Остановите на следующей.

- Может, я где-то недоглядел. - Брат действительно выглядел расстроенным. - Вадим! – я чуть ли не рычал на него. Уже месяц как брат снова и снова заводил эту шарманку. Это, конечно, лучше, чем его первая реакция – Вадим избегал меня всю неделю и чуть ли не шарахался, как от прокажённого, а мама и вовсе уехала в свою студию, даже не предупредив, когда вернётся. Потрясающе. Один папа был спокоен, как танк. «Ничего. Они тебя ведь любят. Подумают, помучаются и примут». Нормально, да? Неудивительно, что уже к концу недели я слёг с банальным гриппом. То есть не настолько уже банальным, горло болело невыносимо, температура не опускалась ниже тридцати восьми, к тому же я охрип. Но вся эта неделя и постоянные мысли, сомнения, беспокойство окончательно сгубили мою психику, я даже банально забыл про Сашу. Да какой там Саша... На моих глазах рушилась моя семья. Мама ведь может и не вернуться, кто, как ни я, знал, насколько она не зависит от физических факторов, а денег у неё не меряно на карточках. А брат… вот переедет к этой Насте - и всё, поминай лихом. А папа, он всегда был оптимистом, хотя, что там – ведь он действительно запить может, и что тогда мне делать? Идиотизм. Вот и поговорили… Собственно, стоило мне заболеть, как папа запаниковал. А потом уже запаниковал я – в квартире раздался шум закрываемой двери и тишина. Он тоже меня бросил. Я оказался один в огромной трёхкомнатной квартире. Да ещё и таким беспомощный. И виноватый – во всём этом. Боже, да Саша сейчас, наверное, с тем блондином, и уж точно не знает, что из-за него кто-то еле держится, чтобы не наглотаться снотворного, то есть нет – я не собирался убивать себя, это было бы слишком глупым умереть вот так, на эмоциях, да и моя семья – боже, неужели я действительно всё разрушил… Но вот стоило вспомнить, как Вадим избегает даже возможности посмотреть меня, мама хлопает дверью и уезжает… и ещё папа с его «всё будет хорошо». Не будет, чёрт возьми. Всё просто «не будет». К вечеру температура поднялась ещё выше, и я не знал, какие именно таблетки мне стоит выпить – просто замотался в одеяло и лежал на кровати. В какой-то момент я начал осознавать, что что-то говорю, вот только что именно – не понимал, может, это бред? Бредят же люди, когда болеют… Или не бредят? Да я по жизни этим занимаюсь… Ничего нового. Стоит, конечно, измерить температуру ещё раз, но зачем, ведь мне всё равно это ничего не даст… Очнулся я лишь через два дня, вся семья сидела вокруг меня, но первое, что я увидел, – белый потолок, а не их лица. В моей же комнате потолок был голубым, мама как-то разрисовала его под небо, когда мы уезжали с Вадимом в детский лагерь. А тут белый. Оказалось, что тогда я потерял сознание, а папа поехал за мамой – запаниковал настолько, что не догадался позвонить в скорую. Вадим же узнал, что я в больнице, только вчера. Он и правда жил у Насти, но та его выгнала, потому что, со слов брата «Как ты со мной семью построишь, если от брата так легко отказываешься». Вот тебе и девушка у брата… Да если бы в моей жизни была хоть одна такая – я бы и в Сашу не влюблялся. Саша…. Эх, что же мне с тобой делать? Ты ведь и не знаешь, что я в больнице. - Саша, - я даже и не заметил, как произнёс это вслух. - Так вот как его зовут? – Я обернулся, сбоку сидел Вадим. – Ну, если он тебя совратил, я его так отделаю, что его и родная мама не узнает! - Вадим! Успокойся. Солнышко, если хочешь, мы позвоним ему. Хочешь? – Я чуть ли не вскочил с кровати, но папины руки тут же остановили меня. Оказывается, в правой руке, на сгибе, была повязка, трубка от которой шла к капельнице. А я-то думал, почему мне так противно – всегда ненавидел уколы в вены, бррр. - Мам, ты с ума сошла, что ли? - Ой, что-то я слишком уж. Это же грубо. Я виновато посмотрел на мать, но та словно и не заметила моего вопроса. Она выглядела бледной, синяки под глазами. Да что с ней такое? Я вопрошающе уставился на брата и отца, но те молчали. Так, я вообще не понял, с