Обряд

- Кто это? – я подошла, спросив как-то уж слишком уверенно и резко, не дождавшись даже, когда таинственный незнакомец скроется за поворотом длинного коридора. Ощущая неприятный укол то ли ревности, то ли боли и отчаянно желая получить немедленный ответ на свой простой вопрос. Одновременно безумно боясь того, что за время нашей разлуки Роксолана решила последовать моему примеру. - Друг, - ответила черноокая дева, даже не взглянув в мою сторону и всё так же направляясь в просторную гостиную. Для того, чтобы сесть там на парчовый диван и взять в руки неоконченную вышивку. Невольно заставляя меня тем самым всё это время следовать за собою. - Друг? – я повторила тихо, чувствуя, как неожиданно дрогнули губы. Понимая при этом, что не могу более ничего спрашивать, и тем более требовать у неё. Но и не в силах справиться со своими чувствами, неожиданно затопившими всё моё существо бурным потоком. - Тебе нечем заняться? – Роксолана подняла на меня свой взгляд, одним только строгим тоном прося меня немедленно выйти из комнаты. Не желая рассеивать моих странных сомнений и вновь отказываясь говорить со мною. Вновь заставляя вздрогнуть меня от непонимания, зачем она увезла меня, если настолько не хочет видеть рядом с собою. И почему я сама до сих пор не предприняла вторую попытку сбежать, попытавшись таким образом решить образовавшуюся меж нами дилемму. Вместо чего, впрочем, я вновь позорно ушла, так и не найдя в себе этих необходимых сил, чтобы начать этот трудный разговор о нас. Решив и на этот бесконечно длинный день посвятить себя беспрестанной работе, чтобы не думать. Так как действовать столь опрометчиво и, наверное, неразумно, снова, мне не хотелось. Даже несмотря на то, что дома, в родной деревне, с Аароном, всё казалось таким простым и понятным. *** Ну а вечером, пришли новые страхи. Совсем непонятные моему разуму, но такие острые, что сон снова отказывался забирать меня в свои сети. Страхи о том, что Роксолана вернула меня в свой дом лишь для того, чтобы поглумиться. И, как бы я не боялась и не хотела, вовсе не собирается звать к себе. Что больше не хочет. А по истечении определённого срока, так и не выполнив своих слов, просто отправит в родную деревню, испортив таким образом всю мою репутацию и вытрепав нервы Аарону. Таким образом отомстив. Даже несмотря на то, что я понимала, как глупы мои полусонные рассуждения. Вот только чуточку позже, когда я переоделась в ночные одежды и забралась под тёплое одеяло, я окончательно поняла, что больше не могу так. Что просто не выдержу более этой неопределённости, этих бесконечно конструктируемых моим мозгом зыбких теорий и, всё же, этого вынужденного одиночества. Которое, так невзначай обрушилось на меня этой ночью с такой безудержной силой, даря понимание того, что раньше, несмотря на все мои печали, я никогда не была по-настоящему одна. Хватаясь за родных в детстве, за Роксолану подростком, а после за Аарона. Что была не права, пытаясь решить проблемы за счет других. Пытаясь бежать от сложных проблем самой. Вот только сейчас, ещё одной полной тёмной тревоги и кажущейся бесконечной длины ночи, я ясно знала, что должна принять это важное решение, которое столько откладывала на потом. От которого пыталась сбежать, и которое отрицала так явно, что потерялась в ворохе своих собственных чувств. Знала так удивительно чётко, что, более не сомневаясь, направилась в комнату Роксоланы. Невольно ловя себя на мысли о том, что то, от чего я так старалась убежать в прошлом, благодаря её странной прихоти почти что стало моим первостепенным долгом. Если я ещё хочу выбраться из этого старого дома. Если я захочу вернуться обратно к мужу. Так же понимая и то, что иду сейчас к ней совсем не по этому. Не ради долга. Не ради Аарона и своей брачной клятвы. Ради себя. Потому что до безумия хочу знать, что я почувствую, когда её уста вновь коснутся моих. Когда она вновь сожжёт меня в объятиях. Когда я вновь без остатка сгорю в них. Вновь