Обряд

Я плохо помню, что было далее. Словно память, отчаянно пытающаяся сохранить здравый рассудок, просто вытеснила из себя все самые жуткие моменты, или хотя бы подробности. Так как я явственно помнила лишь одно — как пронзительно закричала идущая поодаль от всех служанка. И огонь, словно выходя из своего укрытия, быстро схватил её, в мгновение ока охватывая лёгкое платье и опаляя нежную кожу. Как остальные служанки бросились врассыпную, мигом забыв о нашей цели. И как я сама, точно в детстве, осталась просто стоять. Застыв в собственной панике. И думая, что охваченной пламенем девушке уже совсем не помочь. Как не помочь и нам всем. — Что же ты делаешь? — неожиданно подбежавшая Роксолана сильно дернула меня за руку. Точно вырывая из лап огня и таща назад. Туда, где ещё было безопасно и тихо. И туда, где было наше спасение. — Нужно бежать, — она закричала вновь и, видя, что я не реагирую, быстро развернула к себе лицом. Развернула и остановилась, точно задумавшись. И только сейчас я почувствовала на своих щеках мокрые дорожки от слез. — Мы должны помочь… — я дрожала всем телом. Не в силах и двинуться, но и не желая сбегать отсюда, оставив бедную девушку догорать. Лихорадочно перебирая в собственных мыслях вещи, которые могут помочь. Одеяло? Может быть, покрывало? — Все кончено! — Роксолана ещё раз встряхнула меня за плечи. И я только сейчас, в свете этого алого пламени разглядела, как мигом потухли её угольки-глаза. И какой же усталой она стала выглядеть всего за пару часов. — А остальные? — спросила я одними губами. Ещё так отчаянно цепляясь за робкую надежду спасти хоть кого-то в этом горящем доме. Не оставлять их так просто. Внутренне радуясь лишь тому, что бедная служанка наконец перестала кричать и рухнула наземь. Невольно надеясь, что она умерла и перестала чувствовать эту жуткую боль. — Они пришли не за слугами, Элиза, — боярыня, потерявшая свой дом и всю привычную жизнь, тоже была в отчаянии. — Они пришли за нами. Ты понимаешь это? Теперь я явственно видела это. Что сколько бы она не старалась казаться сильной и мыслить здраво, ей было так же страшно. И наши мелкие ссоры и дрязги на почве ревности резко отошли на второй план. Навсегда поглощенные треском досок столов и стульев, а так же пугающим жаром от все сильней загорающего огня. — В подвал, — прошептала я, попытавшись взять на себя хотя бы часть инициативы. И не взваливать все на плечи любимой. Которая лишь отрицательно покачала головой и, сжав мою руку в своей, потащила куда-то в глубь дома. Туда, где был не так слышен топот ног за окном и не добрался огонь. *** — Мы умрем? — впервые произнесла я данную фразу довольно спокойно. Не то продолжая не верить в это, не то просто окончательно смирившись с неизбежным. Остановившись за спиной Роксоланы в небольшой запыленной комнате, в которой почти не бывала, пока жила в этом доме. «Комната воспоминаний» — так звала её я. Так как на стене висели большие рога оленя, пойманного когда-то хозяином этого дома. В углу стояло чучело медведя. И находилось ещё довольно много вещей, которые остались от прошлого барина и которые Роксолана сложила, чтобы сохранить память о нем. И которую я отчаянно не желала портить своим присутствием. — Не умрем! — Роксолана оборвала меня достаточно резко. — Сейчас лезь в окно и, как окажешься на улице, беги со всех ног к лесу. — Но эти люди… — Нет! — её ногти снова, как и тогда, весьма ощутимо впились мне в плечи. — Это задняя сторона дома и я не видела тут никого, пока смотрела по окнам. Думаю, мы успеем. — Но… Я испугалась вновь. Испугалась остаться одна. Испугалась бежать и упасть. И, наверное, все же, самой этой безумной затеи. Но взгляд боярыни, ставший на этот миг, как прежде, таким пронзительным и резким, разом заставил меня замолкнуть. Повиноваться её воле и подойти к единственному окну с запыленными ставнями. — Не оглядывайся, — прошептала она, помогая мне выбраться на улицу под проливной дождь. Не оглядывайся… С чем я была не согласна просто категорически, не желая оставлять её позади. Желая помочь ей выбраться следом и бежать вместе. Не оглядывайся… Ещё стояло в ушах. И даже своим воспаленным паникой мозгом я понимала, что ей может быть проще бежать одной. Не думая обо мне и не оглядываясь назад. Я думала так. Я боролась с собой. Но, исполняя её последнюю просьбу, я побежала.