Обряд

Признаться, я даже сейчас не могу полностью описать своей дороги домой, так как она стерлась из моей памяти настолько стремительно и быстро, насколько я решилась сбежать из особняка, ставшего мне в тот момент почти что родным. Сохранив в памяти лишь отдельные моменты своего стремительного побега. Чувство горечи и потери внутри своего сердца, от которого на щеках время от времени появлялись горячие слёзы. Разбитые почти что в кровь ноги от не слишком-то удобных, и уж точно не предназначенных для таких длительных переходов, лёгких сандалий. Да яркие вспышки липкого ужаса, когда я бросилась со знакомой дороги в ближайшие кусты, стоило лишь расслышать приближающийся цокот копыт и лязг каретных колёс. Всерьёз опасаясь, что барыня послала мне в вдогонку погоню, чтобы поймать и привести назад силой, а после подвергнуть наказанию. Точно зная о том, что столь нежданный побег от своего господина мог в наших краях караться даже смертью. И, наверное, всё же именно из-за этого страха я бежала и бежала вперёд не останавливаясь. Не думая более ни о чём и стараясь как можно быстрее сбежать из той жизни, которая в моей странной судьбе стало невероятно ярким светом открытых возможностей к получению столько желанных знаний. От богатой и кажущейся на первый взгляд столь неприступной молодой вдовы. И, если уж быть совсем честной, то и от своих собственных чувств. Я бежала не останавливаясь, невольно представляя, как прошлое за спиною нежданно становится пеплом, который быстро разносится ветром. Бежала и падала, всхлипывая и отчаянно стараясь не расплакаться прямо посреди своего пути и дойти до конца. Бежала без устали, днём и ночью. Пробегая малочисленные деревни и какие-то странные строения. Отчаянно боясь подходить к чужим людям и бросаясь, подобно чумной, прочь от каких-либо голосов. Нервно вздрагивая от звуков и кусая почти что в кровь собственные губы. Бежала, пока не увидела перед собою знакомое поле. По которому бежала когда-то девчонкой, и в травах которого с таким же удовольствием валялась под солнцем, не внимая запретам родителей и пачкая пышные юбки ситцевых платьев. Поле, на которое я бухнулась как подкошенная, и разрыдалась от собственного отчаяния. Впервые понимая лишь то, что действительно вернулась.  — Я дома! — со всей мощью отчаяния крикнула я, переворачиваясь на спину и вновь глядя в это необъятное синее небо. В этот момент отчаянно надеясь на то, что проведу в этих краях всю оставшуюся жизнь. *** Ну, а потом, когда я немного отдохнула и чуть пришла в себя, когда доела остатки украденной из усадьбы еды и допила воду, вновь пришёл этот первородный и липкий страх. Сильный и тёмный, от которого на глаза наворачивались слёзы, принося в сердце первое осознание того, что я вскоре увижу своих родных. Радуясь и страшась этого почти что одновременно, ещё не в силах представить, как смогу объяснить им причину своего появления. По дороге к отчему дому стараясь придумать малую правдоподобную небылицу и пряча настоящую правду в самой глубине своего сердца. Удивительно чётко понимая лишь то, что всё произошедшее меж Роксоланой и мной должно так и оставаться лишь для нас двоих. Я выдохнула из лёгких весь воздух, увидев впереди до боли знакомый бревенчатый домик с немного покосившейся крышей. Выглядящий сейчас намного старее, чем я запомнила его в день отъезда, но всё таким же родным и знакомым. Заставляющим меня в очередной раз беспощадно кусать уже начавшие кровоточить губы и постучать в дверь. Чтобы всего через пару минут упасть в руки строгой матери почти что без чувств. — Прости меня, — я помню, что прошептала это перед тем, как сознание покинуло меня безвозвратно, удивительно резко окрасив весь окружающих мир в чёрные тона. *** Выйдя из своего странного забытья, я обнаружила себя лежащей на немного продавленной старой кровати. И, быстро открыв глаза, села, поняв, что нахожусь сейчас в своей старой комнате. Чувствуя при этом вновь наворачивающиеся на глаза слёзы от понимания, что в ней мало что изменилось за время моего отсутствия. Видя перед собою тот небольшой дубовый столик, за которым сидела, отчаянно пытаясь научиться хоть какому-то рукоделию в детстве. Висящую на стене старенькую и потрескавшуюся, но