Обряд

После её слов стало спокойно. Спокойно настолько, как мне не было ещё после того поцелуя. Как не было спокойно, пожалуй, даже после самой первой из наших встреч, когда я впервые увидела Роксолану вылезающей из чуть позолоченной кареты и идущей к костру. Не так, как когда она обнимала меня по дружески по утрам и целовала на ночь в щеку, желая спокойной ночи. Так, словно только что случилось то, что должно было случиться ещё очень и очень давно. Четко распределяя всю реальность на "до" и "после" и наконец, расставляя все по своим местам. Ну а сейчас, в это немного прохладное утро, рядом были только она и я. Заставляя мое сердце невольно стучать и прыгать от нахлынувшего счастья и осознания, что она рядом. Что она моя и больше никуда не уйдёт. Что больше не уйду я сама. В то время, когда эти казалось уж слишком горячие губы снова заскользили по моей шее вниз, словно не в силах оторваться от моей кожи. Когда я закрыла глаза, прижимая её ещё чуточку ближе, чувствуя как по спине бежит россыпь приятных мурашек и тело вновь начинает гореть и пылать. Все так же пылко целуя её в ответ и все сильней ощущая и то, что хочу, чтобы этим промозглым утром Роксолана почувствовала меня так же, как я чувствовала её накануне. В тайне мечтая, чтобы она, так же как я, извивалась от этих ласк, прося продолжения. С каждой минутой ощущая, что от этой идеи все сильней разгораются щёки и потеют ладони. "Хочу её. Хочу, чтобы она стонала" - эта мысль билась в мозгу все сильнее. Когда я, все же набравшись недюжинной смелости, перевернула любимую на спину. И поднявшись вверх на вытянутых руках и, по своему обыкновению, нервно покусывая губы, спросила: - Можно? В ту минуту я невероятно сильно боялась, что Роксолана откажет мне в этой просьбе, сославшись на то, что я ещё слишком неопытна в этом деле. Что могу все испортить и... Но все эти странные страхи рассыпались разом, когда я увидела, преодолев смущение и подняв на любимую взгляд, как тепло она улыбнулась мне. И, кивнула в знак согласия, расстегнув пару пуговиц на рубашке, облизнула губы, явно предлагая начать. Что несказанно придало мне нужных сил, чтобы отбросить все сомнения прочь и продолжить расстегивать ставшую такой ненужной сейчас одежду. Боялась ли я в тот момент сделать что-то не так? Разумеется, я безумно боялась этого. Чувствуя, что сердце бьётся настолько громко, что вот-вот готово выскочить из груди, а руки слегка дрожат. Особенно, когда я немного неуклюже все же стянула с прекрасного тела Роксоланы эту рубашку, опускаясь ниже, чтобы припасть губами к её упругой груди. Когда впервые услышала её еле слышный, но все же протяжный стон. Внутренне почти что ликуя от осознания, что все делаю правильно. Медленно опускаясь губами по плоскому животу вниз, стараясь не пропустить ни одного участка нетронутым. И чувствуя вновь нарастающий жар меж бедер у себя самой, видя, как любимая мечется на постели от этих ласк, явно наслаждаясь. Мне нравилось это с каждой секундой все сильнее, но даже несмотря на это лёгкое сумасшествие в голове, я все равно на секунду остановилась в нерешительности перед небольшим треугольником волос внизу её живота. То ли ожидая нового негласного разрешения, то ли снова испугавшись своей собственной дерзости. Наслаждаясь точно витавшей в воздухе похотью. Созданной в мире, где не было никого, кроме нас двоих. - Давай, - Роксолана простонала тихо и требовательно, раздвигая ноги ещё чуть шире. И приглашая. Приглашая меня. Отчего я, невольно, снова расплылась в довольной улыбке, скользнув вверх по внутренней стороне бедра. Наконец-то коснувшись этого жаркого места. Сначала очень нерешительно и почти невесомо. Но, видя как призывно застонала красавица, уже настойчивее и пытаясь повторить то, что делала она. Мне было все же немного странно, что я так толком и не смутилась того момента, когда мои пальчики проскользнули внутрь. Туда, где было настолько жарко и мокро, что голова начала кружиться почти что разом. Когда я начала свои первые, не слишком уж слаженные движения внутри, облизывая враз пересохшие губы. И с истинным наслаждением наблюдая, как бедра любимой движутся мне навстречу, как выгибается её спина и сама она молит не останавливаться. Продолжать и войти ещё глубже и глубже, чтобы чувствовать все острее. Заставляя тем самым и меня саму скользить по подушкам, чтобы хоть как-то унять этот все нарастающий жар между бедер. Вновь прикусывать свои губы и, чувствуя непривычную усталость в руке, продолжать все быстрее. Отчаянно пытаясь выполнить все, что она от меня просила и ещё безумно страшась сделать ошибку. Чувствуя, как через пару минут наших совместных движений, любимая застонала ещё громче и, инстинктивно