Записки сумасшедшего

Стоило Юре переступить порог, как на него с разбега запрыгнул какой-то синеватый вихрь. Вихрь радостно визжал, сжимая Плисецкого в объятиях, и гремел разнообразными фенечками, пока Ураган Виктора Никифорова задыхался. И только когда чудовище отпустило его, парень наконец смог рассмотреть, что за зверь на него напал. Сандра выглядела в полном соответствии со всеми законами подростков: ее внешний вид никак нельзя было назвать «формальным». Когда они встретились в первый раз, Сашка с ее юбочками да платьицами в оборочках, со светлыми воздушными волосами, с огромными выразительными глазками напоминала скорее ангела или на худой конец какую-нибудь сказочную принцессу. Ну, а теперь… Светлые волосы не утратили (пока) своей длины, но окрасились в ярко-голубой цвет. Впрочем, не эта метаморфоза удивила Юру. В прошлый его приезд Сандра уже щеголяла неестественно-розовой шевелюрой, но все еще выглядела как приличная леди. А сейчас она была одета в шорты, модняво отделанные таким образом, чтобы было ощущение, что это не шорты вовсе, а безжалостно оторванный кусок джинсов; розовую майку, на которой было написано что-то о ненависти к розовому; дополняли же образ многочисленные браслетики, занимавшие едва ли не половину предплечья на каждой руке. Но что-то все же оставалось неизменным: сияющая улыбка. Когда эта девица радовалась, весь мир радовался вместе с ней, потому что по-другому не получалось. Она непременно разводила такую деятельность, что весело было всем. Некоторые еще удивлялись: как подобное создание может быть родственником угрюмого Юры, которым только детей пугать. — И часто ты цвет волос меняешь? — спросил Плисецкий вместо приветствия. А смысла в нем было после таких объятий? — Часто, — ответила Сандра, проведя рукой по волосам. — Это третий за месяц. Ищу себя… — Оу, круто. Ну, удачи, — усмехнулся ее брат. Он понимал эту некую тягу к бунтарству. Сейчас он выглядел еще более-менее как человек, а вот лет с пять назад — весь в черном, каких-то шипах и цепочках, кожанках да рваных джинсах… Он и в мороз одевался, как придурочный, только бы крутым выглядеть. Слава Богу, это прошло, да и Отабек немного дури из головы выбил. Но в Италии морозов не бывало, а против разноцветных волос Юра ничего не имел. Ну, якобы, говорили, что краска их портит, но уж лучше испорченные волосы, чем крики ребенка «ВЫ МЕНЯ НЕ ПОНИМАЕТЕ НЕ ДАЕТЕ МНЕ САМОВЫРАЖАТЬСЯ СЕЙЧАС Я ВОЗЬМУ И ВЫПРЫГНУ В ОКНОООООООООООООООАААААААААААААААААА». Так что Плисецкий даже, напротив, одобрял. — Спасибо, — ответила Сандра. — Но этот мне пока больше всех нравится. Думаю, пока что оставлю его. — Да, тебе идет, — кивнул, соглашаясь, Юра. — А родители где? — Ой, — Сандра только махнула рукой. — Кто где. Маман с подружками развлекается, папа поехал на деловую встречу, но обещал вернуться. «А мама не обещала?» — хотел насмешливо сказать Юрка, но глаз у него дернулся и он не стал. — Ну хорошо. Значит, мы одни? Можно музыку на полную громкость включить и материться на весь дом? — Ну, не настолько одни, — вполголоса сказала Саша. — Здесь все еще папины глаза и уши, — девочка выразительно стрельнула глазами в занимающихся своими делами подчиненных. — И потом, скоро приедет дядя Тсуна. — Савада? Один или как всегда? — Ну тут хэ-зэ, — пожала плечами девочка, разворачиваясь и жестом приказывая следовать за ней. — Он-то, может, и хотел бы один, только Гокудера от него ни на шаг. Вот знаешь, дядя Тсуна вроде женатый человек, да и не он один, а иногда мне кажется, что они там все, ну это…геи. Раньше я думала, только Мукуро. — Да ладно, Гоку, может, просто очень ответственный. Вот он уйдет, а вы возьми Тсуне да и нож в спину, — сказал Юрий, послушно следуя за сестрой. Каваллоне обернулась и наградила его красноречивым взглядом, который можно было просто фотографировать и кидать в русский интернет, чтобы растаскивали на важные переговоры с надписью «мда, ну ты даун канешна, мда, капец, дцп куда деньги кидать на лечение господе». — Да я ведь теоретически, — поспешил защититься Юра. — Я, конечно, все понимаю, но уж если Вонгола не может доверять Каваллоне, то я не представляю себе, как дядя Тсуна вообще ночами спит. Да и вообще, если кому и вздумается ему сунуть нож в спину, тот может прощаться со всей своей семьей. Мафиозной, или нет… — Ну, это-то ясно… Иногда Сандра не то, чтобы пугала его, но…заставляла задуматься. Порой она бывала такой серьезной в своих рассуждениях и действиях, что невольно приходилось вспоминать: как бы она ни выглядела, твоя маленькая сестренка — будущий босс мафии. По ней сейчас было видно, что она может детально расписать какие последствия и почему ждут предателей, как опасно посягать на крупные семьи, особенно на их боссов, и как это все потом отразится на экономике страны. Какая-то часть Юры хотела бросить Россию и переехать