ощущая, точно земля уходит из-под моих ног при мысли, что её пальчики могут коснуться меня там, где было её колено в тот день. Я хотела узнать, что я чувствую... - Роксолана? – я хотела позвать её, по-обычному вежливо и тихо постучав в дверь, как это подобает служанке. Всё равно войдя в полутёмную комнату без намеренного стука, не желая тревожить её чуточку раньше своего появления. Гадая внутри, ждёт ли она меня, или видит свои дивные сны. И застав свою Роксолану вновь стоящей у окна в блеске лунного света. Так и не обернувшуюся на шорох, вновь чуточку неземную в этом серебряном блеске. Почувствовавшую моё приближение всё равно, знавшую, что в комнату вошла именно я, а не кто-то другой. Так как, когда я закрыла дверь, точно отделяя нас от всего остального мира, то услышала тихое и чуточку повелительное: - Раздевайся. Было немного странно и стыдно стягивать с себя эти ночные одежды предательски дрожащими пальцами, чувствуя, как дрожит всё внутри в ожидании её горящего взгляда. Даря сладкое понимание того, что я так не стеснялась бы, даже раздеваясь в присутствии Аарона. Понимая, что лёгкие ткани всё же выскользнули из рук от всех этих мыслей и чувствуя, как они медленно съезжают к стопам, оставляя меня полностью обнажённой пред нею. Заставляя меня саму стоять так, не шевелясь и более не пытаясь закрыться. Стоять, с трепетом ожидая, когда она, наконец, обернётся, когда посмотрит. В самой глубине души ещё безумно боясь быть отвергнутой, и ещё отрицая это. - Ложись на постель. Тихий голос боярыни был всё так же тих и спокоен. Без желанного трепета ожидания. Так же холоден, словно она говорила что-то само собой разумеющееся. Почти равнодушно. Вновь отдаваясь странным и неприятным чувством на моих нецелованных губах, и болью где-то в глубине сердца от страха того, что всё это будет теперь происходить вот так. Без былой страсти и нежности, почти что без чувств. Просто из странного желания получить своё. И я сама была виной этому. То ли приказ, то ли просьбу, которую я всё же выполнила без обычной запинки, опускаясь на предложенные подушки и вновь поднимая глаза к побелённому потолку. Слыша откуда-то сбоку шорох, говорящий о том, что Роксолана тоже снимает свои одежды. Не в силах повернуть голову, чтоб посмотреть на это, но всё также не закрывая глаз, чтобы не пропустить момент, когда она подойдёт. Когда впервые прикоснётся ко мне. - Элиза, - вопреки моим ожиданиям, подошла Роксолана всё же не слышно, касаясь моей щеки горячей ладонью. – Я скучала… Добавила она, не продолжив, нависая сверху и скользя взглядом по моему обнажённому стану. Вопреки всему явно наслаждаясь предоставленным зрелищем, и точно стараясь изучить всю меня разом, чтобы запомнить. Чтоб сохранить в памяти на случай, если меня снова не станет. - Я так скучала… - подушечка её горячего пальца коснулась моим полусомкнутых губ, проводя по ним кругом. Заставляя меня почти что заплакать от этих нежданных слов, от её взгляда, говорящего лучше них, что она ни капли не холодна, как я думала и боялась. Что на самом деле я ещё нужна ей. Заставляя меня саму чуть приподняться на локте, чтоб будто впервые коснуться её пушистых волос и, продолжая всё так же смотреть в эти чёрные глаза, притянуть любовницу ближе к себе. Но, вопреки моему желанию, Роксолана так и не прикоснулась к моим устам, опустившись чуть ниже и касаясь губами шеи. Вызывая в теле россыпь приятных мурашек, и заставляя невольно закрыть глаза. Задрожать более не от страха. От чего-то нового и неизведанного. Заставляющего пламенным факелом загореться внутри меня, пока её губы и руки, неспешно и очень плавно, скользили по моим плечам, опускаясь к вздымающейся груди. Касаясь её и обводя кончиком языка ореолы возбужденных сосков. Лаская меня и даря странное наслаждение, когда её ладонь скользнула по животу вниз. Когда я невольно сдвинула ноги, чувствуя что-то меж них. Не отвергая её, но и немного пугаясь этого. После чего она неожиданно отстранилась.