каких пор она называет меня солнышком? Да и вообще вся эта нежность – моя мама всегда была грубой и, чёрт подери, я обожаю её за это! Стоп, с каких пор я так грубо выражаюсь? Я слегка покраснел, но всё-таки набрался смелости и взял маму за руку. - Мам, всё в порядке. Это просто грипп. - Это я виновата. Всё я! - Она неожиданно вырвала свою руку из моей и залилась слезами. А я всё так же лежал и не понимал, что происходит вокруг меня, со мной и с моей семьёй. Я лежу в больнице – это раз, моя семья выглядит как стая, не большая, но всё-таки стая, зомби – это два. Мама плачет. Нет, не так - МАМА ПЛАЧЕТ. Я же никогда не видел её слёзы, то есть видел, но лишь в самых крайних ситуациях, когда дедушка с бабушкой умерли, когда она сестру свою увидела после десяти лет разлуки, а тут такое… - Мам, да всё действительно в порядке. Мам? - Карл, - я поражённо уставился на брата, да он же впервые меня назвал по имени, вот это да, - мы, конечно, всё понимаем, но зачем ты это сделал? - Что сделал? – О чём это он? - Ну… зачем ты пытался убить себя? Мама тут же перестала плакать, а я поражённо уставился на брата. О чём это он? - Я утром приехал, а мне тут мама звонит – говорит, что нашла тебя всего в крови, да ещё и без памяти. Я, конечно, всё понимаю, но всё нет уж и плохо, в конце концов, чтобы руки на себя накладывать. Да и что за глупость – вазой… - Какой ещё вазой? - Моей любимой, - с надрывом прошептала мать. Я ошеломлённо уставился вниз, и правда, всю грудь покрывали бинты. Так это же… - Ну вы вообще, - я расхохотался во всё горло. - Уморили. Так, остановите уже этот театр. Да всё не так было. Пап, ты-то что молчишь? Отец всё так же смотрел на пол. Что это с ним? - Он ночью приехал в мою студию, я уже тогда в себя пришла, но знаешь, - мать стыдливо покраснела, - у меня после его слов такое вдохновение накатило. Ну, тот факт, что ты гей. - Я смутился. Кажется, они всё неправильно поняли… Стоп, какое ещё вдохновение? – Я тебе потом подробней расскажу. А тут, я только заканчивала очередную картину, а Миша приезжает – весь бледный, меня за руку хватает и чуть ли не тащит к остановке. Я так и поняла, что то ли с тобой что-то случилось, то ли с Вадимом – мы домой приехали, а ты без памяти, да ещё и в крови. И ваза… - Она замерла, словно испугалась чего-то. – И Миша до сих пор молчит. Я облегчённо вздохнул. Понятно всё. Значит, всё не так уж плохо, вот только папа – я внимательно вгляделся в него, он и правда выглядел совсем потерянным, но ничего – мы его приведём в чувство. - Карл, ты меня простишь? – Мама снова взял мою руку. Её руки были мокрыми, видимо от слёз, что она вытирала со своих щёк, но тёплыми. - Папу обними – прощу. Она удивлённо на меня посмотрела, но папу всё же обняла. А он тут же вздохнул и мягко улыбнулся. И правда, любимый человек – лучшее лекарство. - И чтобы до выхода из больницы не отпускала, хорошо? - Конечно, Карл… Так что на счёт этого… Саши? - Ма, - я смутился, - да не знает он обо мне даже. - То есть как не знает? Я думала, он из твоих одноклассников, из школы, или я не права? - Нет, мам. Мы с ним не знакомы… то есть только недавно познакомились, но я до этого его знал, то есть… это, - мне действительно было стыдно говорить, что я следил за ним, - не то чтобы я следил за ним, но… я его уже больше года знаю, то есть слежу за ним. - Как следишь? Ты сталкер, что ли? – Брат поражённо выдохнул. Словно весь воздух из лёгких… - Ага… - Так с чего тогда ты взял, что ты гей? – всё так же выпытывал Вадим у меня. - Так я просто решил у отца спросить, как он к ним относится. Мне же Саша нравится, значит, я гей. - Поразительная логика. - Мама усмехнулся, а папа ещё сильнее обнял ее. Фух, он всё-таки приходит в себя, а то я действительно волноваться начал. - Какая есть, мам. Ты же знаешь, что я ни с кем не встречался, да и не влюблялся особо, а тут увидел его на остановке - и всё. - А ваза? - Да упал я на неё, наверное! Вы все ухали, а потом ещё и папа, ну я и решил к тебе в студию