сюда, чтобы оберегать Алессандру, но… Он все же не ее хранитель. — Есть ли кто-то, кому ты можешь доверять на сто процентов? — произнес он. Саша остановилась и недоумевающе взглянула на брата. Пару секунд молчания спустя она произнесла: — Конечно… Томазо можно доверить свою жизнь. Плисецкий серьезно кивнул. Подумал. Расплылся в понимающей, даже издевательской улыбке. Оооо, он знал о семье Томазо. Точнее, о наследнике семьи Томазо. И о том, какие отношения у него с Сандрой. — Ты имеешь ввиду Томазо в целом, всех, или ты хочешь сказать «Моему милому Массимильяно я бы доверила даже свою жизнь»? Пришлось экстренно уворачиваться от пинка, чтобы не полететь с лестницы. Каваллоне покраснела, принялась доказывать, что они с Момо только друзья, что она ему вообще не нравится, и пятое, и десятое, а Юра на все это только хихикал. Ну да, не нравится. Видел он, как этот Момо смотрит на Сашу, и как смотрит на него самого. По отношению к старшему брату своей «подруги» Массимо проявлял слишком много враждебности для «просто друга». Даже сама Сандра так не относилась к Отабеку. В глазах же Томазо читалась разве что не ненависть. Все потому, что, приезжая в Италию, Юрий забирал себе все внимание сестры. Весь остальной мир переставал существовать для нее, сосредотачиваясь на любимом брате, что так редко радовал своим присутствием. Когда же брата не было рядом, Алессандра постоянно говорила о нем и постоянно с ним чатилась. «Ооо, мой брат такой крутой, у него такие классные футболки с тигровыми принтами!» (Юра себе так представлял). И если тебе нравится девушка, то, конечно, ты будешь ненавидеть того парня, о котором она трещит без умолку. Пусть даже это и ее собственный брат. — Зачем скрывать очевидное? — улыбался Плисецкий, но только чтобы подразнить. Он прекрасно понимал, зачем. Сам таким был. Ладно. Без него разберутся. — Впрочем, мы, кажется, обсуждали не твою личную жизнь, а то, какие все в Вонголе педики. Плавно за разговорами они дошли до комнаты Сандры. Та вслед за хозяйкой из обители маленькой принцессы превратилась в нечто, увешанное плакатами, фотографиями, какими-то гирляндами и прочим креативом. Как все-таки хорошо, когда родители имеют много денег и безграничную любовь к своей дочери. Юра даже почти завидовал — его хулиганские постеры на фоне дедушкиного ковра ну как-то не смотрелись, а в особняке Никифоровых уже как-то и не хотелось ничего вешать. Без особых церемоний парень скинул обувь и плюхнулся на кровать. Та была достаточно большой, чтобы вместить его 170 с хвостиком сантиметров роста. И это было отлично. После пятнадцати часов в поезде Юра жутко устал. То был, конечно, не суровый русский плацкарт, но тоже не очень. Самое обидное было то, что на самолет немножечко не хватило. Надо было стрельнуть у Жоп-Жопа. — Чего? А… — Сандра села рядом. — Ну, да. Гокудера от дяди на шаг не отходит. Ямамото чуть что — случая приобнять не упускает… Что еще… А, да ну все. Хибари вообще ни с кем не общается, только с моим папой. Сасагава — ну не, этот точно не гей, ты видел ваще его? Ну Ламбо вообще бабник. А у Мукуро физиономия такая, что он прямо явно гомосексуалист в самом нехорошем смысле. — Кстати, давно о нем не слышал… — Ага. На дно залег опять… У них там недавно какая-то драма была, фиг знает ее эту Вонголу. Что-то типа Хром его бросила, а он такой «Ну и пожалуйста», а потом заявился к Тсуне и давай жаловаться. — Жаловаться? Ты ж говоришь, он гомик. — Ой, не знаю тогда. Он не от любви, наверное, страдал, а вроде как, он же Хром жизнь спас, и всему ее научил, и думал наверное, что так и будет ею пользоваться, сколько ему вздумается, а тут у девочки мозг появился. Неожиданно и обидно. Юра не выдержал и засмеялся. На самом деле, он не был сплетником, но пару лет назад понял, что по телевизору срочно нужно запускать комедийное реалити-шоу «Жизнь Вонголы». У них что ни день — то приключение. Раньше Плисецкий думал, что это в России весело, но как же сильно он ошибался. Самая малина была сначала в Японии, а потом перетекла в Италию. Вслед за десятым поколением. — Мда. Ну ладно. Хочешь сегодня куда-нибудь пойти, пока еще не слишком поздно? А то пара часов и я превращусь в тыкву, — сказал Юра, доставая телефон, чтобы посмотреть в интернете, какие развлечения может предоставить им Палермо сегодня. Но, к сожалению, тот не выдержал пятнадцатичасовой поездки и безалаберности Юры, который не взял повербанк, а обычный зарядник достать поленился, и сдох. — Блин, посмотри ты, ладно? Потом заряжу… — Окей! Телефон остался дома. Не в состоянии принимать тревожные смс и истеричные звонки, которые посыпятся спустя несколько часов. И отдых с сестрой не будет испорчен, зато когда семья наконец сможет связаться со своим Ураганом… — Юра, какого черта ты недоступен? Тут Отабек чуть не умер. Нет, не от беспокойства. От ножевого ранения.