Remedium/Панацея

      Пока самолет летел, было достаточно времени, чтобы обдумать дальнейшие планы на жизнь. Первым делом Рэй, разумеется, отругал себя за согласие помочь Сандерсу. Однако обещанные и наполовину выплаченные им деньги уменьшали недовольство всем этим затянувшимся путешествием. Куда деть заработанные финансы, Рэй решил сразу. Он купит жилье. Достало обитать черте где. Шикарные апартаменты не нужны – с кем их делить? Кто их будет убирать? А вот небольшая квартира или дом сгодятся. Не новые, конечно. Если от покупки останутся деньги, можно обзавестись подержанной машиной. Тоже полезная штука. Для кого-то это были бы скучные мечты, но для человека, жившего сначала в приюте, потом то в гараже, то в подсобке магазина, то в трейлере без колес, они являлись самыми сокровенными желаниями.       – Ты уже придумал, как потратишь деньги сенатора? – словно прочитав мысли Рэя, спросил его Анри.       – Ага.       – Наверно, купишь еще «блинов» для штанги? – иронично и уважительно намекнул француз на внушительную мышечную массу Рэя.       – И это тоже, – тот не стал распространяться о своих мечтах. Да и Анри не принялся выпытывать, а вдохновенно заговорил про собственные:       – Я куплю авто, непременно серебристый «Пежо». И крутые часы – всегда хотел большие, прочные. А то на тренировках забывал снимать, и часам конец.       – На каких? – удивился Рэй. На хлюпика Анри не похож, но и на человека, занимавшегося силовыми видами спорта, не тянул.       – По рукопашному бою, – огорошил его француз. – Хотя больше я любил тир и стрельбище, сам понимаешь почему. Планировал пойти в армию снайпером, готовился, и тут мама узнала, куда я тайком сбегаю после школы. Такое началось…       – Ты и правда хитрый. Настоящий лис.       – Звучит осудительно.       Рэй неопределенно пожал плечами. Несколько раз его обводили вокруг пальца как те, кого он считал приятелями, так и малознакомые люди. Не потому, что Рэй был наивным – просто находились гораздо хитрее него. Лучше уж никому не доверять. Что интересно, отношение к Анри было двояким: он располагал к себе, однако именно таким качеством пользуются для обмана. И все же Лис, как Рэй называл его про себя, не выглядел коварным, если сравнивать с Акумо. От япошки кознями разило далеко вперед.       – Ты тоже не так прост, – заявил француз.       – Да ладно? – хмыкнул Рэй. А Лис-то обиделся.       – C’est la vie. У каждого есть изюминка. Или двойное дно.       – Извини, – посчитал нужным сказать Рэй и поделился наболевшим: – Мои отношения с людьми часто заканчиваются плохо. И я не люблю ни к кому привязываться.       – Все течет, все меняется, – снова ответил Анри расхожим выражением. – А извинения приняты.       Рэй не стал спорить. У Лиса свое мировосприятие, у него свое, и глупо выяснять, кто прав.       Повернувшись к Джошу и Майклу, Рэй увидел, что они тоже болтали, но более непринужденно. Похоже, что парни подружились. Им проще – они младше и вряд ли успели набраться негативного опыта в общении с другими.

***

      Самолет Гарридо приземлился на таком же частном аэродроме, с которого взлетал, расположенном в черте города Куско.       Это и понятно: Сандерс говорил о деревне, а Акумо – о том, что до нее добираться милю. Но Гарридо обещал машину. Хотя пациенты сенатора выбрали бы пеший путь, несмотря на усталость: лучше пройтись, чем в очередной раз трястись в транспорте.       Машина – старый пыльный внедорожник с высоким прицепом, накрытым тентом – подкатила как по волшебству, когда самолет заглушил двигатели и пассажиры вышли.       – Нам туда, – Тамадзуки указал на россыпь домиков на небольшом расстоянии от аэродрома. Поселение выглядело скорее отколовшимся от города районом, чем отдельно стоявшей деревней. – Перетащим груз в прицеп и поедем.       – Все не поместимся, – заметил Рэй.       – Прицеп же есть, – с улыбкой повторил Акумо.       – Я дойду. Кто со мной?       Лис, Майкл и Джош синхронно подняли руки. Тамадзуки недовольно дернул углом рта – командир здесь он, а здоровяк то и дело забирает его функции.       – Я иду с вами, – испортил пока не начавшуюся прогулку до деревни Акумо. – А сейчас, Рэй-сан, помоги моим парням перенести все из самолета в прицеп. Тебе ведь не сложно, верно?       Рэй кивнул, отдал свою сумку Лису и поднялся по короткому трапу к багажному отделению.       «А еще мне не сложно дать тебе в морду».

***

      Внедорожник с прицепом, заполненным тяжелыми ящиками, широкими тканевыми рулонами, обернутыми полиэтиленовой пленкой, и коробками без надписей (Рэю, как он ни пытался разобраться, что там, сделать этого не удалось – Акумо постоянно торопил его и подчиненных, чтобы они поскорее освобождали самолет) обогнал пятерых путников.       Почему-то Рэй никак не мог отдышаться. С момента разгрузки-загрузки миновало минут пять, и шли они с нормальной скоростью, однако не хватало воздуха. Казалось, чем чаще и глубже вдыхаешь, тем меньше его поступает в легкие. Обратив внимание на парней, Рэй обнаружил этот парадокс и у них.       – Что… с нами… происходит? – через паузы спросил он у Тамадзуки, нисколько не мучавшегося от недостатка кислорода.       – Здесь же горы – разреженный воздух, – снисходительно растолковал японец. – Пара дней, и адаптируетесь.       Замороченные после перелетов пациенты Сандерса настолько были заняты собственными мыслями, что не заметили окружающего пейзажа. По краям трассы возвышались огромные пологие холмы, коричневые и зеленоватые, а дальше – синие от падавших теней облаков. У самого горизонта мутнели туманно-серые из-за тех же облаков, выше которых выросли вершины гор.       – Красиво… – пробормотал Анри. – Извините, месье Акумо, а можно сделать остановку? Что-то совсем тяжело дышится.       – Хорошо, – с раздражением, но все же согласился Тамадзуки. – Я часто бываю в горах, – ответил он на не заданный вслух вопрос, вертевшийся на языках спутников. Если бы они чувствовали себя лучше, непременно бы захотели узнать, почему японец не страдает. – Ну все, пошли уже. Солнце скоро сядет. А возиться в темноте долго и неудобно.       С чем именно, Акумо предпочел не уточнять и чуть было не рявкнул на «подконвойных», тащившихся по-улиточьи медленно. Вовремя вспомненный приказ конгрессмена (а точнее, его зеленые бумажки) удержал японца от понукания, и он подстроился под неспешный шаг сопровождаемых.