поехать… вроде, или на кухню пойти за водой – не помню точно. Встал – а ноги-то не держат, вот и упал. А вот как она там оказалась – сам не знаю - Это я принёс. - Папа откашлялся. - Зачем ещё? – Мама чуть отодвинулась от отца, так чтобы увидеть его лицо. - Карл заболел, а я же не знаю, что делать, вот и запаниковал. Он воды просил, а рядом ваза была. Ну, я и схватил её, налил туда воды. - Ваза? О боже, - мама рассмеялась, - то есть он просто заболел? – Она положила мне руку на лоб. - Грипп, что ли? - Ну да. - Я неуверенно посмотрел на брата. Он один молчал. Я даже не понимал, о чём он думает сейчас. В палату вошёл доктор и попросил брата и родителей выйти на пять минут. После того как они вышли, он задал мне пару вопросов относительно моего самочувствия и сказал, что сегодня же выпишет. - Жадный докторишка. - Вадим выглядел раздраженным. - Да тебе как минимум месяц нужно в больнице лежать! Ты, наверное, литра два крови потерял. - Вадим, доктор сказал, что порезы были неглубокими, просто поверхностными. У меня просто кровь такая – жидкая… Папа рассмеялся. - Я идиот, - неожиданно заявил он, а потом покачал головой, явно отгоняя какие-то мысли. Мама слегка нахмурилась, но промолчала. - Вот видишь, что происходит, если он без тебя остается? – Я подмигнул маме, а та открыла рот от удивления и уставилась на отца. А ведь и правда, она никогда не знала об этом – свидетелем папиного поведения в отсутствии мамы, был лишь я, да и Вадим изредка, потому что он постоянно пропадал то на работе, то на учебе. И с Настей – теперь-то я знаю, что у него девушка есть. А я-то думал, что с друзьями гуляет, но ничего, так даже лучше. - Это я во всём виновата, – мама вновь заплакала, а папа утешающе погладил её по волосам и рассмеялся: - Лягушка моя… До сих пор удивлён, как нас потом не выгнали из больницы. А мама в тот день так и не перестала плакать – видимо всё накатило, за меня переволновалась, да ещё и папа… Собственно, как только меня выписали, её студия была продана, а полученные деньги отложили на свадьбу брату. Оказывается, после того как я пришёл в себя, он сразу поехал к Насте и чуть ли насильно, с её слов, заставил принять его предложение руки и сердца. Впрочем, вряд ли насильно… Это я не пойми какой в плане внешности, да и не только внешности, а Вадим моя противоположность – высокий, стройный и очень обаятельный. Вот так и получилось, что моя тайна… Хм, – какая уж теперь это тайна, – родители знают, Вадим в курсе, Настя тоже. Интересно, а как она выглядит… Ах да, мою бабушку тоже Настей звали – приятное совпадение. Долго отлёживаться в постели я не мог, хоть родители и не пускали в школу, ибо «бледный слишком и выгляжу болезненно», но совесть не позволяла – выпускной класс всё-таки. Вот только встречу с Сашей, нашу, хм... одностороннюю встречу устроить я пока не мог – боялся, если честно. Просто столько всего произошло… Хотя, что там, как только всё в семье поутихло, мои мысли вновь перешли на Саша-волну и с неё больше не сходили. Это сколько же я не видел его? Но пока было рано, нужно было успокоиться, да и учёбу подтянуть – я немало пропустил, а ломать себе жизнь было глупо – всё-таки аттестат не пустяк, да и экзамены если не сдам, то и поступить не смогу, не то что в другой город, даже в наш не смогу. А может, поступить в Сашин университет? О чём я вообще – я ведь даже не знаю, где он учится... - Ну, Ворона, это же я виноват, да? - А-а-а-а… Вадим, ты меня отвлекаешь вообще-то! – Я выразительно посмотрел сначала на стопку учебников перед собой, а потом на брата. Брат выглядел нашкодившим и немного усталым. Вот нет бы в душ пойти или поесть, и вообще – пусть спать идёт! У него защита дипломной работы на носу, а он тут со своими глупыми вопросами пристаёт… - Ну, то есть… я же всегда из душа в одном полотенце выходил... - Он покраснел. – Может, я слишком заботился о тебе? Или в увлечениях дело? Чёрт, это же я посоветовал тебе фортепиано купить, нужно было гири или тренажёр какой! Карл! - Не