Обряд

- Я помню, как громко забилось моё сердце в тот странный миг, - продолжила она, вновь облизав пересохшие губы. - Помню, как ушла из-под ног земля. Когда я точно парила, прижимаясь к ней и целуя. Сходя с ума полностью и забыв обо всем на свете. Что мы все так же стоим на улице. Что она может замерзнуть в этой одежде, так как осенью весьма холодно. Что меня могут хватиться. Хотя, пожалуй, в тот момент мне не было видно ничего, так как сейчас были только я и она. Наша первая и зыбкая взаимность. И моё первое признание, которое, к сожалению, для нас обоих стало и нашим последним. Так как мой брат, посланный вдогонку, чтобы вернуть меня, точно знал, куда идти. Так как он застал нас на этом же поцелуе, оцепенев в первый момент от неожиданности и ужаса. Схватив крепкую палку минутой позднее, чтоб отогнать Тамию прочь. И, схватив меня под белы руки, стремглав тащить обратно в дом. Чтобы там, несмотря на все мои мольбы и слёзы, рассказать родителям о моём падении. Она выдохнула, поднимая глаза к потолку. Продолжив далее более тихо и более грустно. Отчего я тоже почувствовала кожей, насколько все это было болезненно для моей госпожи. И властительницы моего мятежного сердца. - Я помню, как умоляла по дороге брата не говорить ничего, - Роксолана вновь облизала пересохшие губы, чтобы собраться с силами. - просто смолчать обо всем и скрыть. Плача и прося снова и снова. Впервые от его строгого взгляда чувствую себя так, будто сделала что-то плохое. Не веря в это все равно, но боясь до безумия того, что вся родня тоже посмотрит на меня с таким отчуждением и отречением, как смотрел этот ещё совсем недавно такой родной для меня человек. Впрочем, помня о том, что было дома, невероятно смутно. Как кричали родители, утверждая, насколько порочной я стала от губ любимой. Что я разбила все их мечты и надежды. Что не выполнила пред ними свой бесценный дочерний долг, и больше не обрету счастья с хорошим мужем. И что, наверно, мне следует убраться из этого дома, чтоб сохранить репутацию нашей семьи незамутненной. И, возможно, отправиться в монастырь. Она вновь опустила голову, завешивая лицо пушистыми чёрными волосами, словно давая мне передышку, чтоб осознать, что она в этой жизни пережила все то, что так сильно боялась пережить я сама. Что данные горести все ж не сломили её, заставив стать ещё сильнее и тверже. Все же оставив в глубине души несколько незаживающих шрамов, которые начинали кровоточить ещё сильнее, когда она понимала, что может обречь меня на эту же боль. Когда она, не в силах отказаться от своих чувств, все же приехала, чтобы забрать и высказаться. И, все же оказавшись со мной на одном ложе, так и не в силах прикоснуться против моей воли. - Но все же, вопреки злым словам, родители все же не выгнали меня и не пустили по миру, вновь заперев в собственной комнате, чтобы уже без меня обсудить, что делать со мною. С точностью понимая, что дорога в удачный и выгодный брак для меня уже заказана навсегда. Заставляя меня томиться, вновь прислушиваясь к быстрым шагам за дверью. Отчаянно желая не то поговорить с родными ещё раз, надеясь, что они услышат и поймут слова о моей любви. Не то отчаянно желая вновь бежать к возлюбленной Тамии. Отчаянно желая сбежать с нею. Из этого города, от родных, ото всех. И совсем не зная, хочет ли она этого так же, как я. Так как тогда бежать в чужие страны совсем одной я была совсем не готова. Да меня бы и не отпустили. Роксолана вновь замолчала, впервые с начала своего рассказа встав с насиженного места, для того, чтобы подойти ко мне. И, коснувшись рукой моей горячей щеки, заставить посмотреть на себя. И так же, не разрывая этого зрительного контакта, потянуться к себе, чтобы коснуться немного прохладных губ. Чтобы лишь в следующую секунду догадаться о том, что это утро выдалось уж слишком промозглым, а ночные одежды любимой уж слишком легки, чтобы не продрогнуть. Отодвигая краешек своего одеяла, чтобы пустить Роксолану погреться, и вновь обратиться в слух. - Я совсем не знала, что мне делать тогда, - продолжила черноокая красавица, прижимая меня к себе одной рукой, и давая тем самым понять, что говорить так ей становится куда легче. - Я ходила из угла