Обряд

Стало так странно, что собственные ощущения практически не казались мне реальными, создавая впечатление сладкого сна или некоего другого мира. Где мои щёки горели подобно яркому пламени пылающего костра, в котором, кажется, без остатка сгорало и моё собственное тело. Полностью повинуясь этой сладкой, нескончаемой дрожи, вмиг охватившей всё моё существо. Полностью запредельной реальности, в которой были только её горячие пальцы, неотрывно скользящие по моему телу, и не менее горячие губы, весьма умело ласкающие мои. Где не было ничего, кроме этой странной и нескончаемой липкой сказки, в тиши которой я слишком бойко отвечала на подаренные мне поцелуи, ощущая весьма странный и первый, и, наверное, от того нереально острый жар между бёдер. В том месте, которого так нежданно коснулось её колено, когда умелые пальчики начали забираться под ткань легкой летней кофты. И я, признаться, сама до сих пор не могу найти ответ на вопрос, что было бы дальше и как бы сложилась наша история, если бы нас не прервал довольно громкий треск близлежащей ветки. Заставивший госпожу непомерно быстро выпустить меня из сладких объятий и отойти в сторону. Для того, чтобы минутой позже вышедший на нашу поляну кучер никак не сумел углядеть этой весьма необычной и страстной сцены. — Госпожа боярыня, пару минут назад к нам приехал гонец и сообщил, что в поместье только что прибыл один из именитых гостей и просит Вашей аудиенции, — сообщил он, вежливо поклонившись. Но всё же оглядывая краем глаза, как я, ещё вся красная и всклокоченная после пережитого, разом осела на землю. Не в силах больше стоять на подгибающихся ногах. *** Назад мы ехали в полном молчании. Я, сидя рядом с Роксоланой в карете, теребила ещё немного дрожащими руками подол длинной юбки и упорно смотрела в пол, не в силах поднять на любимую боярыню глаз. Не зная, что должна делать или говорить после произошедшего. А черноокая красавица продолжала неотрывно смотреть в окно, теряясь после пережитого так же, как и я, или желая дать мне хоть немного времени привести мысли в порядок. Отчего я ощущала всё возрастающее волнение, не в силах понять, чего она ждёт от меня сейчас. И желает ли дальше видеть своим другом и помощником, или чем-то запредельно запретным. В следствии чего по прибытии в поместье, наскоро раскланявшись, быстро убежала на кухню, желая как можно скорее заняться нужной работой, чтоб хоть как-то отвлечься от этих гнетущих мыслей. И, признаться, вечером была просто до безумия рада, что любимая госпожа не послала за мной, прося переслать её постель перед ночным сном. Не прося пожелать ей спокойной ночи, чтобы потом трепетать, чувствуя, как нежные губы так по обычному касаются моей горящей щеки. Явственно понимая, что после всей этой страсти в лесу, я просто не смогу пересечь порог её комнаты, не опасаясь новых запретных ласк и нового страха вновь остаться пред ней беззащитной. Позволяя тем самым остаться наедине с собой и толком обдумать, понравились ли мне на самом деле её поцелуи или показались приторной горечью. *** Ну, а ночью пришёл первый страх. Когда я проснулась вся в поту после какого-то неясного кошмара и, сев на кровати и ещё мелко дрожа, наконец собралась с мыслями, придя к чёткому выводу, что произошедшее в лесу всё же не было девичьей забавой или простой случайностью. Ведь даже сейчас, спустя почти девять часов, всё так же явственно ощущала, насколько сильно Роксолана желала меня в этот момент. Наверное, так же пылко и страстно, как желали жительницы нашего села своих любимых мужей. Вот только, с тем же пылом и страстью, желала ли её я? Признаться, во всей этой творящейся в моём сердце и душе суматохе, я с точностью не могла понять даже этого. Но всё же, отдавая дань реакциям собственного тела, явственно осознавала и то, что при следующей попытке целовать моё тело, я вновь не сумею оттолкнуть её от себя. Вопреки всему продолжая наслаждаться этими запретными прикосновениями и странными чувствами, полностью не понимая и того, правильно ли я поступаю этим по отношению к себе. Ведь если в далёкой стране моей госпожи подобные отношения между женщинами и были вполне обычным явлением, то жители нашего края даже не слышали о подобном. В результате