будь идиотом. - Я насупился. Вот глупый, ему бы сейчас действительно лечь спать, а то тупость всякая в голову лезет. В конце концов, он сдался и пошёл спать, точнее завалился на диван в моей комнате – он год назад в зал переехал, а как только меня из больницы выписали, опять ко мне вернулся, хоть и диван был уже слишком маленьким для него. Это я весь из себя маленький, а мой брат тот ещё качок, без перебора, конечно, но всё же. Да и ростом в родителей - я ещё не вытянулся, а он был выше папы, в то время как я даже ниже мамы в плане роста. Эх, нечестно же, тоже хочу быть высоким. Как тот светловолосый. Я невольно разозлился, стоило лишь вспомнить его. Чёрт, а Саша тогда пошёл к нему? То есть, это тогда я ничего не понял, а теперь появились догадки, и догадки весьма неприятные. Они меня мучили настолько сильно, что время в школе – родители наконец-то позволили ходить в неё - проходило практически незаметно. За исключением химии и литературы, конечно, – они оставались моими любимыми предметами, и даже мысли о Саше на эти девяносто минут моей недели отходили в сторону. Но всё равно возвращались. А ещё я меньше стал огрызаться в школе, и поэтому на меня перестали все злиться, даже наоборот, меня внезапно все полюбили и относились почти так же хорошо, как к лидерам нашего класса. Но это не играло роли, я мечтал, чтобы школа поскорее закончилась и я мог пойти дальше. А, честно говоря, мечтал, что поступлю в университет Саши и смогу видеть его чаще… Для начала, правда, нужно узнать, что за университет. Но это вряд ли проблема – просто наберусь смелости и поеду с ним до конца его маршрута, а не как обычно. Хм, наверное, придется сесть рядом с водителем, чтобы он не заметил, и умудриться не упустить момент, когда Саша выйдет из двадцать второй маршрутки. Но вот тот светловолосый… Было боязно. Я, конечно же, мог обратиться за советом к отцу – тот уже пришёл в себя и умудрялся даже подкалывать меня на тему и без темы, да и мама тоже. А я-то боялся, что они разозлятся, возненавидят меня, из дома выгонят, в конце концов. А нет, они, видите ли, «творческие натуры и всё понимают». Впрочем, я всё равно порой ловил на себе грустные взгляды мамы, не знаю, о чём она думала, но то, что её мысли касались именно моей ориентаций, в которой я сам ещё точно не уверен, – это очевидно. Мне все ещё было стыдно перед ними. Наверное, это и было причиной, почему я решил не спрашивать их и не делиться своими страхами насчёт Саши… Ещё оставался Вадим, но боже упаси. А ещё Настя, но это тоже перебор, она же невеста моего брата, да, к тому же, мы всё та и не познакомились с ней – слышали много про друг друга, а вот увидеться вживую пока не получалось почему-то. И вообще, мне уже скоро восемнадцать, сам должен решать проблемы! После выходных я всё-таки понял, что учёба более-менее выровнена, а здоровье почти восстановлено, так что да – я мог наконец-то позволить себе увидеть Сашу. Все мои страхи оказались надуманными, я стоял на остановке и, по привычке, бросал быстрые взгляды в сторону магазина, из-за угла которого он обычно показывался. Был уже октябрь, так что на этот раз на мне была куртка и уже другой шарф, который не болтался на мне как обычно, а был несколько раз обмотан вокруг шеи. Вот только я надел старые кеды, а не утеплённые, что мы купили с братом на выходных. Так спешил, что и не заметил этого, теперь стой и мерзни, заслужил. Саша был один. На нём была в этот раз коричневая куртка, из-под которой был виден длинный синий вязаный свитер. А ещё на нём тоже был шарф, и тоже обмотанный вокруг шеи. Я невольно улыбнулся, но тут же наклонил голову вниз, пряча улыбку в шарфе – он закрывал почти половину лица. А ещё нужно было отвернуться, но я был слишком рад его видеть. Так много времени прошло. В этот раз он был без наушников, что показалось мне слегка странным. За весь этот год - а я всё-таки вспомнил, когда впервые увидел его, - я впервые увидел Сашу без наушников. Это было в том году,на стыке октября и