Обряд

Я забыла о нем. Совсем. Предательски. По-дурацки. Точно выкинув все то, что мешало моему столь безоблачному счастью. Даже не вспоминая о том, что на свете есть человек, который поддерживал меня все эти месяцы без неё. Мужчина, которого я сама назвала своим мужем. И которого обманула, без остатка утонув в этой сладкой любви и неге. И которого, даже хуже, совсем забыла, словно его и не существовало больше. - Аарон, - так же тихо повторила я, глядя на стоящего напротив мужчину. Который продолжал упорно молчать, разглядывая меня во все глаза. Точно ища чего-то. Возможно ответы? Не находя их и ещё больше запутываясь во всей этой сложившейся ситуации. Так как я не сказала ему ни о чем, безумно опасаясь быть отвергнутой. Страдая от выбранного пути и своего одиночества. Даже зная, что он влюблен. Что эта любовь не простое увлечение, не ересь и не фальш. Я не сказала ему. Так как ещё считала произошедшее меж Роксоланой и мною слишком постыдным и странным. Так как отрицала, что было. Что чувствовала сама. Я не сказала. Хотя была просто обязана это сделать. Ни ради себя, ради него, потому что я его уважала. И несмотря ни на что, была сильно привязана к Аарону как к другу, он был мне нужен. И я не должна была предавать. Его. Так же как Роксолану. Снова. Не зная об этом точно, но все равно подозревая, что подобная правда все равно выйдет наружу. Так как я любила и люблю Роксолану, а она отвечает на мои чувства. Вот только как объяснить это Аарону теперь, когда я уже сказала священнику своё вовсе неискреннее "Да"? Поэтому стоя перед своим лучшим другом. Нет, своим мужем, которому так и не смогла подарить свою первую брачную ночь, я чувствовала невероятный стыд. Только сейчас понимая, что теперь он уже без всякой подделки и непонятного смысла понимает, зачем меня увезла тогда Роксолана. Что я ночую в её постели. Что делаю это вполне добровольно. Даже если и с самого начала не поверил в эту простую истину. Не понимая в этот самый момент, как же я могла допустить, чтобы он узнал все это так. От посторонних, осуждающих и смеющихся. От моих родителей. От Роксоланы. Не от меня. И продолжала все так же стоять и, нервно кусая губы, лишь крепче сжимать двумя руками ручку ведра. Отчаянно надеясь, что Аарон все же первым начнёт этот разговор. Потому что я не знала, что сказать ему. Пожалуй, кроме совсем уж дурацкого и вряд ли могущего успокоить: - Мне очень жаль, что так вышло. - Но ты ведь вернешься? - после небольшой паузы. Это были совсем не те слова, которые я собиралась услышать. Уже почти наметившись спасаться бегством или выслушать поток ругани в свой адрес. Совсем не те. Так как от них разом перехватило дыхание и на глаза навернулись слезы. Так как Аарон и правда мне действительно ещё дорог. Но увы, лишь как друг. Отчего губы, почти собиравшиеся рассказать ему о сделанном выборе, о том, что я оставляю его и остаюсь здесь, дрогнули. И я просто отрицательно махнула головой. - Боярыня не отпускает тебя, да? - он преодолел расстояние между нами всего в два шага и обхватил за плечи. - Элиза, давай сбежим. Я помогу тебе. Я пробрался сюда за этим. За тобой. И ведро выпало из моих рук, брякнув с гулким звоном, столкнувшись о камень. Потому что только сейчас, пришло осознание. Болезненно и ещё больше добавляющее мне чувство вины. Осознание, что Аарон ещё верит притворной мне. Что он видел, как я плакала, когда уезжала из деревни. Что он не понял истинную причину слез и решил, что я не хочу находится тут. Что меня удерживают, запугивая и угрожая. Что он обвинил во всем Роксолану. Не меня. - Прости меня! - слёзы вырвались из глаз неожиданно для меня самой. Горькие и такие горячие. Слёзы вины и отчаяния. Преждевременные и мешающие внятно говорить далее. - Я не хотела тебя обманывать, - сквозь всхлип. И правда и ложь. Так как я хотела начать жизнь заново за счёт него. Сделать это с ним. Но врала при этом и ему, и себе. И наверное, все же отдавала себе отчёт в этом. - Я не убегу с тобой, меня никто не удерживает