Remedium/Панацея

      Несмотря на близость современных кирпичных домов, стены жилищ в деревне были сделаны из желтоватой, местами потрескавшейся неотшлифованной глины, крыши покрывали металлические листы или солома. У домов стояли неказистые сараи. Между строениями кое-где висели веревки с сушившейся цветной одеждой.       Дочерна загорелые босые перуанцы, бывшие на улице, побросали свои дела. Женщина в шляпе, пестрой юбке и накидке оставила палку в высоком и широком чане, которой что-то мешала; двое разговаривавших мужчин в нелепых коротких брюках, куртках и тоже в шляпах замолкли и отошли друг от друга; детвора кинула игрушки, уставилась на чужаков и разбежалась врассыпную. Казалось, что и опасливо смотревшие взрослые также вот-вот убегут.       Мужчины все-таки скрылись – один зашел в сарай, второй свернул за угол дома. У женщины, видимо, было важное занятие, и она вернулась к помешиванию.       У следующих домов, мимо которых шли пациенты Сандерса и Акумо, совсем никто не встретился. Складывалось впечатление, будто ребятишки предупредили всех не показываться иностранцам.       Лишь из одного жилища, наоборот, вышла девушка, хоть темноглазая и темноволосая, но не очень походившая на местных – не такая смуглая и совсем не пугливая. Одежда вполне привычная, а не с национальным ярким колоритом, – голубая свободная рубашка без рукавов, джинсовые короткие шорты и сандалии. Стоя на пороге и держась за дверной косяк, она поймала взгляд Рэя и улыбнулась.       Он быстро отвернулся, надеясь, что в обычаях здешних аборигенов нет пункта, где чужаку, посмевшему заглядеться на их молодых женщин, отрубают голову.       – Какая милая. Charmant, – тоже заметил девушку Анри.       – Угу, – кратко отозвался Рэй.       – Она явно не отсюда, как и мы.       – Говори тише: вдруг услышит.       – О, некрасиво получится, – и Лис покладисто замолчал.       Майкл и Джош зрительно изучали местных жителей, но это были не люди, а три альпака́ – животные с лохматой коричневой шерстью, беззаботно гулявшие вдоль дороги и изредка наклонявшиеся, чтобы сорвать пучок скудной растительности.       – Ух ты! – восхитился Майкл. – Спокойно идут, как коровы в Индии. Наверно, здесь так же почитают лам.       Познакомиться поближе с симпатичными прохожими не дал сердитый окрик за спинами. Судя по всему, женщина с длинной веткой не хотела шугануть чужаков, а была недовольна самостоятельностью альпака, покинувших загон, видневшийся у дома, от которого спешила за беглецами хозяйка животных. Однако обернувшиеся иностранцы своим появлением резко затормозили женщину, как будто она наткнулась на стаю волков. Хозяйка застыла на месте и явно мучилась от дилеммы: догнать альпака, невзирая на гостей деревни, или верить, что они сами вернутся в родной загон. Женщина выбрала второе: что-то пробормотала, в сердцах бросила ветку на землю и двинулась к дому.       – Не любят здесь приезжих, – произнес Джош. – Она, кажется, выругалась. Интонация была соответствующая. Жаль, я не знаю их языка.       – А то бы взял ругательство на вооружение? – усмехнулся Рэй.       – Может, все-таки продолжим путь к нашему лагерю? – ядовито поинтересовался Тамадзуки. – Вы вроде бы оправились от горной болезни, поглазели на зверюшек, пора и заняться чем-то более нужным, не находите?       Нехватка кислорода и впрямь ощущалась меньше либо от нее отвлекло наблюдение за деревенской жизнью.       Солнце нижним краем коснулось самых высоких гор, и парни ускорились, не желая лишний раз слушать требовательный голос японца.

***

      Ярдах в шестидесяти от последнего дома азиаты уже вовсю устанавливали большую прямоугольную палатку цвета хаки. Надлежало возвести еще две – из машины была вытащена пара аналогичных брезентовых полотнищ и куча металлических стоек.       – Вы военные? – спросил Рэй Акумо, крикнувшего своим подчиненным, чтобы те работали шустрее.       – Мы наемники, – наконец-то японец ответил без увиливаний и огрызаний. – Можем быть и военными, и нет. Представляю, сколько всего другого ты хочешь узнать. Я расскажу, но завтра. По рукам, Рэй-сан?       – По рукам, – согласился тот лишь на словах: протягивать ладонь для скрепления обещания неприятно.       Акумо хмыкнул и, не настаивая, опустил руку.       Первая тайна раскрылась при разборе багажа, чем занялись все. Помимо палаток в прицепе лежали коробки с провизией и питьем, складные кровати по числу прибывших, складной стол и стулья, стопки необходимого текстиля вроде покрывал и полотенец, небьющаяся посуда, еще что-то из области домашнего барахла и туристических вещей типа спичек и фонарей. Продолговатые дощатые ящики, обитые железными полосами, с навесными замками Тамадзуки велел не открывать, а сложить в крайней правой палатке – в ней будут жить азиаты, в левой – пациенты Сандерса, а средняя станет местом общего сбора, столовой в том числе.       – По-моему, там оружие, – шепнул Анри Рэю, глядя, как японцы затаскивают ношу в их «комнату». – Ружья точно в таких ящиках хранят.       Рэй нахмурился. Если Лис прав, то во что они ввязались? Что за игры в бойскаутов-переростков, в чьих рядах некогда вылеченные люди и наемники? И в чем будет заключаться учеба, о которой говорил Сандерс главному япошке по телефону?       Мысли прервал Тамадзуки, громко объявивший, что через пять минут, которые надо потратить на обустройство своего спального места, ждет всех в общей палатке для ужина, а затем наступит долгожданный отдых, то есть сон.       В тарелках с едой, какими-то консервами, вяло ковырялись не только вымотавшиеся не хуже тягловых лошадей четверо парней, но и азиаты, в кои-то веки выглядевшие уставшими. Оказывается, и у закаленных наемников имелся предел возможностей.       На койку Рэй рухнул, секундой позже спохватившись, что может весом сломать ее к чертям. Однако конструкция выдержала, и он, плюнув, что лег в одежде и ботинках – снимать не было сил, вытянулся и закрыл глаза. Остальные прошуршали тканью и погасили лампу, питавшуюся от батареек.       Перед тем как отрубиться, Рэй вспомнил девушку из деревни и запоздало улыбнулся ей в ответ.