в угол своей маленькой комнаты, кусая губы и хоть как-то пытаясь предугадать, какую участь для меня выбрали мои родные. И то, стоит ли мне бежать во второй раз, уповая на милость возлюбленной, или отдаться выбранной за меня судьбе. Продолжая все так же ходить кругами без сна, не думая ни о прическе, ни о чем-либо ином. Пока, примерно через два дня моего заточения, в комнату не вошла мать и не объявила, что меня решили отдать в качестве наложницы именитому господину. Которому задолжал приличную сумму из-за бизнеса мой отец. Я чувствовала лёгкую дрожь в теле Роксоланы, понимая, как трудно ей было озвучивать то, что она хранила в глубине своего сердца годами. Чувствуя, все же, невольную радость от того, что эту тайну она решила доверить именно мне. И сладкое осознание того, что была и осталась для неё просто невероятно близка. Даже несмотря на то, что было меж нами в прошлом. - И я испугалась, - Роксолана закусила губу, прижимая меня ещё чуточку крепче к себе. - Испугалась и отдалась на волю уготованной для меня судьбы потому, что была ещё слишком молода, слишком растеряна и, сидя запертой комнате в одиночестве, уже смогла вообразить куда более худшие варианты своего будущего. Так и не высказав слов протеста, когда мой будущий господин впервые пришёл к нам в дом. И, разглядывая меня теплой с улыбкой, чуть наклонился, касаясь губами тыльной стороны протянутой мною ладони. Она снова выдохнула и, опустившись на кровать, подложила руки под голову и начала смотреть в потолок. Видимо, не желая в эти моменты видеть моих встревоженных глаз, но все так же мечтая чувствовать меня рядом. Чтобы закончить своё повествование в нашем милом уединении. Так как её левая рука до сих пор крепко сжимала мою. - Я не любила его, я точно об этом знала. Не полюбила с первого взгляда, как не полюбила и после. Но за время той длинной недели, которую мы провели вдвоём, в основном беседуя или гуляя по новому для него городу, сделала четкий вывод о том, что Дорин совсем неплохой человек, что он благороден и мудр. Так как, сумев дожить почти до своих седин, продолжал рассуждать так здраво и ясно, как не рассуждали многие из моих сверстников. Умно и, что было мне особенно приятно, почти что совсем ненадменно. Я не любила его, так как даже немного увлекшись нашими словесными баталиями, продолжала чувствовать тягучую боль и тоску от потери любимой Тамии. Продолжая все так же мечтать о ней днями и кажущимися мне совсем уже бесконечными темными ночами. Стараясь при свете солнца хоть как-нибудь приглушить в себе эти гнетущие чувства, чтобы привыкнуть к необычному новому статусу. Удивившись и даже немного обрадовавшись тому, что после всей этой кутерьмы со сбором моих вещей и подготовкой к отплытию корабля, господин Дорин высказал желание сделать меня своей официальной женой, а не просто наложницей. Даже несмотря на то, что я стала бы принадлежать ему при любом раскладе. Она сжала мою руку ещё сильнее, наталкивая на мысли о том, что данный рассказ не окончен её отплытием из родных мест. Что там должно быть ещё что-то, не менее важное и не менее болезненное, чем все, что было до этого. Заставляя меня уйти в эти мысли глубоко настолько, что вздрогнуть, когда любимая Роксолана вдруг начала говорить вновь. - День нашего отъезда был солнечным и на удивление теплым, по сравнению в тем сковывающим холодом, который пронзал меня, забираясь под тонкий плащ, когда я бежала к дому любимой. Когда прикасалась к её губам в последний раз, плача от нахлынувшего счастья и липкой горечи неизбежности. Настолько тепло, что меня с самого пробуждения так и не покидало странное чувство нереальности происходящего кругом, словно я видела ещё один сон, мирно лёжа в своей постели. Когда наша карета подъехала к большому причалу и слуги вынесли мои чемоданы. Когда я поцеловала в щеку отца и крепко обняла свою мать, которая все же смогла пересилить себя и искренне пожелать мне счастья в дальнейшем. Когда я поднялась по трапам на довольно высокий борт и обернулась назад, чтобы в последний раз отыскать глазами своих родных. А вместо этого отыскала её. Заставляя моё и без того истомившееся от боли и горечи сердце разом рухнуть в чёрную пропасть.