен, но Плисецкий упорно не обращал внимания. — Да че ты заладил-то? — раздраженно нахмурился он, не в силах даже выбрать, что сказать после этого. Вариантов было несколько и все вполне хороши, чтобы выглядеть как посыл куда подальше. В итоге, он решил не говорить «Кто угодно лучше тебя», потому что это было и так понятно, и напрямую не касаться темы его развода. Так что заявил: — За своей личной жизнью следи. И даже развернулся, чтобы уйти, но неожиданно оказался схвачен и прижат спиной к сильному телу. Джей-Джей наклонился и втянул носом запах волос Юрия, пользуясь тем, что тот малость охренел от таких обнимашек и пока еще не начал яростно вырываться. — Ну же, что тебе стоит? В ресторанчике и правда хорошо кормят, — тихо сказал Леруа на ухо своему пленнику. — Я угощаю. — Э, слышь, ты ебанулся? — истерично вопросил Юра на русском. Жан-Жак его не понял. Плисецкому пришлось перейти обратно на итальянский, но выразиться более культурно, за незнанием всей полноты идиоматических выражений чужого языка. — Ты умом совсем тронулся, что ли? — Нет, я вполне адекватен. — Я так не считаю, — мрачно запротестовал Юрий. — Ты явно утратил способность логически рассуждать. Если ты мне противен и если у меня есть парень, с какого хрена мне разгуливать с тобой по ресторанам? — Потому что я, сын босса одной из самых влиятельных преступных организаций Франции, известный своей вспыльчивостью и дурным нравом, приехал сюда из самого Парижа только ради тебя одного, — сказал Жан-Жак, нагло прижимаясь к Юре, который от этого уже чесался. Видимо, на Джей-Джея у него в самом деле аллергия. — Ага, великолепно, — ответил Плисецкий, вырываясь наконец из хватки француза и отбегая на более-менее безопасное расстояние. — Если ты и девок так же кадришь, то я не удивлен, что тебя бросили. — Ну что ты. С дамами я веду себя иначе. Потому что они намеки быстрее понимают, а не огрызаются в ответ на комплименты. Юрий в ответ злобно прорычал что-то нечленораздельное, сделал непонятный даже ему самому жест руками, который должен был выразить всю степень его раздражения, и вздохнул. Ну как отделаться от этого дебила? — Че тебе надо от меня, скажи? — Ты мне нравишься и я хочу тебя. — Если мы перепихнемся, ты отстанешь? — Нет. Хочу тебя навсегда. — Ну иди тогда нахуй, я на поезд опаздываю, — припечатал Плисецкий и едва ли не бегом скрылся с места встречи. В поезде он уснул, а проснувшись, вдруг осознал, что у него, скорее всего, проблемы. Жан-Жак Леруа был не тем человеком, которого можно отшить и забыть об этом. Ну, можно, если ты милая девушка, потому что обижать девушек не в его правилах, но вот Юра, скорее всего, в жопе. Ему, скорее всего, захотят испортить жизнь. Прямолинейность, частично врожденная, частично перехваченная у Отабека, диктовала Юрию без лишних страданий написать горе-ловеласу и напрямую спросить «Ты собираешься мстить мне за отказ или нет?» Божечки, даже формулировка отабековская. Вот уж действительно — с кем поведешься от того и наберешься. В итоге Плисецкий в самом деле так и сделал. Только убрал из текста «или нет», потому что звучало как призыв к действиям. Ответ пришел довольно быстро: «Я не такой мудак :) Но если ты думаешь, что я оставлю попытки заполучить тебя, то ты ошибаешься :) » Юру аж передернуло. Не то от содержания сообщения, не то от смайликов. Мужики со смайликами не пишут. Вон, Отабек такой серьезный, что аж в зеркало сам себе не улыбается, какие там смайлики. Кстати говоря, да. Надо позвонить Алтыну, пока какая-нибудь заморская птица не принесла ему искаженную информацию о том, что он предлагал Жан-Жаку переспать. Всё это казалось ему предзнаменованием чего-то жуткого и обязательно с его непосредственным участием.