чего я даже не могла предугадать реакции собственных родителей, узнавших о моей порочной связи с заморской барыней. В глубине собственных ужасов представляя бледное, заплаканное лицо строгой матери, узнавшей из чужих уст о непристойностях, творящихся за стенами усадьбы. Искривлённое жгучим презрением лицо любимого отца, с горечью повторяющего, что больше у него нет младшей дочери. И беспрестанно всплёскивающих руками старших сестёр, ещё столь недавно прочивших мне невероятно удачный брак с заезжавшим к Роксолане на чай местным барином. Который, по их заверениям, обязательно должен был с первого взгляда влюбиться в молоденькую служанку. И чего больше уж точно никогда не случится, если эти странные отношения будут продолжаться. Так что же мне теперь делать? В эту минуту я не могла сообразить даже этого, так как понимала и то, что коли барыня вскоре пожелает увидеть меня в собственной спальне, то у меня не будет возможности отказать ей в этом даже по статусу. А если прибавить к этой служанской милости и мои собственные ощущения, явственно представляла, то по этим прогнозам, что уже совсем скоро мы должны будем стать любовницами. Даже в мыслях не в силах сопоставить того, куда же нас заведёт эта опасная и ужасно неправильная связь. Впервые поймав себя на яростной мысли о том, что из барской усадьбы нужно бежать. *** Но, если уж говорить по чести, то на самом деле я не хотела сбегать из поместья, столь невероятным образом ставшего для меня вторым домом. Как не хотела и оставлять в одиночестве столь любимую Роксолану. Всей душой желая того, чтобы наши нежные отношения застыли на той непереходимой границе, в тиши которой она обнимала меня, со смехом валясь на мягкие подушки. Не переходя грани между обычной девичьей нежностью и чем-то большим. Всю последующую неделю постоянно загружая себя не такой уж и необходимой работой, чтобы проводить как можно меньше времени с госпожой и отвлечься от мрачных мыслей. Точно ожидая чего-то и с грустью понимая, что всё уже вряд ли станет по-прежнему. Начав в одночасье прислушиваться к разговорам местных девчат, отчаянно желая узнать, был ли у Роксоланы кто до меня. И пытаясь сопоставить сведения, чтобы сообразить, была ли она с женщиной ранее. Впрочем, как и всегда услышав лишь досужие сплетни. Рассказывающие почти что в подробностях мне о том, что приехавший господин является тайной страстью барыни. И уж точно вскоре позовёт её замуж, вынудив оставить столь прекрасный дом, ведомственные деревни и всех слуг под отчёт какого-нибудь наместника. Предоставив тем самым крестьянам почти полную свободу для действий и право самим распоряжаться своими судьбами. И прочую сладостную утопию, от которой на моём сердце становилось всё более тягостно и тоскливо. *** — Элиза, ты не считаешь, что нам нужно поговорить? - услышала я за спиной ровный голос боярыни. Которая, совсем неслышно подойдя ко мне в один из дней этого стылого отчуждения, положила мне на плечо руку. На что я, пребывая всё это время в слишком взволнованном состоянии, дёрнулась, точно меня ударили. И подойдя к окну быстрым шагом, стала рассматривать залитый хладными каплями дождя сад. Вновь не в силах взглянуть на неё и отчаянно стараясь подобрать слова для достойного ответа. — Я знаю, что Вы..., - вновь заговорила я через пару минут, которые Роксолана так и стояла не шелохнувшись. Не пытаясь прикоснуться ко мне, но и не отходя прочь. Не слишком близко, но и достаточно далеко, чтобы я была не в силах слышать её прерывистое дыхание, говорящее мне о волнении или ещё одним приступе этой ненормальной страсти. — Хотите, от... — закончила я, елё выдавливая из себя слова и, осекшись на полуслове, прибавила тихо. — Но я не могу… Не в силах закончить этой дурацкой фразы или напросто попросить её навсегда оставить меня в покое. Вновь ощутив на себе горячие руки Роксоланы и нежный голос, шепчущий в ухо: — Не говори мне «нет». Заставившись меня вновь напрячься подобно струне и, вывернувшись из этих объятий, выскочить из комнаты. Дрожа и явственно опасаясь того, что ещё секунда, и всё начнётся по кругу. Чтобы следующей ночью собрать все свои немногочисленные вещи и, вновь обретя свободу под чёрным покровом тьмы, направиться в родную деревню.