сжала мою ладонь бедрами, опустилась на подушки без сил. - У меня получилось? - очень уж глупо спросила я нервно сглатывая. На что Роксолана вновь улыбнулась, потянув меня за руку и нежно прижала к себе. - Ты ещё так молода, - прошептала она, ласково целуя меня в висок. *** Ну, а после этого утра, после рассказа Роксоланы о прошлом и первого липкого раза, когда я первый раз в жизни старалась стать полноценной любовницей, я неожиданно рухнула в счастье. Полное и тёплое, и настолько сильное, что иногда мне становилось даже трудно дышать от мыслей, что все это может вот так в одночасье пропасть. Но, несмотря на все эти ночные страхи, все же настоящее и живое. Что заставляло моё сердце вновь биться быстрее и трепетать с каждым днем, видя столь нежную улыбку Роксоланы, и чувствуя все острее тепло обнимающих меня рук. Я любила её. Больше не боясь и не спотыкаясь говорить об этом, произносить эти слова даже в мыслях. Больше не плывя по течению, но и не противилась своим собственным чувствам. Впервые с момента взросления, дыша рядом с ней полной грудью и чувствуя саму себя до одури настоящей, а не поддельной. Не изображая ничего более, но и не запрещая себе показать всю томящуюся в глубине сердца нежность и боль. Уже почти не стесняясь обнимать её при каждой удобной возможности и не бояться целовать первой, только поняв, что рядом нет любопытных глаз. Изменилась ли наша жизнь в поместье с тех пор, как мы стали парой? Признаться, таких уж сильных изменений я не ощущала в то время, вновь полулежа на её коленях и слушая дивные сказки из старых книг. Снова вышивая под её четким руководством картины. И иногда выезжая вместе с ней и небольшой свитой на очередные прогулки в граничащие с усадьбой леса, чтобы вновь бежать туда-сюда по медленно желтеющей траве, играть в догонялки и целоваться у больших сосен. Отныне лишь проводя в её спальне каждую из своих ночей и понимая любимую более полно и остро, чем ранее. Для того, чтобы видеть в чёрных глазах отблеск такого же счастья, что и в моих. И более ни капли не сомневаться в том, что я все делаю правильно. Знал ли о нас кто-нибудь? Думаю, знали, так как от взгляда слишком уж любопытных служанок вряд ли смогла укрыться каждая мелочь, что мы сблизились с Роксоланой ещё чуть сильнее, и она видит во мне свою почти что правую руку. Что, как и прежде, выделяет меня из общей массы по непонятным ни для кого причинам и уж слишком благоволит. Так что, я думаю, они знали о нас. Знали, и давно перемыли за глаза все наши тела, почти что обглодав до костей. Чем я признаться, интересовалась не слишком уж сильно, не то, что не желая слышать уж слишком скабрезных сплетен. Не то искренне веря, что эти знания вряд ли выйдут за пределы нашей усадьбы, так как распускание сплетен о господах всегда каралось в наших краях очень строго. Радуясь лишь тому, что тот статный мужчина, которого прочили в женихи госпоже, более не заходил к нам в дом. Предоставляя тем самым бесценную возможность творить в его стенах все, что нам заблагорассудится. *** - Что же ты со мной делаешь? - шептала Роксолана так весело, целуя меня и притягивая к себе. Мешая тем самым сосредоточиться на очередной вышивке и бесстыдно забираясь под ткань трусиков. Вынуждая тем самым мои бедные щеки вспыхнуть второй раз за день, и начать отбиваться. Так как я слишком уж твёрдо решила закончить работу сегодня, а она вновь... - Хватит! - я рассмеялась шутливо, оттолкнув прочь её жаркие руки. - Я хочу закончить! Заставляя гордо выпрямить спину, показывая, что очень уж занята. И в очередной раз наморщить курносый нос, чтобы выяснить: - И что же я с тобой делаю вообще? Я же... - Заводишь, - она прошептала это в ухо настолько жарко, что по спине побежали мурашки. - Такая сосредоточенная, кажешься неприступной.... На что я лишь помотала головою и тяжко вздохнула, с лёгкой грустью понимая лишь то, что картину я не закончу снова. Но и не желая сдаваться этим уж слишком дурманящим чарам настолько быстро, выскочила за дверь, на прощание крикнув, что должна просто набрать воды. Намереваясь все же заняться именно тем, что озвучила, собираясь попутно чуть проветрить на холодном вечернем воздухе голову. Для того, чтобы осуществить ранее задуманное и не отказаться от идеи. Наполнить водой ванну и затащить туда Роксолану. Раздеть её для купания и... Тихо краснея от своей собственной смелости и насвистывая веселую мелодию по дороге к колодцу. Держа в руках небольшое ведро и почти что подпрыгивая от охватившей все мое существо радости. Притормозив лишь в тот момент когда впереди появилась тёмная фигура. Заставившая меня застыть в одночасье, крепко вцепившись пальцами в ручку. - Аарон? - сами собой прошептали губы.