здесь. Я хочу... Наконец добралась я до главного. Запутанно и наверное, немного неверно озвучивая ему свой настоящий ответ. Чувствуя на губах ещё солоноватых привкус собственных слез. И ощущая, как его пальцы вцепились в плечи сильнее. - Но ты моя жена! Почти что выкрикнул он мне в лицо. Встряхивая слегка, как мне показалось, ненамеренно, под влиянием эмоций. Но все же невольно пугая этим и заставляя насторожиться. Заставляя оглянуться назад. - Я не хочу больше лгать тебе, - ещё один всхлип и я проглотила образовавшийся в горле ком. - Но, ты моя, - и его пальцы держат меня все сильнее, мешая пошевелиться. Заставляя меня смотреть на себя. Чтобы понять по моему тону, по моему взгляду, где правда, а где горькая ложь. Давая мне чёткое осознание, что в тот момент он так надеялся на то, что я лгу. - Я принадлежу Роксолане, всегда ей принадлежала. Моя правда. И его взгляд на меня изменился почти за считанные секунды. Став чуточку жестче и ещё пристальное. Непривычным и неприятным почти до дрожи где-то внутри. И, наверное, все же очень потерянным. - Я не люблю тебя, никогда не любила. Но... "Но ты был мне невероятно дорог" - я так и не добавила это. Со всей болью отчаяния понимая, что больше никакой дружбы у нас не выйдет. Уже практически начиная скучать по его весёлым шуткам и игре на гитаре. Мудреных рассказов при полной луне. И осознавая со всей четкость и то, что попытавшись оставить его рядом с собой, причиню лишь новую боль и ему и себе. Что нам предстоит расставание. И лучше разорвать все сейчас, чем снова ждать очередного удачного момента. Как можно быстрее. - И очень прошу тебя найти себе новую жену, - наконец-то закончила я, опуская голову и до боли закусывая губу. - Я хочу этого. " Я надеюсь, что ты найдёшь своё счастье" - снова не вслух. Если уж рвать, то как можно скорее. - Эта барыня околдовала тебя! - он точно не слышал моих злых и холодных слов. - Правду в деревне говорили, что она ведьма. Вскрикнул, заставив меня вздрогнуть в очередной раз. Не испугаться, но почувствовать новую боль от того, что столь умный и рациональный парень поверил каким-то слухам. Что он очернил при мне Роксолану, обесценивая мои же собственные слова. Что он не поверил, вцепившись в мои плечи настолько сильно, что я сморщилась от боли. - Я этого так не оставлю! - начал было он расходится. - Я... Я изловчилась и вырвалась из его рук, отчаянно не желая слушать подобную чушь. Быстренько отбежав на безопасное расстояние и напугавшись его вполне ожидаемой злости. Но все же понимая, что Аарон ничего не сможет сделать мне здесь, так как наша усадьба находится слишком близко. И если я закричу... - Забудь меня! - выкрикнула я резко и, наверное, слишком громко. Бросаясь обратно к дому и почти не видя ничего впереди себя от отчаянных слез. Вздрагивая и забывая о своём плане, об оставленном на земле ведре. И желая как можно скорее убежать в свой новый дом. К ней. Точно отчаянно снова забыть и просто отбросить прочь своё дурацкое прошлое. Я не люблю его. Я так надеюсь, что он поймёт! Что больше не потревожит. Я выдохнула лишь перед дверью, для того, чтобы пригладить рукой взлохмаченные волосы и вытереть слёзы. Чтобы нацепить на лицо одну из своих лживых улыбок, не желая волновать любимую по пустякам. - А где же вода? - удивленно подняла бровь вышедшая на порог Роксолана. Которая посмотрела на меня так, будто разгадала чего-то по моему взгляду или лицу. Что она поняла, что было и отчаянно ждёт от меня объяснений. - Ведро было очень тяжёлым и я его уронила по дороге, - вымученно улыбнувшись ещё чуточку шире, соврала я в очередной раз. Я не сказала. Не готовая делится с любимой своими печалями прямо сейчас. Не желая подставлять влюбленного и отвергнутого бывшего друга, отчаянно боясь, что ревность любимой барыни может враз выйти за пределы допустимого. Ещё толком не понимая того, что начинаю этим новый виток неприятных событий. И не осознавая того, что на следующее утро на моих плечах проступят синяки от чужих пальцев.