ноября, и в тот день действительно было очень холодно, но снега совсем не было… а я был слишком впечатлен Сашей, чтобы понять, что холодно было именно из-за этого – обычно же, стоит выпасть снегу, наоборот, теплее становится… «Выходит, что у нас скоро будет юбилей», - невольно пошутил я про себя. И пусть он не знает про него, но эта мысль действительно грела. Он подошёл к ларьку, стоявшему поблизости, и наклонился к окошку. Интересно, что именно он хочет купить? Я не заметил, что это было, он слишком быстро запихнул купленную вещь в свою сумку, а я поспешил отвернуться. Не пались, Карл, не пались… Интересно, сколько ему лет? Я натянул рукава куртки ниже, вспомнив, что забыл не только про кеды, но и про перчатки – кто ж знал, что октябрь будет таким холодным? Кстати, я ведь раньше и не любил октябрь, да и вообще осень, зиму – холодно же, хотя что там, лето я ещё больше не люблю. С холодом всё же проще – чем больше одежды, тем теплее, а с жарой – кожу-то не снимешь, да и голым на улицу не выйдешь. Что-то странные у меня сегодня мысли... Я невольно хмыкнул и немного повернулся в сторону, тут же натыкаясь на его внимательный взгляд. Он сделал ко мне пару шагов, но я тут же отвернулся. Чёрт, он всё-таки заметил. О нет… что теперь делать? Паника тут же накатила, а я-то думал, что за всем этим мои чувства совсем утихли. А вот и нет – всё даже хуже, чем раньше. Потому что раньше я бы убежал, а тут мне даже хватило смелости обернуться, когда почувствовал чью-то руку на своём плече. А что врать, сразу понял – его рука… Но всё равно было страшно. - Ты болел, что ли? – Саша выглядел радостным. С чего бы? То есть, я, конечно же, счастлив видеть его улыбку, что там – он чаще всего хмурился или выглядел задумчивым, когда ждал маршрутку, а тут… Боже, он же вопрос задал. Что ответить? Он же сейчас подумает, что я совсем тормоз! - Болел, - зло выдал я. Опять! Ну что я за идиот? Я когда-нибудь смогу нормально с ним говорить? Я чувствовал себя настолько странно: одновременно скованным и свободным, острожным и открытым, что боялся даже посмотреть ему в глаза, невольно смотря вниз, под ноги. Стоп, так я же лягушка! То есть, я мягко хмыкнул, я же вылитая мать… Папа же всегда говорил, что она чуть грубовата в выражении своих чувств, да что там – я и сам постоянно это замечал. Нет, она тоже бывала ласковой, да и любовь всегда выражала, но как-то по-своему - покупала сладости, которые так сильно любил папа, или готовила наши любимые блюда, и, когда кто-то обнимал или целовал ее, выглядела смущённо, хоть и смущение выглядело скорее как недовольство, но мы-то знали, что это не так. То есть, я такой же? Надо папе сказать – он обрадуется. Хах, теперь и я схожести между нами ищу, ну и семейка… - О чём задумался? О боже, он стоит рядом. Мой Саша стоит рядом, а я думаю о своей маме! - О маме, - невольно ответил я. Он выглядел удивлённым, а я выжидающе уставился на него. Ну и что теперь? Смеяться будешь? Ну и смейся… У меня замечательная мама – почему бы мне не думать про неё? Странно, сколько я ни представлял наши первые разговоры, я всегда думал, что буду ужасно смущаться, а тут нет, даже злюсь на него немного, хоть и рад одновременно его присутствию. Безмерно рад, счастлив даже… - Понятно. Он молчал, что уж говорить обо мне? Сам факт, что он заговорил со мной… мало того – он же спросил, болел ли я. То есть, он заметил моё отсутствие? Боже, да это же лучший подарок в моей жизни! Я говорил, что не люблю октябрь? Враки, подлые враки! Ну, и что теперь? У меня же наконец-то появился шанс заговорить с ним, неужели всё так и закончится? Саша не сводил с меня взгляда, он явно ожидал, что я что-то скажу или задам какой-то вопрос. И сам этот факт, что он тоже хочет продолжить знакомство, заставил меня забыть обо всём. И о том, что я ужасно низкий, и что похож на лягушку, и что полненький, точнее кажусь полненьким – строение такое, и что одет в практически дырявые кеды, и рюкзак за моей спиной совсем потрёпанный и с