нежно любимую мной картину цветущего луга, которую выпросила у старейшины деревни несмышлёным ребёнком. А так же мать, дремлющую на стуле напротив и явно твёрдо намеренную дождаться моего пробуждения. — Мама? — тихо позвала я её, отмечая про себя, насколько писклявым и жалким на тот момент стал мой голос. Вновь чувствуя небывалый стыд перед нею за то, что обманула надежды так верящих в моё счастье родных. И вернулась обратно такой, какой и покинула этот дом. Всё такой же нескладной и не имеющей ни одного гроша за душой. Мечтательной и уж слишком сильно вдумчивой для своих юных лет. — Элиза! — быстро проснувшись, мать порывисто встала, заключив меня в объятия так крепко, что я поняла, что она не злится в этот момент на меня. Что она действительно искренне рада нашей столь неожиданной встрече. Отчего, закрученная внезапным вихрем этих безмерно тёплых чувств, я снова расплакалась, отчаянно пожелав рассказать ей в этот момент всю правду. Об этой чудесной темноглазой женщине, что по странной случайности стала правительницей наших земель. О нашей странной дружбе. Даже о поцелуях. Но, поняв, что ни одна из этих тайн толком не принадлежит мне самой, сдержала этот порыв. Крепко прижимаясь к груди родной женщины, сквозь всхлипы прошептав придуманную легенду: — Мамочка, прости. Меня выгнали из барского дома, так как я по неуклюжести разбила одну из весьма дорогостоящих заморских ваз. Безумно обрадовавшись тому, что вся остальная родня приняла меня так же радушно. Словно по велению чуда, без оговорки поверив в эту глупую историю с вазой. *** Боялась ли я того, что Роксолана, прождав пару недель в надежде, что я ещё вернусь сама, пошлёт в мою родную деревню слуг, тем самым разбив придуманную легенду? Да, признаться, я боялась этого до безумия, почти каждую ночь вздрагивая в постели от гнетущих, тревожащих мою мятежную душу снов, и всё так же резко бросаясь в сторону от цокота копыт подъезжающих лошадей. Боялась и, несмотря ни на что, в самой глубине своего сердца отчаянно желала, чтобы она приехала к нам во второй раз, и так же, как и пять лет назад, забрала меня в свой богатый дом. Чтобы хотя бы поговорила со мною. С каждым днём всё чаще и явственней чувствуя то, насколько сильно я скучаю по Роксолане. Мечась из стороны в сторону и боясь признаться даже самой себе в том, что мне отчаянно не хватает этих неспешных разговоров по утрам и её тёплых рук, что так нежно обнимали меня вечерами. Я хотела, чтобы она вернулась. Хотела, чтобы она не исчезла из моей жизни. Вот только, несмотря на эти ночные страхи и мои странные метания, всё равно не случилось ничего. Так как любимая Роксолана не послала за мной людей ни через месяц, ни через неделю, ни через длительные три месяца. Постепенно начиная стирать из моей памяти даже самые яркие моменты того, что происходило меж нами. И невольно заставляя ловить себя на странных мыслях о том, действительно ли всё это происходило в этой реальности? Или просто-напросто было лишь ещё одним неожиданным продолжением моего чудесного сна. Я ждала чего-то. Ждала и даже толком не знала, что именно, так же как и в мятежном детстве надеясь, что это небывалое по силе событие враз разрубит весь этот мир вновь ставшей для меня такой привычной рутины. Ждала и старательно гнала прочь все эти странные мысли, довольно быстро погрузившись обратно в деревенскую жизнь с её бесконечными делами и хлопотами. Подчас вновь загружая саму себя трудной и бесконечной работой, чтобы не думать. И уже точно не вспоминать. И, что хуже всего признавать, вопреки детству, я всё же привыкла. Привыкла не прыгать выше головы и не поддаваться более сладким грёзам. Доить коров и во всём помогать родным, стараясь с лихвою восполнить все годы отсутствия. Не ожидая более того момента, когда моя жизнь снова как по мановению волшебной палочки враз изменится вновь. И уж точно не ожидая того, что спустя чуть менее чем полтора года, мать вызовет меня к себе на важный разговор. И внимательно разглядывая меня, скажет: — Элиза, я очень благодарна тебе за помощь. Но считаю, что ты уже довольно давно засиделась в девках. И, так как ты за всё это время не сходила ни на одно из предложенных свиданий, мы сами подобрали тебе жениха.