персонажем аниме, которое смотрят только малолетки, а если старше – то стыдятся этого факта. Наруто его зовут… Я тут же покраснел, словно произнёс имя вслух. Ну и что, мама тоже его любит! Это вообще её любимое аниме. Что ты имеешь против него? Боже, я действительно придурок… Мне хотелось пафосно рассмеяться, потому что это уже слишком... Я словно псих – ну почему он на меня так действует? Я злобно уставился на Сашу. - Что? - А ты на учёбу, да? Нет, что ты, он изучает атмосферные осадки на данной остановке или наличие в толпе таких идиотов, как ты, Карл! Так, что-то я в последнее время стал говорить о себе в третьем лице. Нужно успокоиться. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. - Да. А ты что, раньше меня не видел? – Он выглядел удивлённым. - Слушай, Карр, ты меня не помнишь, что ли? Так значит мне тогда не послышалось, и он действительно назвал меня «Карром» в нашу первую встречу? Ох, забавно… Как это «не помнишь»? Он что, не замечал, что я слежу за ним? Нет, я, конечно, очень сильно старался быть незамеченным, но всегда думал, что он знает об этом, знает, что я его сталкер. Кстати, нужно поискать в интернете данное слово, а то меня папа уже чаще им называет, чем Вороной, а я полностью не понимаю, что это значит. То есть, знаю, конечно, но… - Я же твой рюкзак тогда вернул. - Саша легко меня толкнул, а я чуть не упал от осознания, что он снова коснулся меня. Он помнит! Так, я не девчонка, не улыбаться… Это всего лишь мелочь, он просто запомнил тебя - как не запомнить парня, который столь тупо забыл свою вещь в маршрутке? - Не припоминаешь? Рюкзак, с Наруто, там ещё знак Конохи на обороте. - Знак чего? - Конохи, ну… Стоп, ты что, не знаешь, что такое Коноха? Ты вообще аниме смотрел? Я кивнул. О боже, он знает, кто такой Наруто. Да я ж теперь его ещё больше люблю! Даже не важно, нравится ему это аниме или не нравится. Всё равно люблю! Так, не палиться. Да что ж такое, что за взрыв эмоций… - А ты в школу? - А вот тут я покраснел. Школа была в обратной стороне от той остановки, где я выходил – еще минут двадцать добираться. - А зачем так рано? Он просто завалил меня вопросами. Откуда столько интереса? - Карр, странный ты какой-то… - Я не странный, - невольно надулся я и отвернулся от него, обидевшись, но он тут же сделал шаг и снова встал напротив меня. Он издевается, да? Такое чувство, что ещё пять минут - и я плакать начну, с надрывом и истерикой. Ну, потому что это действительно слишком… слишком много счастья для меня. Я ведь и надеяться могу начать, ну, что он ответит на мои чувства. Хоть и глупо это, я не был идиотом – вряд ли я мог интересовать его в этом плане. Я ведь совсем ничего собой не представляю… Саша ещё раз улыбнулся, но, увидев, что я лишь мрачнею под гнетом своих мыслей, тоже нахмурился. Подъехала двадцать вторая. - Вперёд сядем? – А я-то думал, что он не любит сидеть впереди… Мы залезли на передние места, благо хоть людей было совсем мало – суббота. - Ремни пристегните. - От водителя воняло сигаретами, и я невольно попросил у неба, чтобы Саша оказался некурящим. Ну, аллергия у меня на сигаретный дым – весь в маму. Саша быстро пристегнулся, в то время как я запутался и никак не мог соединить свой ремень с креплением. Неожиданно он схватил мою руку и направил вниз. Сердце замерло. - А теперь правее, поверни другой стороной. - У меня всё-таки получилось, но руку мою он опустил лишь спустя минуту, чуть задержавшись и коснувшись моего запястья. - Ты же не любишь сидеть впереди, - заявил я, чтобы хоть как-то прогнать своё смущение. Кстати, голос был совсем тихим – смутился безмерно. - Ты заметил? – Спалился. Всё. Конец. - А, так ты всё-таки вспомнил меня? - Ага, зря мы впереди сели, - перевёл я тему. - Почему это? – Он отцепил наушники от плеера и положил их в сумку, а плеер - в карман крутки. Было приятно, что он не стал слушать музыку, а предпочел ей меня. - Мне ж скоро выходить. - Я и забыл. - Мне показалось, или он действительно нахмурился на секунду?